Paint it Black

Чувство дежавю возникло раньше, чем силуэты вокруг Алины снова начали обретать ясность. Всего четыре дня назад она лежала в лазарете в Крибирске, пережившая атаку волькр в Каньоне, и вот теперь она, кажется, снова на больничной койке – по крайней мере, боль во всем теле говорит о том, что Зое она все же проиграла. Старкова попробовала пошевелиться и, как ни странно, никаких критических повреждений не ощутила. Ей повезло? Или целители?.. Падение не отшибло у неё память, удар головой о стену не перемешал в мыслях картинки минувшего и факты, но, чуть приоткрывая один глаз, Алина все же бессознательно опасалась увидеть брезентовый полог лазарета в лагере Первой Армии, но, к её большому облегчению она увидела потолок, украшенный искусной резьбой, а еще – лицо генерала. В прошлый раз рядом с ней тоже был он, в прошлый раз от пронизывающего до костей взгляда черных глаз Алине больше всего захотелось провалиться если не снова в забытье, то хотя бы сквозь койку. В прошлый раз она пришла в ужас, а сейчас Алина… улыбнулась. Она и сама понимала, какой дурой выглядит, но ничего с собой поделать не могла, ощущая странное спокойствие. Рядом с человеком, способным взмахом руки убить дюжину людей, с тем, кого боится и уважает сам царь и большая часть Равки вместе с ним. Будь Алина умной девушкой, она боялась бы тоже, но она только качнула головой, невесело усмехаясь: - Я же говорила: неприятности следуют попятам. От его слов сердце забилось чаще, но Алина попыталась не показывать радости. Она ведь сама желал обучения на общих условиях, не хотела выделяться, но что из этого вышло? Она нигде и никогда не была и едва ли станет своей, и, быть может, стоило смириться. Всю эту неделю она только об одном и мечтала: чтобы на месте Багры оказался Дарклинг, чтобы снова взял её за руку, и уверенность в себе наполнила её силами, чтобы страх исчез, уступая место лишь безграничному свету, запертому внутри неё. Чтобы снова почувствовать себя кем-то, кроме жалкого ничтожества, не по праву занявшего свое место… А потом появилась Зоя, без какого-либо труда едва не убившая её, и до Алины вдруг дошло: дело не в Дарклинге. Не в Багре или Боткине, а в ней. Она слаба, и тот свет, что рвется навстречу генералу, - не её, все это – отклик затаенной внутри неё крупицы силы на близость усилителя, и пусть Алина едва ли понимала принцип этого взаимодействия, она почти не сомневалась. - Я хотела… Алина начала было приподниматься, но сообразила, что на ней только тонкая нательная сорочка, и подтянула повыше покрывало, приподнимаясь повыше на подушках. Отвернулась к окну, почему-то радуясь, что и сам гриш на неё не смотрит, а ощутив солоноватый привкус на губах, коснулась из кончиками пальцев – на них осталась кровь. Судя по всему, целители здорово её подлатали, но тратить время на ссадины не стали, и теперь разбитая ударом Зои губа снова кровоточила. - Я хотела спросить… насчет Зои. – Алина повернула голову, глядя в спину Кирригану, стоявшему у окна, сквозь которое комнату заливал неестественно приглушенный свет. Только сейчас она поняла, что тени залегли по углам комнаты, кутая палату лазарета в мягкий кокон, и сама удивилась, как спокойно к этому отнеслась. Нет, Алина не перестала бояться темноты, способной обернуться острым, как бритва, лезвием, но сейчас, глядя на черный силуэт, четко выделявшийся на фоне окна, она не чувствовала себя в опасности. - То есть, я хотела спросить, её ведь не накажут? – Алина заломила пальцы, не зная, как объяснить то, что хочет сказать. – Я, наверное, сама виновата. Не стоило её провоцировать. Старкова замолчала, стыдясь своих слов, но, как ни странно, она действительно могла понять чувства шквальной. Алина никогда не была в числе сильных, она всегда находилась в позиции жертвы, но таких, как Зоя, хищников она повидала. Отчаянно храбрых, дерзких и уверенных в себе. Они кичились собственной силой, утверждаясь за счет чужой боли, и во стократ больнее падали, когда холёный пьедестал выбивали у них из-под ног. Им всегда было что терять, и это делало их гораздо более уязвимыми, чем таких, как Алина, и несмотря на всю злость и ревность, зла Зое Старкова все же не желала. - Пожалуйста. Я бы очень не хотела, чтобы у неё были из-за меня проблемы… Алина осторожно села, прижимая колени к груди. Она все еще чувствовала головокружение, но старалась игнорировать его и заглянуть в лицо Дарклинга. По нему было невозможно прочесть, что он думает о её просьбе, и Алина с досадой понимала, что гриш, вероятнее всего, разочарован, и когда он все же повернулся, снова заговорила, тихо-тихо, на самой грани шепота: - Вы сказали, что будете учить меня. Но вы же там были и все видели, верно? – Она досадливо поморщилась. – За все время у Багры я не смогла призвать даже самый крошечный лучик, не говоря уже о настоящем свете, и вы все равно этого хотите? Что если всё это зря? Он как-то посмеялся над тем, что Алина говорит всё, что думает, и пусть головой она понимала, что делать этого не стоит, молчать девушка не могла тоже. Знала, что у генерала Второй Армии есть куча забот, помимо её нытья, но ничего не могла с этим поделать: помимо Жени, кажется, лишь его одного заботила она. И даже если впечатление это было ошибочным, Алина не стала горевать тоже. За всю жизнь у неё был лишь один близкий человек – Мал, и теперь, когда его рядом нет, даже эта странная, основанная на выгоде забота была гораздо лучше, чем безразличие или наигранное дружелюбие тех, кто окружал её в Малом Дворце. - Вы были там… - повторила Алина и удивленно приподняла бровь: - А Сергей говорил, что вы уехали. В Полизной, кажется. – И добавила уже шепотом, сама не отдавая себе отчет в том, что несет: - Хорошо, что он ошибся.