Paint it Black

Он, действительно, хотел бы учить ее сам и думал об этом. Вовсе не потому, что полагал, что никто не справится с этим лучше – напротив, в том, что касалось обучения гришей, лишь знакомящихся со своими силами, Багре не было равных, - а потому, что Заклинательница должна была быть полностью под его контролем. Дарклингу нужны были ее полное доверие и послушание, он должен был стать ей самым близким, а еще лучше – единственным другом, ориентиром в открывшемся для Старковой новом мире и тем, кому она будет безоговорочно верить. За свою долгую жизнь Александр прекрасно научился находить нужные ключики к человеческим сердцам, к женским же это всегда была в два раза проще – они все так легко покупались на его внешность и обаяние, оставалось лишь дергать за нужные ниточки, но с Алиной что-то вышло не так: в тот вечер в ее комнате Морозов вдруг понял, что это его дергают за ниточку, намертво зацепившуюся острым крючком за что-то живое. Тепло и сочувствие в ее глазах, солнечный свет, пронизывающий насквозь ощущением ослепительного счастья, теплое дыхание на его лице, искренняя улыбка на нежных губах, которые отчаянно хотелось поцеловать, бешено бьющееся в груди сердце – контроля над всем этим он имел не больше, чем если бы оказался вдруг в водовороте горной реки. Неожиданно для себя Александр оказался в чужой власти, и это совершенно забытое чувство озадачивало и пугало – он ведь уже проходил нечто подобное, и все это очень плохо заканчивалось. Все закончилось очень плохо даже тогда, когда он еще не был Черным Еретиком, когда его возраст был сравним с возрастом той, в кого он имел неосторожность влюбиться, а на его руках не было крови столько, что все Истиноморе не смогло бы ее смыть. У Морозова было множество женщин, но все они давно стали не более, чем ничего не значащими мгновениями, и столетиями заковывая свое сердце в броню отчуждения, спасающую от бесконечных потерь, он был уверен, что уже попросту неспособен чувствовать хоть что-то, но Алине Старковой хватило четыре дня, чтобы лишить его этой уверенности. А еще этих четырех дней ей хватило, чтобы превратиться для генерала Кирригана из средства достижения целей в ту, с чьими желаниями он действительно готов был считаться, и это касалось не только цвета кефты. Она не хотела выделяться, и он позволил ей быть, как все – как все, Алина Старкова отправилась на занятия к Боткину и к Багре. Дарклинг наблюдал за тем, как она заводит знакомства, заставлял себя не нарушать дистанцию, ни во что не вмешиваться и запретил себе приближаться в надежде, что сможет разобраться в тех непонятных чувствах, которые вызывала у него ее близость. День, второй – все его мысли были только о ней, и вовсе не потому, что от нее зависело будущее всех гришей, вечером на третий Александр и вовсе обнаружил, что сам не заметил, как пришел под двери ее комнаты, и когда на четвертый с утра ему пришлось уехать, он был этому даже рад. В Ос Альте Заклинательница была в безопасности, судя по рассказам Боткина и Багры, ей было чем заняться, сам же Морозов, оказавшись на расстоянии от нее, в какой-то степени смог вернуть утраченное душевное равновесие и признаться себе – Алина действительно нравится ему. Было бесполезно и бессмысленно врать себе, будто он не скучал и больше всего на свете не хотел увидеть ее, но именно поэтому, и вернувшись, Дарклинг наблюдал за Старковой только издали. Предполагалось, что издали он взглянет и на очередную тренировку Заклинательницы рукопашному бою: проходя мимо тренировочного поля, Морозов разрешил себе заглянуть туда ровно на несколько минут, но именно в этот момент Алина сошлась в спарринге с Зоей. Красавица шквальная была одной из его любимиц, а еще бесспорно очень сильным бойцом, против которой Алина была все-равно что зайчонок против волка. Неудачный выбор противника, за который вчерашняя картограф должна была поплатиться парой ушибов – ничего необычного в обучении, но Дарклинг, вместо того, чтобы уйти, пока кто-то из девушек не заметил его и не отвлекся, отчего-то застыл на краю поля с непонятным и нерациональным желанием остановить поединок до его начала. Исходная стойка Алины при всем видимом старании была далека от совершенства, на губах Зои – ухмылка заведомого превосходства, на лицах обеих – глубокая неприязнь друг к другу; короткий выпад, неуклюжая защита, еще один выпад и еще, и глядя на то, сколько раз удары Зои достигли цели, а на губах Алины появилась кровь, Александр непроизвольно сжал челюсти. Неуклюжий, но наконец, удавшийся прием, и Зоя улетела в кучу сена, он облегченно выдохнул, удивленно улыбаясь неожиданному исходу, зрители одобрительно зашумели, на щеках Заклинательницы вспыхнул смущенный румянец, а в следующий момент покрасневшая от злости шквальная внезапно ударила ее в спину. Кто-то ахнул, предупреждающе вскрикнул Боткин, и словно котенок, которого с размаху пнули сапогом, поднятая в воздух Алина пролетела через весь двор, врезаясь в бревенчатую стену и с глухим звуком падая на землю. От неминуемой смерти на месте Зою спасло только то, что сердце Дарклинга пропустило удар, а в следующее мгновение он уже был около упавшей, приземляясь рядом с ней на колени и ему стало не до виновницы. Скорее всего, те несколько секунд, которые Алина не дышала, он не дышал тоже, но темные ресницы затрепетали, она распахнула затуманенные глаза, пошевелилась, и неподдельный страх за нее на его лице сменился тем нечитаемым выражением, за которым Морозов прятал от других любые свои слабости. -Носилки! В лазарет ее, - приказал он, склоняясь над пострадавшей, -Алина, ты меня слышишь? – удар был сильным, высота немалой, и его взгляд пробежался по ней, оценивая повреждения: пошевелила ногами, значит, по крайней мере, не сломала спину, тяжело и неровно дышит – сломала ребра, отшибла легкие? Несколько секунд, и глаза девушки закатились, а тело обмякло, но вокруг уже закрутилась деловитая суета. Он сам помог двум подскочившим корпориалам уложить ее на носилки, и поднимаясь на ноги, окинул тренировочное поле взглядом, полным холодной ярости. На Зою орал Боткин, оставшиеся ученики, хоть и были ни при чем, явно испытали желание раствориться в воздухе, а бледная, как мел, шквальная застыла на месте, будто окаменев. Несколько долгих мгновений Дарклинг просто молча смотрел на нее, и под взглядом генерала гордая красавица превращалась в трясущуюся девчонку, готовую разреветься, но он не испытывал к ней ни капли сочувствия, только злость с примесью разочарования. -Ты нарушила наше главное правило, Зоя, - Кирриган произнес это абсолютно ровно и бесстрастно, но девушку затрясло еще сильнее, - Гриш никогда не должен бить в спину другого гриша. Н и к о г д а, - развернулся к ней спиной, замер на мгновение и бросил через плечо: - Ты возвращаешься в Крибирск. Сегодня. Сейчас, - и зашагал к лазарету. Сотрясение мозга, перелом двух ребер, ушиб легкого, куча синяков и ссадин – нет, это, конечно, было не смертельным уроном, над Алиной прекрасно поработали целители и ни ее жизни, ни ее здоровью ничего не угрожало, и тем не менее, заставить себя уйти Морозов не смог до тех пор, пока не увидел, наконец, как придя в себя, она открывает глаза, щурясь от солнечного света, нахально пробравшегося сквозь шторы и скользнувшего по ее лицу. Скупым движением руки он призвал тень, убирая закатные солнечные лучи, и когда девушка растеряно заморгала, произнес: - Знаешь, ты была права. Лучше я буду учить тебя сам.