Paint it Black

- Мы изменим этот мир. Мы создадим новое будущее. Он сказал это так, что Алине отчаянно захотелось поверить: все действительно не зря, мир изменится и они вместе с ним, расколотое снова станет цельным, люди обретут надежду, и над Неморем в один день вновь воссияет солнце, разгоняя тёплыми лучами его кромешную темноту. Алине хотелось ему верить - хотелось больше, чем девушка сама себе признавалась, но она не могла: когда твой мир рухнул, рассыпался пеплом, сложнее всего поверить в то, что это не конец, а Алина, сколь сильно бы ей ни нравились пуховые перины в её собственной комнате или шоколадные круассаны, добытые Женей, никогда не была оптимисткой. Генерал обернулся, в пару шагов пересёк расстояние от окна и до её койки, усаживаясь на край. Она заглянула в его глаза, сама не зная толком, что желает там увидеть, но утонула в них сама. Иррациональное притяжение, возникшее между ними ещё в Крибирске и появлявшееся каждый раз, когда они оказывались на расстоянии вытянутой руки, снова возникло, усилившись стократно, и Алина попалась вперёд, стоило Кирригану протянуть к ней руку. Его пальцы коснулись её губ, мягко пройдясь по их контуру. Сильные и горячие, его руки могли одним взмахом разрушить взрослого мужчину на кусочки, сейчас они касались её кожи так бережно, что Алина замерла, затаив дыхание, но наваждение рассеялось так же внезапно, как и возникло. Дарклинг резко встал, отходя в сторону, и Алина только молча кивнула его словам: да, она хотела бы отсюда уйти. Да, она не против, если он проводит. А если и была бы, имело бы её желание значение? Ругая себя за глупость, Алина скользнула с кровати, скрываясь за ширмой. Она напомнила себе, кто она, кто мужчина, от взгляда которого так глупо по-девичьему замирает сердце, и как она вообще оказалась в Ос Альте. Разум кричал о том, что все происходящее неправильно, но Алина не слушала. Она натянула штаны, поморщившись от боли в груди - целитель залечил переломы и внутренние повреждения, но синяки никуда не делись, как и ссадина на губе. Надела поверх сорочки синюю кефту, а сапоги, кафтан и жилет просто перекинул через локоть, выходя на тусклый свет в центр комнаты, и кивнула: - Я готова. Они шли молча, Дарклинг вёл Алину коридорами, которые девушка за эту неделю жизни во Дворце не видела ни разу. Вдоль стен здесь лежали тени, а на камнях плясали отблески факелов, чудом загоравшихся при их приближении и гаснущих, когда Алина и Кирриган оставляли их позади. - Ух ты, я даже не знала, что из лазарета можно попасть в жилое крыло, не выходя на улицу и не пересекая обеденный зал. Алина восхищенно обвела коридор взглядом, но услышала за стеной гомон десятков голосов, вспомнила, что сейчас должно быть время ужина, и прищурилась: - Но если мы сейчас прошли мимо него, вот этот... - Она подбородком указала на тёмное ответвление слева от них: - Этот ведёт к вам? Они прошли ещё один коридор, а потом по неширокой винтовой лестнице поднялись на третий этаж. Дверь, утопленная в резные стеновые панели отворилась, выпуская Алину и генерала прямо в коридор напротив её спальни, и девушка цокнула языком, удивлённо озираясь по сторонам: - Выходит, по этим коридорам можно добраться куда угодно в Малом Дворце и не попасться никому на глаза? Карие глаза лукаво заблестели, но Алина стушевалась. Не то чтобы она планировала по ночам пробираться в зал советов или в покои к самому Дарклингу, но увиденное взбудоражило, и девушка даже не сразу сообразила, что они уже, как минимум, минуту просто стоят в коридоре перед её дверью. Попятилась, находя за спиной дверную ручку, замялась, зачем-то ища повод ещё немного продлить их встречу, но ничего не придумала. Неловко улыбнулась, поворачивая ручку на двери, и ощутила, как по губе снова струится липкая и горячая кровь. - Если честно, я бы не хотела это убирать. - Алина чуть приоткрыла дверь, по-прежнему стоя к ней спиной и лицом к генералу да не спеша заходить. - И это тоже. Она протянула перед собой руку - на левой ладони красивался свежий малиновый рубец, почти зеркально копирующий тот, второй, на правой руке, который остался у Алины с детства. Тот, которым наградил её шуханский ассассин у того злополучного ручья. Наёмник был давно мёртв, пал от руки Дарклинга и не представлял угрозы, но утром Старкова уже запретила Жене его маскировать и теперь повторяла это снова, на этот раз действительно веря своим словам: - Шрамы - это память. - Об ошибках, о просчётах, о неоправданном доверии, разочаровании, о дружбе или даже о любви, но это Алина вслух говорит не стала. Только провела подушечкой большого пальца по алой пелесине и прошептала раньше, чем успела подумать: - У вас ведь такие тоже есть, правда? Убирать которые будет неправильно.