Paint it Black

Примеряясь к шагам Алины, Кирриган вел ее коридорами в обход общих - кратчайшим путем к ее комнате. Здесь был особенный пол и особенная акустика, гасящая звук шагов и тихое шипение вспыхивающих и гаснущих факелов: свет – тьма, свет-тьма, свет-тьма, - ему всегда нравилась эта игра. Какая-то смутная мысль, связанная с этим чередованием вспыхивающего пламени и тьмы, пожирающей его за их спинами, мелькнула и исчезла, не успев оформиться – что-то, связанное с обучением Заклинательницы. У Морозова было несколько идей касательно того, как пробудить ее сопротивляющуюся силу, но конкретного плана действий пока не было. Свет-тьма, свет-тьма, свет-тьма, тьма. В узком коридоре, уходящем влево, факелов не было - Да, - он коротко кивнул, - там Зал совета и мои комнаты. Минута, и они уже стояли у дверей Старковой, и это не было случайным удобством: выбирая, где будет жить Заклинательница Солнца, Дарклинг специально поселил ее как можно ближе к себе – еще ближе и безопаснее было бы разве что на диване в самом Зале совета. -Можно, - он сдержанно улыбнулся, позабавленный ее почти детским изумлением, - Скажу тебе больше, кроме этих коридоров есть еще более тайные и более короткие. В замке много скрытых дверей, открыть которые могут только фабрикаторы. Девушка не спешила прощаться, и генералу тоже не хотелось уходить, но поводов оставаться не было: Алине нужно было отдохнуть, ему – идти заниматься делами. Взгляд непроглядно черных глаз вновь скользнул по разбитым губам Заклинательницы и переместился на красный рубец на ее руке, оставленный лезвием фьорданца, чьи останки гнили где-то в безымянном лесу. На груди Морозова под слоями черных тканей был примерно такой же след, разве что, чуть более бледный. -Я не убираю шрамы, - гриш качнул головой, - ну разве что на лице, царица не любит смотреть на меченые рожи, - по его губам скользнула усмешка. В действительности, почти все шрамы рано или поздно проходили на нем сами, но уроки, полученные вместе с ними, Морозов прекрасно помнил. -Я долго живу, - произнес он, - И выздоравливаю быстрее обычных людей. Почти все шрамы со временем исчезают сами, в противном случае, к моменту рождения Жени я был бы похож на волькру. Почти – некоторые все же оставались. Согнув правую руку в локте, Дарклинг расстегнул серебряные пуговицы на рукаве кефты, а потом черную застежку манжеты рубашки, закатывая ткань к локтю. На ладонь выше запястья предплечье пересекал поперек старый и грубый широкий шрам. -Раньше фьорданцы считали, что куда безопаснее, взяв гриша в плен, не заковывать его в наручники, а просто отрубить одну руку, - Александр сжал и разжал кисть, и шрам шевельнулся вместе с мышцами. Ему тогда повезло, замах вышел неудачным и лезвие, разрубив одну кость, застряло в другой, и хотя он нашел очень хорошего целителя, залечивать урон пришлось очень и очень долго. Генерал одернул рукав и застегнул пуговицы обратно: - Осталось на память о фьорданских топорах.. Теперь то они предпочитают винтовки, зато руки почти никогда не рубят. В глазах девушки читался легкий шок: наверняка, она в красках представила себе, каково это – лишиться руки и возможности использовать данную природой силу. Их взгляды встретились и Дарклинг скуповато улыбнулся, сглаживая неприятное впечатление от сказанного: - Не коллекционируй шрамы, Алина. Все, что ты должна помнить, ты не забудешь и без них, - отступил на шаг в полумрак лестницы и добавил: - Завтра у тебя будет день, свободный от занятий, отдыхай. Начнем послезавтра. Послезавтра, однако, начать не удалось – генералу пришлось уехать, и вернулся он лишь через три дня вечером. К тому времени, как Кирриган разобрался с делами, накопившимися за время его отсутствия в Ос Альте, и вовсе наступила почти ночь, но проходя через внутренний дворик, он увидел в окнах Старковой свет, и решил подняться. Александр был почти уверен, что найдет Алину в компании Жени, но та оказалась одна. -Одевайся, мы идем заниматься, - произнес он вместо приветствия, и хотя выражение лица генерала было привычно нечитаемым, в темных глазах заплясали сдержанные лукавые огоньки. Они вышли на улицу, проходя вдоль дворца, по аллеям со светящимися фонарями, и свернули в неосвещаемое пространство осеннего сада. -Давай руку, - Морозов придержал девушку под локоть, когда ровная дорожка сменилась извилистой тропинкой, они прошли под переплетающимися ветками лозы, спустились по ступенькам вниз, поднялись вверх, прошли еще немного и оказались на мостике, а ночная темнота вокруг них внезапно стала влажной, душной и очень теплой. Ночь была беззвездной и безлунной, вряд ли девушка видела что-то дальше собственного носа и Александр бдительно следил за тем, чтобы она не оступилась. -Все, пришли, - они остановились на мостике, гриш положил руки своей спутницы на перила, и встал за ее спиной, накрывая ее кисти ладонями, но не поддаваясь внутреннему зову, мгновенно заструившемуся по венам и сбившему дыхание. Вдох, выдох, еще один вдох; он позволил своей силе слиться с силой Алины лишь на одно короткое мгновение, и вокруг них разлилось ослепительное сияние, превращающее темноту перед мостиком в озерцо, на котором покачивались цветущие лилии, а потом резко убрал руки и все исчезло. -Нравится? – с хитрой улыбкой спросил Дарклинг, приблизив губы к уху Заклинательницы, - Хочешь рассмотреть? А узнать, почему они цветут?