I'll always be with you

— Ты снова уходишь? Маленький Ллойд следил за каждым движением Гармадона, что метался по всей кабине, ища нужные для дальнейшего скитания по пустыне вещи. Он не хотел, чтобы отец уходил от них. Ллойд столько времени не видел своего родителя, и вот, как только появилась возможность вновь начать жить с чистого листа, она тут же рассыпается невидимым песком сквозь пальцы. Может это какое-то проклятие? Ллойд уже готов поверить во что угодно. Мастер Разрушений понурил голову. Он сам не шибко горел желанием оставлять единственного родного человека во всём этом чёртовом мире, но… Так будет лучше. Не для него. Для Ллойда. — Прости, сынок. Но сейчас наши пути должны разойтись. Захлопни пасть, придурок! Как ты смеешь говорить подобное своему сыну?! Хочешь ещё больше его сломать?! — Ты нужен мне… — тихий шёпот был для Гармадона, словно крик. Зубы сжались, а руки начали дрожать. Зачем ты говоришь мне это? Разве я заслужил быть рядом с тобой? Я — чёртов уродец. Не надо, слышишь? Я не хочу осквернять твою светлую душу своим присутствием! Между ними повисло молчание. Мужчина пытался подобрать правильные слова, чтобы ещё больше не задеть и так расстроенного Ллойда. Получалось из рук вон плохо. Но, собравшись с мыслями, Гармадон подошёл к мальчику, и положил руку на его плечо. — Слушай, сын… Ты — славный мальчик, и я уверен, что однажды ты станешь великим ниндзя. Даже если ради этого тебе придётся убить меня. — И хоть мы сейчас находимся по разные стороны, знай, я горжусь тобой, — голос задрожал. В душе будто образовалось торнадо из эмоций. Мужчина сейчас испытывал всё, что только можно: страх, боль, гнев, отчаяние, радость… Любовь. Он хотел похоронить это чувство раз и навсегда, дабы дать своей семье полную безопасность и счастливую жизнь. Где же он просчитался? — Если так, то знай — я обязательно смогу победить тебя, — было видно, как Ллойд пытался придать своему голосу больше уверенности. Гармадон улыбнулся. Мальчик выглядел в этот момент слишком мило, чтобы воспринимать его слова всерьёз. Но ты ведь понимаешь, что твой сын никогда не выкидывает слова на ветер. Особенно если это касается тебя. Гармадон прекрасно понимал это. Поэтому он будет ждать. Если ему будет суждено сразиться со своим сыном — это произойдёт, чтобы они не предприняли. И победит в этом бою лишь сильнейший. — Хех, другого я и не ожидал, — грустная улыбка коснулась темного, словно уголь, лица мужчины. Неожиданно, Гармадон почувствовал, как его легко откидывает чуть назад, а маленькие ручки пытаются прижать его ближе к их обладателю. Даже сквозь броню он чувствует сбившееся дыхание сына, и то, как его тело мелко дрожит. — Ллойд? Что такое? — обеспокоенно спросил Гармадон, вглядываясь в уже красное и мокрое от слез лицо мальчика. — Сынок… — Я з-знаю, что м-мне прид-дется уб-бить тебя, н-но… — от начавшейся истерики, Ллойд ели как может проговаривать слова. Сильнее прижавшись к родному телу, мальчик, что есть силы, закричал: — Я не хочу убивать тебя! Последняя капля его выдержки упала в чашу. Она с треском разбилась. Короткий крик, и теперь Гармадон сам сжимал сына в объятьях, обнимая его всеми своими четырьмя конечностями. Из алых глаз полились слёзы, а из горла вырывались отчаянные хрипы, которые мужчина сдержать был не в состоянии. Ллойд обнял отца за шею, сняв с его головы шлем, и легко поглаживая чёрные волосы. — П-пап, перестань… Я не хотел расстраивать тебя… Гармадон хватался за сына так, будто он — утопающий, а Ллойд — его спасательный круг. Мужчина пытался что-то сказать, но слова улетучивались из головы всякий раз, когда он хотел озвучить их. Но Ллойд понимал его и без слов. — Я-я найду, слышишь! Я найду с-способ предотвратить нашу б-битву! — воскликнул будущий зелёный ниндзя. — И тогда мы вновь будем счастливы, слышишь? Как тогда, в нашей прошлой жизни! Мы вновь сможем стать семьей. Ты слышишь меня, отец?

***

— Я же говорил, что нам достанется. Двое сидели около камина, укутавшись в теплые пледы и старательно пытавшись не засмеяться на весь монастырь. — Ну, зато она нам приготовила горячее какао. Думаю, всё не так уж и плохо, — улыбнулся блондин, отпивая жидкость из кружки. — Ха-ха, не стоит тешить себя напрасными надеждами, сынок. Завтра утром она отыграется на нас всех, — ответил Гармадон, в ответ, получая недовольный взгляд. — Спасибо, успокоил. — Всегда, пожалуйста, — на губах появилась озорная улыбка, а рука сама потянулась к волосам сына, зарываясь в их прядях и начиная легко массировать кожу головы. Ллойд довольно улыбнулся, подставляя голову под руку отца, и блаженно прикрывая глаза. Так они просидели ещё несколько минут. Ллойд уже давно допил свой напиток, и теперь, обхватив колени руками, смотрел куда-то в пустоту, вновь отдаваясь своим мыслям. Он не знал, говорить ли отцу о его сне, или лучше оставить это в тайне, чтобы лишний раз не тревожить родственника. Но какое-то неприятное чувство снова начало заполнять его душу, покрывая её чем-то темным. Он нуждался в помощи. — Мальчик мой? — Гармадон легко потряс парня за плечо. — Хм? — поморгав, Ллойд повернул голову к отцу. — Что случилось? — Я бы хотел задать тот же вопрос, — мужчина придвинулся к сыну, обнимая того за плечи. — Ллойд, сынок, что с тобой происходит? Взглянув в фиалковые глаза отца, Ллойд понял, что скрывать уже нет смысла. Отец всё равно узнает правду. — Я… — он отвёл взгляд. — Прости, просто я до сих пор немного не в себе… — Ты можешь рассказать мне, — сказал Гармадон. — Не обязательно всё хранить в себе. Поверь, обычно ничем хорошим это не заканчивается. Ллойд кивнул. Отец был прав. Если он продолжит держать все свои проблемы в себе, то ничем хорошим как для него, так и для других это не кончится. Он — зелёный ниндзя. Герой и надежда для всего Ниндзяго. Он должен помогать другим, вселять веру и надежду на лучшее каждому. Но он не сможет поддерживать других, пока сам не разберётся в своих проблемах. — Я боюсь спать, — начал Ллойд, смотря куда-то в пол. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, мне приходят ужасные образы… — Твой последний сон… Он был как-то связан со мной? — осторожно спросил Гармадон. В горле появился ком. Перед ним вновь предстала та ужасная картина из сна. Дыхание сбилось. — Д-да… — ответил парень, обнимая себя руками. — К-как ты понял? — По твоей реакции, — мужчина погладил напряжённую спину. — Она была бурная и хаотичная. Также твои слова подтвердили мои догадки. Если бы это был обычный кошмар, не думаю, что твой мозг так яро начал бы отторгать увиденное, — Гармадон перевёл взгляд на Ллойда. — Продолжишь? — Да. И Ллойд рассказывал. Не сдерживаясь, изливал всё, что только у него накопилось в душе и в сердце. Гармадон лишь кивал головой, молча слушая всё, что рассказывал ему сын, иногда останавливая начинавшуюся панику у парня легкими объятьями. Он сам был на грани, ибо даже ему — бывшему темному лорду и сенсею было тяжело слышать подобное из уст самого родного человека, что у него остался. Сколько же ужаса пережил его мальчик. Через подобное не каждый взрослый мужчина пройдет, а тут буквально дитя, что повзрослело слишком рано, так и не сумевши толком пожить нормальной жизнью. Это ведь полностью твоя вина. Гармадон прекрасно осознавал это. Он разрушил жизнь Ллойда и превратил его существование в сущий кошмар. Тогда почему зелёные глаза смотрят на него с нескрываемым восхищением и любовью?

***

— Ха-а-ах, — зевнул Ллойд. — Глаза слипаются… — Пора уже ложиться спать. Сколько нам до подъёма осталось? — сонным голосом спросил Гармадон, пытаясь найти хоть что-то похожее на часы. — Не знаю, — пожал плечами Ллойд, — мой телефон остался у тебя. Но, думаю, у нас ещё есть часика три. — Тогда лучше провести их по назначению. Идём. Вновь придя в комнату, Ллойд начал рыскать по шкафам, пытаясь найти хоть какой-то верх для него. — Блин. — Что-то не так? — спросил Гармадон, подойдя к сыну. — У меня нет верха… У тебя есть что-нибудь подходящее? — Хм, — мужчина задумчиво почесал подбородок, — дай-ка… Порыскав на полках, мастер вытащил что-то темное из шкафа. — Не совсем подходит для нынешней погоды, но, думаю, сойдёт. В руках у Ллойда появился лёгкий свитер бежевого цвета. Где-то он его уже видел… — Да, это тот самый свитер, — отец будто прочитал его мысли. — Но, зачем… — Думаешь, я забыл, как ты обожал таскать у меня свитера? — усмехнулся Гармадон, наблюдая, как лицо его сына начинает приобретать пунцовый оттенок. — Мне холодно было… — буркнул он, отводя взгляд в сторону. Теперь мужчина засмеялся в голос. — Холодно? Летом? В тридцать градусов? Сынок, прошу, не надо мне «лапшу на уши вешать». — Ой, да ну тебя! Кстати, от Мисако они утром получили хороший нагоняй в виде лекции и очистки всего монастыря. Но это уже совсем другая история.