I'll always be with you

Эмоции. Довольно странное явление. От эмоций погибло много людей. Эмоции могли затуманить разум, что впоследствии приводило к плачевным последствиям. Эмоции делают человека слабым. Но ведь благодаря ним мы чувствуем себя живыми. Ллойд никогда не умел сдерживать их. Возможно, это последствия какой-то детской травмы, но парень не мог дать точного ответа. В школе-интернате ему всё время было плохо. От негатива, что источал весь коллектив, от бесконечных издевательств. Ллойд хотел быть сильным, хотел быть таким же, как и его отец. И иногда он благодарит судьбу, что это не произошло. Ллойд замечает всё. Как фиалковые глаза наполняются горем и сожалением, как мозолистые руки сжимаются в кулаки. Презрение. Фанаты подбегают к нему, прося сделать совместное селфи, но как только замечают рядом с ним его отца, их лица меняются. Они стараются не показывать это, но страх и ненависть в их глазах говорят всё. И, даже не взяв автограф (чему Ллойд был несказанно рад), извиняются, а затем быстрым шагом уходят восвояси. Гармадон тяжко вздыхает, а Ллойд лишь легко хлопает того по плечу, говоря, что всё нормально. Нормально… У них двоих никогда и ничего не было нормально…

***

— Успокоился? Гармадон чуть дотрагивается до плеча сына. Парень еле заметно кивает. На большее у него нет сил. — Выйдем на улицу? — спрашивает мужчина. — Недалеко от монастыря находится речка. Думаю, тебе это место будет по душе. — Хорошо, — Ллойд нехотя отстраняется от отца, давая ему свободу передвижений. Тот слегка подтягивается, и затем встаёт на ноги, протягивая руку парню. Блондин хватается за неё, потихоньку поднимаясь на ноги. Он чувствует, как колени до сих пор дрожат, но пытается не обращать на это внимание. — Осторожно, — Гармадон обнимает его за плечи. — Мы никуда не спешим. — Угу… Выйдя из монастыря, ветер тут же начал обдувать их лица приятной прохладой и играться с их взлохмаченными шевелюрами. Приятное ощущение. Вдохнув побольше свежего воздуха, Ллойда начал осматривать местность. Он и подумать не мог, что монастырь может быть таким завораживающим во время ночи. Листва приятно шуршит под ногами, а где-то в кустах сидят цикады и дружным хором напевают свою песню. — Идём, — голос отца выводит Ллойда из транса. Кивнув, он следует прямиком за мужчиной, слегка ежась от ветра. Спать без верха было явно глупой идеей. Тут он чувствует, как на плечи ложиться что-то шёлковое и мягкое. — Если заболеешь, пеняй на себя. Перед Мисако защищать не буду, — спокойно говорит Гармадон, но чуть прищуренный озорной взгляд с потрохами выдаёт его. Ллойд усмехнулся. — Ты сам-то не простудись. А то ишь какой, с голым торсом расхаживае-е-ет! — под конец парень не выдерживает и его звонкий смех разносится по всей территории. Мужчина пытается сдержать вырывающиеся наружу смешки, но заразительный смех сына заставляет его рассмеяться во весь голос. Успокоившись, они продолжили путь. И вот, спустя пять минут, Ллойду представилась завораживающая своим великолепием и красотой картина: луна, что отражалась в чистой реке мягким белым кругом; величественные деревья, окружающие это место, словно огромные стены и чистый берег, по которому, Ллойд уверен, можно спокойно ходить босиком. — Ну как тебе? Ллойд не может подобрать слов. — Я никогда не видел ничего подобного… — Понимаю. Сам был в шоке, когда впервые посетил это место, — ответил Гармадон. За разговорами они подошли к самой реке. Вода так и манила к себе своей прохладой. Ллойд неловко переминался с ноги на ногу. — Может, искупаемся? — А? — переспросил парень, чуть склоняя голову в бок. — После кошмара тебе нужно прийти в себя. Прохладная речная вода как раз то, что тебе сейчас нужно, — пояснил мужчина, снимая с ног пока ненужные сланцы. — Да и мне не помешало бы немного охладить пыл. — Понял, — Ллойд вслед за отцом снял тапки, откладывая их чуть дальше от воды. Затем посмотрел на рубашку отца. — Мне её тоже снять? — Как хочешь, — пожал плечами мужчина. Поразмыслив немного, Монтгомери всё же снял верх, аккуратно складывая его и положив на свои тапки. Хоть сейчас и лето, но от мокрой одежды его организму лучше не станет. Первым в воду зашёл Гармадон. Сначала под водной гладью скрылись его стопы, затем лодыжки, и только когда вода достигла колен, он остановился. Немного постояв, видимо, пытаясь разобраться в своих ощущениях, он развернулся к сыну и оттопырил большой палец вверх. — Вода хорошая. Можешь спокойно погружаться. Посмотрев на воду, Ллойд сделал неуверенный шаг вперёд. Вода приятно щекотала кожу стоп, а прохлада приятно разливалась по всему телу, заставляя отрезвиться после сегодняшнего кошмара. Дойдя до отца, Ллойд улыбнулся ему. — Как ты? — мягко спросил у него отец. — Лучше? — Да, — кивнул он, проводя рукой по воде, образуя этим небольшую вибрацию. — Намного. Окончательно расслабившись, Ллойд и не заметил, как его отец начал хитро посматривать то на него, то на воду. — Прости сынок, но… — Чего-? — не успев договорить, парень был уже мокрым с головы до ног. Ллойд, не удержав равновесия, с громким вскриком упал в воду, погружаясь в неё практически полностью. Гармадон засмеялся во весь голос, театрально хватаясь за живот, и вытирая свободной рукой наступающие слезинки. — Ты чего творишь?! — наконец отойдя от шока, возмутился парень. Поняв, что отвечать ему не собираются, Ллойд хитро улыбнулся, и, схватив отца за штанину, потянул к себе. Тот тоже не сумел вовремя среагировать и, смешно взмахнув в падении руками, упал около сына. Теперь настала очередь парня смеяться. — Выкуси!

***

— Мисако нас точно убьёт. Выйдя из воды мокрыми до нитки, оба пытались отогреться. Если у Ллойда всё не так плачевно — рубашка и тапки остались сухими, то Гармадон сейчас находился в проигрышном положении — запасного верха у него с собой не было, а сланцы, как назло, стояли слишком близко к воде, из-за чего тоже успели хорошенько промокнуть. — Может, ты возьмешь рубашку обратно? — спросил Ллойд, беспокойно смотря на отца. — Тебе тоже нужно хоть как-то согреться. — Пустяки, — отмахнулся Гармадон, смотря куда-то в сторону. — Ситуация не смертельная. Придём домой — отогреюсь. — И ещё от мамы нагоняй получишь, — усмехнулся парень. — Мы оба его получим. Не стоит переводить все стрелки на меня, сынок. Далее последовало молчание. Ллойд хотел многое высказать отцу, но не знал, с чего начать. За столько времени у него накопилось столько вопросов, столько вещей, о которых молчать он больше не в состоянии. Но надо ли это всё его отцу? Ллойд боялся быть… навязчивым. Он не знал, как правильно общаться с родителями, как верно начать разговор. С ребятами всё было куда проще. Они относились к нему как к другу и собрату, не пытаясь выделить его среди остальных. Складывалось такое ощущение, словно на него и не пролился тот чай, а он сам в глазах окружающих стал старше. Но родители — это ведь совершенно другое дело. Особенно если взять их семью. С Мисако было всё проще. У них с самого начала отношения были на уровне «уважение». Нет, он любил её, но не так сильно, как хотелось бы. Он чувствует, как между ними всё ещё находится стена, которую ни Ллойд, ни Мисако не торопятся разрушать. Но отец… Это совершенно другой уровень. Ллойд всю жизнь чувствовал неразрывную связь между ними. Она будто запрограммирована в нем. Парень не знает, связано ли это с родительскими узами, или с их туманным прошлым. Но одно знает наверняка — отец тоже чувствует её. И пока эта связь существует, он уверен — они всегда смогут найти заблудшие души друг друга, где бы им ни пришлось оказаться, и кем бы ни пришлось стать.