Вчера нас всех не стало

ночь с 19 на 20 ноября 2022 года

      — Слушай, я...       Голос Серёжи взрезал сгустившуюся тишину, словно спинной плавник акулы — пенную, мутную воду.       Не надо. Мы же, блядь, не выплывем.       — Слушай, — начал он снова — громче, напористей, боясь отступить и уже не решиться снова, — я ничего от тебя не требую. И никогда не стану. Не смогу. Я знаю, что ты не чувствуешь того же, что и я. Ну и ладно. Ей-богу, мне всё равно. Это ничего не меняет!       Серёжа смотрел умоляюще и как-то по-детски нетерпеливо. Это всегда было в нём: взрослый мужик, а лицо мальчишечье, подвижное, живое. И честное. Чересчур честное.       — Я дурак. Мне не стоило... Прости. Давай забудем?       Соблазнительно. Даже очень.       — Когда ты... ну, это... понял?       Услышав вопрос, поникший было Серёжа встрепенулся. Он выпрямил спину и скрестил худые лодыжки, спустив босые ноги с дивана. Вид у него был почти забавный: узкие чёрные джинсы и элегантная бордовая («Сам ты бордовый! ‎Этот цвет называется "винный"!») рубашка совсем не сочетались с написанными на побелевшем лице растерянностью и испугом. Зато с лиловым фингалом под глазом — весьма.       — Около года назад я заметил, что... — Серёжа закашлялся. Который раз за ночь. Но как-то по-другому — тяжелей и громче. Так кашляют прокуренные старики, всю жизнь бороздившие моря.       Юнга! Я люблю тебя, юнга!*       Ха.       — Ещё чаю? Или воды?       — Воды.       Телефон на журнальном столике надрывался уже час. Вибрация тонким сверлом входила в похмельную голову, но сил сбросить и уж тем более ответить не было. В эту минуту всё происходящее за пределами квартиры казалось неважным. Важно было только понять, что делать с Серёжей, с жизнью, со всей этой странной ебатнёй, обрушившейся ледяным водопадом на голого до самых костей человека.       Мне плохо.       — Мне плохо.       Сквозь пелену монотонно хреновых мыслей пробился Серёжа. Вода не помогла, выпитые пару часов назад лекарства — тоже. Лающий кашель усилился, заглушая вой сирены под окнами.       — Опять алкаши во дворе попиздились, отвечаю... — За отодвинутой шторой проехал целый кортеж с мигалками. — Как-то многовато ментов... Хуйня какая-то случилась, как всегда. Серёг, ну правда, давай к врачу поедем? Ты не первый час уже сипнешь.       Серёжа вдруг замер, отняв от посиневших губ платок, и судорожно выдохнул.       — Ёбаный в рот, Серёга, это кровь? Пиздец. Я нахуй звоню в скорую, понял?       Было страшно отводить взгляд от побледневшего Серёжи ради звонка, но, блядь, вдруг это что-то серьёзное. На телефоне оказалось больше пятидесяти пропущенных. От мамы, папы, сестры, Димы, Стаса... Умер кто, что ли? Похуй. Сначала скорая.       — Бля-я-я-ядь! Пиликанье, прикинь! Даже не гудки. Эй-эй-эй, слышь, ты мне тут не раскисай! Ща дозвонимся!       Серёжа откинулся на спинку дивана, тяжело дыша, и закрыл глаза. Его оливковая кожа вмиг посерела и будто высохла, напоминая стянувший черепушку пергамент. Телефон скорой не работал. Вот блядь.       — Да, мам, алло! — вышло слишком раздражённо.       — Ты где?!       — Э-э-э... да дома, но тут Серёже плохо, прям конкретно. У него, походу, хреновирус этот, а телефон скорой не фурычит, чо делать, скажи, а то я...       — Скорая? Что? Ты ничего не слышал? Не подходи к нему! Не подходи! Беги оттуда, слышишь?! Беги!       Мама сорвалась на крик, который донёсся из динамика до сидящего на другом краю дивана Серёжи. Он вздрогнул. Отяжелевшие веки медленно поднялись, обнажая алые белки потускневших глаз, и Серёжа бездумно уставился в пустоту перед собой.       — Какой «беги», мам, издеваешься, что ли? Он у меня тут сейчас помрёт, а мне потом...       Мать зарыдала. Громко, протяжно. По-звериному.       — Мам, мам, ты чего? Мам?       — Вирус. Он мутировал. Не подходи к Серёже! Беги оттуда!       Связь прервалась. Сирены за окном завыли с новой силой, в подъезде залаяла собака. На диване, медленно съезжая по кожаной спинке, сидел Серёжа. Мёртвый.

***

2 декабря 2022 года

      Антон подорвался, жадно глотая воздух пересохшим ртом. Мокрая чёлка прилипла ко лбу, дрожащие пальцы бесконтрольно шарили по наволочке.       Опять.       Серёжа снился Антону двенадцатый раз. Ровно столько ночей прошло с тех пор, как его не стало. Его и ещё многих, на самом деле.       Смертельная пандемия началась двумя годами раньше, и, когда весь мир был уверен в победе над проказой, пришла настоящая чума. Около двух недель назад появился очередной штамм, разлетевшийся по планете в считанные дни. Существующие прививки от него не спасали, а экстренный ввод карантинных мер проиграл распространению вируса в скорости. Заболевали и умирали быстро. Слишком быстро. Но Антон, Серёжа и тысячи других молодых, бесшабашных ребят по всей стране об этой опасности в ту ночь ещё не знали...

***

ночь с 19 на 20 ноября 2022 года

      Что Серёжа, этот крепкий, сильный, выносливый человек, в жизни не страдавший ничем тяжелее похмелья, действительно умер, Антон поверил не сразу. Он долго держал у уха замолкший вдруг телефон и не мог сдвинуться с места. Странно, но не было и мысли о том, что всё это не по-настоящему, что всё это — кино, розыгрыш или сон. Наоборот. Впервые за всю свою жизнь Антон ощутил ужасающую подлинность момента, его необратимость.       Что происходит? Почему? Что нужно делать? Все эти вопросы пришли позже. Сейчас же Антон мог только стоять — так неподвижно, словно на него взглянула сама Медуза Горгона, и ждать — чего-то или кого-то.       Долго — не пришлось. Телефон взвизгнул снова, и Антон, не глядя, поднял трубку.       — Алло.       — Шаст, блядь, какое, нахуй, алло! Дебил конченый! Мы думали, ты там сдох уже! — Стас не злился, Стас остервенело радовался тому, что Антон — живой.       — Я не умер и, видимо, не заболел, но Серёжа... Я вот прямо сейчас на него смотрю и...       Антон ждал, что Стас закричит, но тот вдруг заговорил — так вкрадчиво и мягко, словно уговаривал отчаявшегося из-за любви подростка не прыгать с крыши.       — Антоша, ты отойди от него. Подальше, ладно? Отходишь?       Не отрываясь от чёрных глаз Серёжи, будто провалившихся вглубь черепа, Антон стал медленно пятиться назад.       — Антош?       — Да, да, я ухожу. Что мне делать?       — Собери вещи — всё то же, что мы брали в поход в горы, помнишь? Помнишь? Хорошо, вот так. И побольше тёплой одежды. Бери машину, лучше... — Стас запнулся, но всё же сказал: — Лучше Серёжину, если сможешь, внедорожник нам пригодится. Дуй к Вике, она тебя всю ночь ищет.       — Понял. — Съехавший по стене в своей комнате Антон запрокинул голову, глухо стукнувшись макушкой о бетон, и закрыл глаза. — Стас? Что это всё такое?       — Честно? Я не знаю. Но выжить хочется. Поэтому давай, Шаст, респиратор на морду — и вперёд. И это... Слышь, не подходи к нему. Не надо.       Лифт не работал. На лестнице лежал сосед, чья собака всё утро лаяла в подъезде, и Антону пришлось перепрыгнуть через тело. Золотистый лабрадор, сидящий рядом с трупом, жалобно скулил. Спускаясь вниз на ватных ногах, Антон встретил ещё пару людей — мужчина и женщина сидели на бетонном полу, привалившись к выбеленной стене. Красивые и молодые, они казались задумчивыми статуями, место которым — у фонтана в Летнем саду, но не на пыльном полу многоэтажки в ебучем Кудрово. Антон на мгновение замер в нерешительности, и тогда женщина, тихо кашлянув в рукав, медленно помотала головой.       Не останавливайся.       Уходи.       Как добрался до машины — вспомнить не смог. Как оказался у дома Вики — тоже.       — Надо забрать Поза. Он вчера свою тачку в ремонт отдал, теперь высоко сидит, далеко глядит, выйти никуда не может! Это ж надо было так лохануться, правда? — сестра говорила шутливо и как будто легко, но Антон знал: ей страшно.       Тем не менее Вика не замолкала. Она упрямо тараторила, нервно теребя упаковку жвачки, и старалась не сводить глаз с брата. Ей было страшно за него. Потому что Вика поняла, что Серёжа умер. Поняла сразу, как услышала в трубке глухое: «Выходи, я внизу», как увидела сидящего в одиночестве, крепко вцепившегося в руль чужого мицубиси брата. Тени под глазами, складка меж светлых бровей, опущенные уголки губ. Ещё не скорбь, пока лишь путь к ней. Не менее болезненный и страшный.       Вика сразу поняла, что Серёжа умер, а Антон ещё не понял. Но был благодарен за то, что Вика болтала всю дорогу до Диминого дома, рассказывая, как узнала о происходящем, что говорили в новостях, как переживала мама, у которой тоже не выходило дозвониться до Антона. Как она там теперь? Их с отцом телефоны не отвечали.

***

      — Пиздец, это просто пиздец! Я такого пиздеца не видел ещё ни разу! А ведь я врач, я видел всякое, но такое... Нет, такого я, блядь, ещё не видел! Шаст, вдави газ, надо отсюда уёбывать!       Забравшийся в машину Дима не мог отдышаться. Только что он преодолел пять этажей буквально в несколько прыжков, подначиваемый нестройным хором хриплых стонов, раздающихся из-за закрытых, а чаще — распахнутых дверей.       — Походу, всему дому пизда пришла, — мрачно сообщил он.       — Моему тоже, — задумчиво отозвалась Вика.       — Хорошо, что Стас до меня дозвонился, а то я бы проспал, и всё, хана! Ещё и без машины...       — Куда едем? — Антон напряжённо вглядывался в лежащую под голым клёном женщину.       Она привалилась к широкому стволу, словно задремав. Не навсегда, на минуточку. Всего на мгновение. Лежала, и её засыпало влажным снегом. К горлу подступила тошнота. Антон отвёл взгляд.       — Стас перехватил частоту ментов. Примерно через сорок минут весь город будет закрыт на въезд и выезд. С области военную технику гонят. Кое-где уже поставили кордоны, но в нашей стороне ещё вроде не успели. Шеминов предлагает валить в направлении Синявино, там разберёмся. Главное — проскочить мост.

***

2 декабря 2022 года

      Вика спала на соседней кровати, свернувшись калачиком. Рядом с ней лежала, беспокойно вздрагивая, Ира. В тот день, когда им чудом удалось оставить умирающий город, она, чужая, незнакомая, просто бросилась под колёса автомобиля Стаса, выезжавшего из своего двора навстречу ребятам.       — Блядь! — Шеминову пришлось резко затормозить. Невысокая блондинка, крепко держащая в руках бейсбольную биту, спустила с лица респиратор и, вглядевшись в водителя, жестом попросила открыть окно.       — Ты не болен? — громко спросила она, не приближаясь и не опуская оружия.       — Нет. А ты?       — Я тоже нет.       Они долго смотрели друг на друга сквозь лобовое стекло, пока из ближайшего дома не выбежала семья. Мать, держащая на руках ребёнка лет четырёх, и отец шли в сторону парковки, придерживая друг друга за плечи. Судя по хрипам, они были больны. Судя по окровавленному платку у лица женщины — безнадёжно. Девушка у капота испуганно вздрогнула, натягивая респиратор, и посмотрела на Стаса.       Шеминов чувствовал: стоит лишь неопределённо качнуть головой, и эта психованная тут же сорвётся с места, чтобы бежать дальше, искать другие варианты спастись. Или, что не менее вероятно, — решит воспользоваться битой и попытается силой отнять машину.       Пока рассудок бился в конвульсиях и вопил: «‎Дави эту суку, Стасян!»‎‎, шестое чувство привело в движение шейные позвонки, и Стас кивнул.       Через секунду незнакомка уже запрыгнула на переднее сиденье, устраивая биту между острых коленок черенком вверх. Чёрная ауди бесшумно заскользила прочь.       Историю встречи с Ирой Стас рассказал Антону, когда они вдвоём дежурили у старого, полуразвалившегося домика в башкирской глуши. Впервые увидев эту мелкую девчонку, Антон удивился: зачем Стас в это ввязался? Но теперь, зная Иру лучше, понимал: всё верно. Стас не ошибся.       Плывущие за окном облака успокаивали, а мерное дыхание сопящих на соседней кровати девчонок постепенно заглушало тяжёлые мысли. Антон улёгся обратно, натягивая вытертый временем плед до самого носа. Нужно было поспать. Хотя бы немного.

***

      — Подъём, ребята! Пора ехать.       Стас вошёл в комнату, когда Антон и Вика уже проснулись и молча сидели на кроватях, погружённые каждый в свои мысли.       Из под-одеяла на голос Шеминова выползла растрёпанная Ира:       — Мы всё ещё в этом аду, да?       Никто не ответил.       Лишь Вика неопределённо хмыкнула и спросила:       — Где Дима?       — Греет машины.       — Как дежурство?       — Нормально. В нашу смену никаких происшествий. Удачное расположение у этого пансионата. Правильно сделали, что попёрлись вглубь леса. Не прогадали.       — И всё же странно, что никто кроме нас сюда не приехал. — Вика задумчиво гладила хмурую Иру по руке.       — А ты на трассе в последние два дня вообще много машин видела? — подал голос Антон. — Ну, и мы не знаем, что в другом крыле. Вчера ж на разведку не пошли. Может, там вечеринка на сто человек и...       — Теперь знаем. Там пиздец, погнали отсюда, — в комнату широкими шагами вошел Позов, устремляясь к своей сумке, стоящей на полу. — Со стороны главного входа у какой-то тачки сигнализация заорала. Я пошёл посмотреть. И, короче...       — Блядь, Дим, чо короче-то? Чо там такое? — насторожился Стас.       — Там собаки человека доедают! Видимо, сдох, пока от машины полз. Или к ней. Не знаю. Знаю только, что там ещё машин штук шесть стоит. И все пустые. Видно, что недавно.       Не глядя на ребят, Дима достал из сумки новую пачку сигарет и рывком вскрыл её.       — Думаешь, в здании кроме нас дохера людей?       «Только Поз умеет так красноречиво молчать», — подумал Антон.       — Жмуров здесь дохера, — ответил за друга Стас.       — Хорошо, если так. Жмуры — это прям хорошо. — Ира снова накрылась с головой.

***

20 ноября 2022 года

      За то время, что они продиралась к спасению, каждый уяснил: жмуры лучше людей.       Чудом проехав мост через Неву, который почти сразу после был полностью перекрыт военными, мини-колонна из двух машин выехала из города. Первые часы прошли в попытках поймать связь и избежать столкновений с сошедшими с ума соотечественниками. Они, наплевав на все правила дорожного движения, стремились как можно скорее выбраться из эпицентра заражения, то и дело подрезая друг друга. Но куда они бежали? Куда нужно было бежать?       Ответ на этот вопрос никак не шёл. Истина, обыкновенно рождающаяся в спорах, в них же и погибала. Дима и Вика настаивали на родном Воронеже, где находились их родители, Стас и Ира, связь с которыми мицубиси держал по рации, твердили, что ехать необходимо в Сибирь и дальше: там меньше людей и шансов не зазаразиться больше. Антон молчал, крепко держа руль. Так крепко, будто тот мог выпорхнуть из рук.       Ему не хотелось спорить. И никуда ехать не хотелось тоже. Ему хотелось выйти из машины, уйти в лес и лежать, врастая в голубоватый мох. Превратиться в безмолвный камень. В ничего не чувствующий валун.       Как это случилось? Почему Серёжа заболел, а он нет? Они всю ночь были так близко! Танцевали, прижатые друг к другу толпой, путали бокалы, наклонялись к уху, крича: «Покурим?» И ещё этот поцелуй... Поцелуй, блядь.       Так какого хуя ты?       Почему не я?       — Эй, — тихо позвала Вика, — не гони, брат, тебя дома ждут.       Тупой мем в исполнении сестры слегка отрезвил Антона. Шаст коротко улыбнулся и присвистнул, вглядываясь в дорогу. Впереди была большая деревня, и издалека казалось, что вся она поглощена красным пламенем.       — Надеюсь, они там не заживо... — прошелестел искажённый помехами голос Иры.       — А ты, я смотрю, весёлая девчонка. Позитивная, — нервно хохотнула в ракушку рации Вика.       — С ней лучше не шутить, у неё бита есть, — включился Стас.       Ироничный тон быстро сошёл на нет. Въехавшие в деревню ребята оказались невольными свидетелями пугающего зрелища: люди стояли у горящих домов, в которые, по всей видимости, были снесены мертвецы со всей округи, и рыдали, согнувшись пополам от горя, хватаясь друг за друга, падая на обожжённую землю. В машину просачивался сладковатый запах горелого мяса. Вика тихо заскулила и вжалась в спинку сидения. Дима положил руки на её подрагивающие плечи.       — Тише, тише...       — Антон, давай быстрее проедем, — раздался сдавленный голос Стаса.       Шастун надавил на газ.

***

      Табличка с перечёркнутым названием деревни вырвала из груди Иры вздох облегчения.       — Открой бардачок, — попросил Стас, — там сигареты. Дай, пожалуйста. Обещал жене не курить в машине, но ладно уж...       Ира достала помятую пачку и вытащила две сигареты, снова ныряя в бардачок в поисках зажигалки.       — Там была вроде, щас, подожди...       Стас перегнулся через Иру, выгребая ей на колени бумаги, шоколадки и прочий мусор, когда девушка пронзительно вскрикнула: «Тормози!»       Резко вжимая педаль тормоза в пол, Стас выпрямился и машинально вывернул руль, ещё не до конца осознав, что произошло. Ауди провалилась колесами в кювет, избежав столкновения с машиной Антона.       — Шаст, блядь!       Отстегнувшему ремень безопасности Шеминову Ира вцепилась в бедро.       — Стас, стой. Там кто-то есть.

***

      Мицубиси разогнался до ста двадцати, потому лежащей на дороге растяжки с шипами Антон не заметил. Правое переднее колесо затрещало, заставив Шастуна рывком увести тачку вправо и затормозить.       — Все живы? — Антон посмотрел на побелевшую сестру и оглянулся на Диму.       Позов медленно раскрыл сумку, не сводя глаз с пролеска, по которому к ним уверенно шли два вооружённых человека.       — Эти черти нам колесо пробили, — тихо простонала Вика.       — Пиздец нахуй. Что им надо?       — Пожелать нам счастливого пути, — хмыкнул Антон.       Итак, их было двое. Высокий щетинистый мужик с лицом отбитого зэка, и тоненький, еще не оперившийся пацан лет шестнадцати. Они подошли вплотную, а затем, обменявшись взглядами, разделились — старший остался у мицубиси, младший смешной, наигранно разнузданной походкой направился к ауди.       — Выходи, брат, побазарим!       Незнакомец похлопал мицубиси по пыльному боку и направил ружьё на Антона.       — Шаст, стой... — не успел. — Шаст, блядь!       Антон медленно вышел из машины и поднял руки.       — Куда едете? — ухмылка мужика была недоброй.       — Подальше отсюда, — серьёзно ответил Антон, мельком оглянувшись на прижатую к обочине ауди.       — Оно понятно. А мы с сыном тоже свалить надумали. В деревне померли все.       — Не все, я живых видел.       — Считай, что все. Этим тоже недолго осталось.       — Хотите поехать с нами?       Мужик глупо заморгал, а после — рассмеялся. Хриплым, уродливым смехом.       — Хотим. Только без вас. Бабу свою оставляйте, а сами валите. Не то пристрелю. Понял?       Антон замер, глядя на носы своих огромных кроссовок, и впервые в жизни пожалел, что предпочёл какой-нибудь нормальной мужской профессии долбаный филфак. Ну что он мог сделать против мужика с волыной? «Может, стихов ему почитать? Глядишь, заслушается да забудет, чего приебался», — подумал Шаст и устало усмехнулся.       Незнакомец угрожающе лязгнул ружьём, призывая ушедшего в свои мысли собеседника к ответу, когда сзади раздался крик. Антон инстинктивно отпрыгнул в сторону и свалился в высокий заснеженный куст. От неожиданности мужик выстрелил перед собой и тут же бросился перезаряжать двустволку. Не вышло. Дима был быстрее: открыв окно, Поз прицелился и выстрелил нападавшему в грудь.       — Ах ты сука!       Пройдя пару шагов вперёд, мужик упал на спину, выплёвывая бурую кровь. Его ноги дёргались в судороге, а руки прижимали к развороченной куртке ружьё. В болотного цвета камуфляже этот человек казался теперь взбешённой черепахой.       Дима отобрал ружьё и, не глядя больше на трясущегося в агонии неприятеля, помог Антону выбраться на дорогу. В два шага, матерясь и озираясь, они оказались у ауди, возле которой нашли второго нападавшего — с раскроенным черепом.       — Ну ты, блядь, даёшь, Ирина, — снимая насквозь мокрую от пота кепку, сказал Стас.       Ира, тяжело дыша, сидела на капоте. У её ног валялась окровавленная бита.       — Тох, — окликнул Дима.       — А?       — Есть запаска?       — Должна быть.       — Ставим и по съёбам.

***

2 декабря 2022 года

      — Давайте проверим те машины, ладно?       — Ира права. Там точно есть бенз и может быть ещё что-то полезное. У нас кончается вода.       — А если там заражённые? — спросил Антон, чиркая спичкой по облезлому коробку.       — К ним не полезем. Антон, пожалуйста! — взмолилась Ира. — Мы уже неделю пробираемся через тайгу и отбиваемся от всяких уродов!       — Да, а налутали за это время маловато. Пару ружей, коробку с консервами, водки и ещё по мелочи, — заметил Шеминов.       Переглянувшись с Димой, Антон кивнул.       Стас подмигнул Ире:       — Биту не забудь, Харли Квинн зеленогорская.       Осмотр машин начался без происшествий. Оголодавшие собаки побоялись подходить к толпе людей близко и теперь с глухим рычанием наблюдали издалека за тем, как ребята вскрывают автомобили один за одним в поисках полезных вещей.       Антону повезло: приора, с которой он начал, была открыта, в замке зажигания торчал ключ. Шаст завёл мотор и по привычке включил радио, что неприятно зашелестело осиротевшей волной. В приоре было не так уж много полезного: спички, шоколадные батончики, тампоны, неплохой набор инструментов и много, много денег. Ими в новой реальности можно подтираться. Тоже клёво.       — Ну а хули нам, пацанам... — бубнил себе под нос Антон, рассматривая журнал с голыми девицами, припрятанный хозяином машины в бардачке.       От интересного занятия его отвлёк холодный женский голос. Охуевший Шаст аж подпрыгнул на месте и вписался башкой в крышу авто.       — Блядь! Ребята! — Шастун выскочил из машины, размахивая журналом. — Срочно сюда! Все!       «‎Повторяю, с целью обеспечения безопасности гражданского населения на территории военной части "Горизонт-10" создано поселение. Новоприбывшие должны пройти процедуру тестирования и провести пять дней в условиях карантина. Если вы слышите это сообщение, направляйтесь в сторону...»       — Охуеть, — выдохнул Дима. — Это совсем близко.       — Давайте поедем.       — Ясен хуй поедем. Не будем же мы до скончания веков здесь круги нарезать. Зима вообще-то близко!       — Зима вообще-то здесь, — прогундосила Вика, стряхивая с шапки мокрый снег.       — Загружайтесь, родные, — скомандовал повеселевший Стас. — Поехали!

***

      За руль шеминовской ауди сел Поз, потому что «да ну пиздец, сидеть, нихуя не делать — смерти подобно; пусть Стас отдохнёт, а мне не надо». Ехать до «Горизонта-10», судя по мародёрским способом добытой бумажной карте региона, было недалеко: каких-то 200 километров. Первый час мицубиси и ауди весело переговаривались, поддерживая приподнятое от первых за долгое время хороших вестей настроение на нужном уровне, и лишь Антон не травил баек, не рассказывал анекдотов и в целом сидел смурной и строгий.       — Так, котят, я подремлю немного. До связи. — Вика выключила бубнящую голосом Стаса рацию и испытующе посмотрела на брата, кадык которого всю дорогу нервно ходил ходуном под белой щетинистой кожей.       — Антон, давай поговорим, а? Что случилось? Ты все эти дни молчишь как партизан. Я твоя сестра, я пойму тебя, ты только скажи, что произошло, ну!       Шаст вздрогнул и, после затянувшейся паузы, медленно выдохнул.       — Он... — не своим голосом начал Антон. — Серёга. Он... Фу-у-у-у-х, блядь... Короче, он умер. Заболел этой хуйнёй и умер.       — Да, я понимаю, мне жаль, Тош, я...       — Нет! — Перебил Антон, с размаху ударив потной ладонью по кожаному рулю. — Нет, ты не понимаешь! Там, в клубе, в этом сраном клубе, он поцеловал меня и сказал, что любит, а я!.. Я!.. — Шаст сипел, вперившись безумными глазами в даль горизонта и вдруг голос его сорвался на тихий, жалобный шёпот: — Я ударил его. Ударил по лицу, понимаешь? Лучшего друга ударил за то, что он меня любит. И потом он умер, а я остался здесь. Почему так, Вика? Почему?       Быстрые слёзы сбегали по щекам Антона за высокий ворот бадлона, и Вика, с детства не видевшая брата плачущим, разревелась следом: громко и горько.       Она взяла Антона за лежащую на колене руку и, отстегнув ремень, поцеловала в мокрую щёку, шепча:       — Ты ни в чём не виноват, родной, ни в чём не виноват. Значит, так и должно было случиться...       — Нет, Вик, не должно. Никто не должен так умирать. Особенно Серёга. Только не он.       Вика понимающе кивнула и отвернулась к окну, вытирая лицо рукавом, когда рация вновь взвизгнула, на этот раз по-девичьи тонкоголосо:       — Приехали, ребята, приехали!

***

6 декабря 2022 года

      — Приехали, блядь! Открой, сука!       Стас с размаху врезал тяжёлым кулаком в громыхнувшую перед его носом деревянную дверь и зарычал.       — Что за хрень? — тихо спросила Ира. — Он же пошутил, да? У нас завтра кончается карантин, они не могут нас просто так закрыть здесь. Может, проверка какая-то? Давайте просто успокоимся и подождём, пока ситуация прояснится. Хорошо?       — Плохо, Ира, плохо. На моей памяти в этой стране не прояснялось ничего и никогда.       Нервным движением Дима поправил очки, в мутное окно наблюдая за новоприбывшими военными в защитных костюмах. С улицы доносились отборная ругань и крики, и ни у кого из ребят, четвёртый день сидящих на карантине в бараке №6 того самого «Горизонта-10», не было сомнений: ситуация в их ещё вчера благополучном уголке выходит из-под контроля прямо сейчас, в режиме онлайн.       — Слушайте, ну что они могут нам сделать? Они такие же военные, с какими мы тусим всё время в этой дыре, — заметила едва проснувшаяся Вика. — Эти парни только что приехали. С чего бы им на нас гнать? Наверное, Ира права: просто проверка. Сейчас машины наши изучат, поймут, что мы душки, и дверку с извинениями откроют. Да ведь? Ведь да?       Вика обвела всех присутствующих жалобным взглядом в духе «ну скажите же, что так и будет», когда молчавший всё утро Антон вдруг прошелестел:       — Нихуя.       Все замерли.       — Чо?       — Нихуя, говорю, ребята, нас не выпустят. Я ночью из дома вышел...       — Чего?! — взвизгнул Стас. — Антоха, блядь, куда ты вышел? Тебя бы если поймали, сразу застрелили за нарушение комендантского часа, ты чо, дурак?       Шастун даже не взглянул в сторону взбесившегося друга.       — Так вот. Вышел я, значит, и сел на крыльцо в уголке, чтобы не видно меня было. И как раз к посту эти подъехали. Я не успел незаметно зайти назад, пришлось затаиться и, ну...       — Что ну, Джеймс Бонд хренов?       Антон исподлобья взглянул на побагровевшего Стаса, тяжело выдохнул и рассказал всё, что слышал.       Эти ушлёпки приехали в часть после доклада о двух нарушителях режима, которые не только съебались из карантинного «бокса», но и прихватили с собой какие-то важные документы из штаба. Хрен знает, как им удалось туда влезть, потому что охраны там, по всей видимости, охуеешь. И тем не менее эти биба и боба спиздили что-то такое, что военным нужно так же сильно, как Голуму его прелесть, Волдеморту — смерть Гарри Поттера, а Александру Пистолетову — надувной дельфин. Потому переполох получился жёсткий.       — Так, это всё хорошо, конечно, но мы-то здесь при чём вообще? Нас зачем запирать? Чтобы нас тоже не украли? — резонно спросила Ира.       — Они уверены, что вдвоём такую штуку было не провернуть, что у них есть сообщники или типа того.       — Да блядь! — взорвался Позов. — Мы же их даже не видели! Мы уже четыре дня вообще никого не видели, кроме этого несмышлёныша в противогазе, который нам жрать носил и каждый раз забывал хлеб, дебила кусок!       — Ну, — Антон поджёг набитую сухой махоркой самокрутку и жадно вдохнул, вмиг охрипнув, — вы, может, и не видели, а я вчера, пока ждал момента обратно зайти, походу, видел. Точнее...

***

ночь на 6 декабря 2022 года

      Антон не знал, сколько времени просидел, коченея, в темноте занесённого снегом крыльца, когда голоса и шаги наконец утихли, а свет в стороне блокпоста слегка ослаб, погружая военную базу в дремотный сумрак. Кое-как вытащив замёрзшие руки из карманов, Шастун непослушными пальцами схватился за косую лавку и попытался встать; вышло с третьего раза. Антон медленно заковылял в сторону двери и почти взялся за ручку, молясь всем богам, чтобы не ступить на какую-нибудь скрипучую хуёвину, когда кто-то схватил его сзади и потащил вниз, в темноту. Последнее, что увидел Шастун перед тем, как закрыть глаза, — скользнувший по двери бледно-жёлтый луч.       — Тиш-тиш-тиш, — прошептал незнакомец в укрытое кольцами кудрей ухо Антона, — не дёргайся. Там кто-то с фонарём ходит. Заметят — прибьют, знаешь же.       Оцепеневший от ужаса Антон успел попрощаться с жизнью: слова нападавшего так и не дошли до мечущегося в тесноте черепной коробки мозга, и Шастун зажмурился крепче, затаив дыхание под накрывшей его лицо ледяной ладонью. Спустя несколько долгих, бесконечно долгих секунд (или минут? или лет? или веков?) способность мыслить и чувствовать вернулась к Антону; парень открыл глаза и обнаружил себя сидящим на заднице между широко разведенными ногами того, к чьей груди привалился спиной. А впереди, в глубине леса, действительно виднелся свет фонаря — уже далекий, потому безопасный.       — Ты как? — весьма буднично поинтересовался спаситель антоновой жопы, подталкивая обмякшего парня и вставая следом за ним.       — Ты кто? — Антон проигнорировал вопрос. Он резко развернулся к собеседнику, который спокойно отряхивался от снега, но в темноте едва ли мог различить его черты. Высокий, совсем немного ниже шпалы-Антона, стройный, кажется, брюнет...       — Знаешь, — отвлёк Шастуна от идиотских разглядываний голос его визави, — называй меня просто: «Удачномимопроходил».       Антон не видел точно, но по голосу слышал, что этот придурок улыбается. Натянув на голову капюшон белой куртки, незнакомец хлопнул Антона по плечу и посоветовал зайти обратно, а сам сбежал по ступенькам вниз и исчез в мраке ночного леса.