Вчера нас всех не стало

6 декабря 2022 года

      Когда возбуждённые историей о ночных похождениях Антона ребята разбрелись в смятении («Не в "ахуе", а в "смятении", Шастун!» — поправлял отправленного на пересдачу по стиховедению и потому донельзя взбешённого второкурсника Антона его дражайший научный руководитель), незаметно подсевшая Ира тихо спросила:       — Антон, зачем ты ночью выходил из дома?       Избегая встречи глазами, Шаст скосил взгляд на свои нервные руки и бездумно покрутил указательным и большим пальцами правой руки широкие серебряные кольца на левой. И правда. Зачем он выперся на мороз из тёплого дома? Почему вдруг вылез из-под рыхлого одеяла, покинул тихую комнату в отдалённом закутке и нырнул в ледяную темноту, полнящуюся шумом голосов и недружелюбным рычанием моторов?       — Я... не знаю. Просто... — Замялся, вытер лицо размашистым движением, протянув от вихрастой чёлки до колючего подбородка, со скрипом продолжил: — Не спалось и как-то накрыло, что ли... Как клаустрофобия, знаешь. Мы четыре дня в этой халупе дурацкой сидим безвылазно. Не видим, что там вообще и как... Вот я и поплыл.       — Антон, — Ира осторожно остановила трясущиеся руки Антона, накрыв ладонью острые костяшки, — понимаю, что мы друг другу вообще чужие люди, но, пожалуйста, не изолируйся. Приходи ко мне, если не хочешь волновать Вику и других своих... — запнулась, опустила глаза, но мысль закончила: — Друзей. Я рядом, если что, и никому не разболтаю.       Так стыдно, как в эту секунду, Шастуну не было, даже когда вместо первого секса с девушкой мечты он проблевался в её ванной и уснул там же, на резиновом коврике. Просто после долгожданного сообщения «Родители на даче. Зайдёшь?» от вожделенной Машки шестнадцатилетний Антон так разволновался, что уничтожил стратегический запас коньяка из отцовских закромов и в таком виде предстал перед объектом своего обожания. Может быть, если бы не поездка в лифте до седьмого этажа, Антона бы не укачало и он смог держаться достойно, но... вряд ли. Очень вряд ли.       Пиздец. Какой же он всё-таки мудила! Просто сказочный долбоёб. Он вырвался из сраного Питера, адского рассадника этой заразы, с близкими друзьями и родной сестрой, и ему, в отличие от многих других выживших, всё еще было кому поплакаться, кого любить и защищать. Даже если родителей (вставший в горле ком сделался ощутимее, будто раздулся до размеров шарика для пинг-понга — ни сглотнуть, ни выплюнуть) и других родных и любимых на этом свете больше нет, он всё равно не остался один. А Ира? Кто был у неё?       — Ир, слушай, прости, я такой идиот. Я должен был раньше спросить, как так вышло, что ты одна оказалась во всей этой ебанине, и вообще...       Кузнецова неопределённо хмыкнула, слабо отвечая на осторожное рукопожатие Шастуна, но едва начавшийся разговор по душам прервался неожиданным стуком — стучали откуда-то снизу. Сначала так тихо, что отвлёкшийся на шум Антон уже готов был продолжить монолог раскаяния, списав всё на усталость, крыс-мутантов, здоровое «показалось», — но стук повторился, стал громче и отчётливей.       — Блядь! — Шаст вскочил на кровать, на лету стаскивая с себя ботинок сорок пятого размера и занося его над головой, будто планировал прихлопнуть громадного таракана. — Ты слышала?!       Ира, эта мелочь метр с кепкой в прыжке с лестницы, не шелохнулась; лишь взглянула на Антона с его дурацким ботинком со странной жалостью, как на юродивого, поднялась с постели и сделала медленный, но смелый шаг вперёд.       — Да ну ты куда?!       — Тш! — Ира встала на колени у своей кровати и, пошарив под ней, явила свету божьему любимую бейсбольную биту.       — А, ну да, так и я бы не боялся этой хтони ёбаной!       Проигнорировав слегка истеричный выпад Шастуна, девушка проползла пару метров и сдвинула с места пыльный шершавый палас, обнажая вид на участок деревянного пола, в котором был вырезан аккуратный прямоугольник — люк. Ни секунды не сомневаясь, Ира схватилась за прилегающую к полу плоскую ручку и потянула на себя. Но сил не хватило.       — Антон, помоги, я не могу!       Спрыгнувший с кровати Шастун присел на корточки рядом с трепыхающейся девушкой и успел сказать лишь: «Бля, давай позовём ребят, вдруг там вампир или вурдалак какой!», когда снизу раздался знакомый голос:       — Открывай, не укушу! Ночью ж не укусил!       — Тох, Ир, вы чего здесь? — в комнату вошёл Дима, но Антон его проигнорировал.       В голове пронеслось лишь короткое: «Он!», и Шаст, подвинув Иру, суетливо вцепился в ручку, рванул, что было сил, на себя. Люк с придушенным скрипом открылся; из темноты вынырнула вихрастая чёрная макушка, показались синие, катастрофически синие глаза.

***

      На переполох, как и ожидалось, сбежались все обитатели дома. Вика влетела в спину застывшего на пороге Димы, с тревожным любопытством выглядывая из-за его плеча, а через несколько секунд их обоих смёл с пути ураган по имени «Стас». Шеминов появился не один, а с пистолетом, уверенно целясь в торчащую из подпола голову незнакомца.       — Ты кто такой? — утробно прорычал Шеминов сквозь зубы.       — Это он, — Антон не мог оторвать глаз от беззастенчиво ухмыляющейся мишени Стасовой пушки. Мишень пялилась на него в ответ. — Он меня этой ночью спас.       Незнакомец удовлетворённо кивнул и посмотрел на Шеминова, усиленно работая над тем, чтобы сделать серьёзное лицо, но узкие светлые губы то и дело разъезжались в хитрой усмешке. Антон, заметив это, ещё сильнее вылупил глаза, подумал: «Вот же ж бесстрашная падла! Ржёт!». А затем неожиданно для самого себя подался вперёд и протянул незнакомцу руку, чтобы помочь вылезти наружу.       Несколько долгих секунд тип смотрел на Антона снизу вверх и хлопал длинными, почти девчачьими ресницами, кажется, не догоняя, чего от него хотят.       — Ну хватайся, чего ты? Стас, — Шаст оглянулся, — убери ты, блин, эту хреновину!       Шеминов посмотрел на друга пронзительно недовольно, но ничего не сказал — опустил пистолет, проворачивая затёкшее плечо, и нахмурился сильнее. А в этот момент ледяная ладонь схватилась за руку Шастуна, и незнакомец, подтянувшись, выбрался наружу. Лихо подскочив, он не отпустил руку Антона, а потянул его за собой, с легкостью поднимая растерявшегося от такой прыткости Шаста на его двухметровые ноги.       — Арсений, — громко сказал гость, тряхнув ладонь Антона и наконец отпуская парня из цепкой хватки.       — Я не Арсений, я Антон. — Шаст глупо моргнул.       — Да нет, — тип звонко рассмеялся, — это я Арсений. Можно Арс.       Этот самый Арс оглядел всех собравшихся и лучезарно улыбнулся.       — И чего тебе надо, Арсений? — голос Димы звучал весьма нейтрально, но Антон знал, что за этим напускным спокойствием таится стопроцентная готовность бить смазливый ебальник чужака, если тот надумает дёргаться.       Видимо уловив истинное настроение невысокого парня в очках, Арсений неопределённо пожал плечами и, вмиг становясь серьёзным, заявил:       — Да мне-то ничего, а вот вам надо.       — Надо что? — Стас прищурился.       — Валить вам отсюда надо, ребята.

***

      Ситуация оказалась до смешного простой и в то же время стрёмной. По словам Арсения, военные готовились к тотальной зачистке территории.       — Что значит «зачистка»? — ещё больше насторожилась Вика.       — Значит, хана нам всем, — ответил Стас, быстро складывая все попадавшие под руку вещи — свои и ребят — в армейский вещмешок.       Шаст, как оказалось, тугоухостью не страдал и в ночи всё расслышал верно: из главного штаба действительно были украдены сверхсекретные документы, и задачей военных стала немедленная ликвидация похитителей, одним из которых предсказуемо оказался «нахуя-ж-ты-на-нас-свалился» Арсений Попов, учёный-вирусолог. Вместе с нарушителями спокойствия верхушкой «Горизонта-10» было решено вытравить и всех остальных гражданских на территории лагеря.       — Они разве не понимают, что мы не при делах? — уточнила Ира.       — У них нет времени на разбор полётов, солнышко, — Арсений безмятежно улыбнулся, протирая неизвестно откуда взявшееся яблоко белоснежным носовым платком.       — Ну чего ты? Хочешь, вот, яблочко? — Попов протянул зелёный недозревший плод суетящемуся поблизости Шасту: тот шарил в недрах рюкзака в поисках курева, но тщетно.       Антон бездумно схватил яблоко и, запихнув его в карман куртки, продолжил перерывать свои вещи. Арсений, кажется, пожал плечами.       — Слушай, — обратил на себя внимание Шеминов, — зачем ты нам помогаешь?       Сидевший на разворошённой постели Арсений ничуть не смутился и, вскинув острый щетинистый подбородок, ответил:       — Это ж я виноват в том, что вас хотят убить. К тому же ваш Антошка мне сегодня ночью жизнь спас, за мной должок.       — Да? А мы слышали другую версию этой истории. — Дима скептично выгнул бровь, глядя на замеревшего в недоумении Антона.       — Я когда кроху этого в дом завёл, пошёл дальше по своим делам и чуть не наткнулся на патруль. Если бы не пришлось повозиться с Антошей, оказался бы я на три минуты раньше на тропинке, где меня бы и положили. А так обошлось: ящеры успели подальше пройти, разминулись мы.       Арсений рассказывал легко и даже задорно, будто то была не история о реальной опасности, а какой-нибудь литературный (или не очень) анекдот. При этом Попов активно жестикулировал обеими руками, сложив тонкие узловатые пальцы лодочкой, и выразительно стрелял глазами в благодарных слушателей. «Ну и павлин», — подумал Антон, и, заметив слишком уж заинтересованный взгляд Иры, мысленно прибавил: «дурацкий!!!».       Через каких-то полчаса все были готовы. Пока Дима баррикадировал дверь на случай, если в дом начнут ломиться раньше, чем они успеют уйти, Попов объяснял план побега: уходить предстояло через подпол, откуда сам он совсем недавно так эффектно появился. То, что можно было принять за обыкновенный деревенский погреб для хранения картошки и разведения шебуршащих грызунов, оказалось входом в настоящую сеть тоннелей. По горячему заверению Арсения, военные о ней пока ничего не знали. Откуда такая уверенность — делиться не захотел.       — Ты всегда такой скрытный? — поинтересовался Антон, глядя в чёрную бездну, куда уже готов был нырнуть Арсений.       — Не скажу, — учёный подмигнул и спрыгнул вниз. — Давайте сюда девчонок. И поскорее.       За Ирой и Викой в затхлую темноту подпола последовали Антон, Стас и Дима. Последний захлопнул за собой крышку входа в тоннель, и Шаст, следивший за этим процессом, невольно провёл параллель с крышкой гроба. Он нервно сглотнул, ощутив, как вздрогнул под кожей кадык, и нашарил в темноте руку сестры. Оставалось лишь молиться о том, что они успеют уйти до того, как в дом вломятся «ящеры» и обнаружат люк. Молиться и бежать, бежать и молиться.

***

      Заплутать в подземном лабиринте казалось легче лёгкого, и в какой-то момент Шастуну почудилось, что это с ними уже произошло. Они то спускались ещё ниже по мелким бетонным ступенькам, то шли по наклонной, ведущей куда-то наискосок, то шли вприсядку там, где потолок вдруг становился неприлично низким (ладно, вприсядку шли только Антон и Арсений, который был немногим ниже, остальные просто чуть пригнувшись), и если бы не Попов, подгонявший процессию каламбурами в духе «живее, пока живые!», Шаст бы начал скулить. Или, чего хуже, визжать как пятилетняя девчонка.       Ну уж нет. Только не при нём!       Потеряв счёт времени, Антон просто плёлся с фонариком в руке, изредка перешёптываясь с сестрой о том, какое всё кругом неприятное. В тоннеле было неуютно, и на ум шли только самые отстойные сцены из романа Кинга «Оно», который Антон читал на четвёртом курсе вместо написания диплома. Кстати, писать диплом за неделю вместо хотя бы месяца — десять жутких клоунов из десяти по уровню стрёмности. Накрутить себя кровавыми фантазиями до полного невменоза Шастуну помешало раздавшееся впереди шипение, и Антон всё-таки взвизгнул.       Ну блин блинский!       — Спокойно, — Арс там, кажется, над ним смеялся, — это просто рация. Да, Матвиеныч.       — Приём, придурок, — пробился сквозь помехи грубый мужской голос, — вы где там застряли?       — Бежим, голубчик. Соскучился? — Арсений не говорил — мурлыкал.       — Ага, еле в штанах себя держу! Давайте поторапливайтесь, я уже все яйца себе отморозил.       — Приду — погрею, — вроде бы иронично пообещал Арс, запихивая рацию в нагрудный карман и вновь подгоняя ребят.       — Твой напарник? — спросила Ира.       — Мой лучший друг, Серёжа.       Антон почувствовал, как Вика сильнее сжала его пальцы, и качнул головой. Думать не хотелось. Хотелось просто вылезти, наконец, из этой ямы и свалить: неважно куда. Просто подальше.       Проход, ставший в какой-то момент совсем узким, начал расширяться и, немного повиляв из стороны в сторону, вывел ребят к залитому дневным светом холлу. На стене располагалась металлическая лестница, которая вела к выходу.       Высунувшись наружу, Антон недовольно зажмурился: прямые лучи солнца не касались его бледного ебала с того самого дня, как Шаст и ко въехали в «Горизонт-10». Вокруг шумел густой еловый лес и не было ни следа присутствия военных и людей в принципе. У люка, сидя на корточках, поджидал неизменно улыбчивый Арсений с протянутой рукой помощи.       — Почему ты всегда такой радостный? — с неожиданно детской обидой в голосе спросил Антон, всё же хватаясь за Арса. — Мы же, блин, в полной жопе!       — Кто тебе такое сказал? — Попов улыбнулся шире, как грёбаный маньяк, и, игнорируя шастовскую насупленность, с весёлым «хоба!» потянул парня вверх.       Серёжа, коренастый армянин в меховой шапке из какой-то сутулой собаки, ждал, переминаясь с ноги на ногу.       Когда Дима, замыкавший их отряд, как пионервожатый, вылез наружу, друг Попова осмотрел всю компанию и присвистнул:       — Арс, их же дохуя, мы куда такую ораву засунем?!       — Извините, ребята, Серёженка-пироженка сегодня не в духе. Идёмте. В тесноте, да не в обиде!       Арс одарил друга пронзительным взглядом, означавшим, вероятно, «Будь повежливее». Ну или «Не спугни, а то разбегутся и нам некого будет сожрать», Антон до конца не понял. Но понял, что дело пахнет жареным, когда Стас вдруг остановился, выпрямившись и широко расставив ноги, как заправский воронежский гопник. Арсений обернулся и тоже встал на месте, очевидно недоумевая.       — Ты чего?       — Слушай, это всё классно, конечно, но ты так и не объяснил, какой план дальше.       — План спасти ваши жопы, — быканул в ответ Серёжа, срываясь с места.       Арс схватил друга за плечи, резко прижимая к себе.       — Серёж, не надо, он прав. Смотрите...       Пробравшись через высокие сугробы, ребята вышли к занесённой снегом дороге, на которой под большим белым тентом прятался потрёпанный квадратномордый минивэн грязно-серого цвета. Как Серёжа и предупреждал, с местом в тачке была напряжёнка: минивэн был под завязку забит вещами, инструментами и какой-то техникой. Нужно было достать ещё хотя бы какой-то транспорт, а пока пришлось размещаться по принципу рижских шпрот. Иру, как самую мелкую, распределили на коленки Арсения, а длиннющему Антону выпала честь сидеть на переднем пассажирском сидении рядом с Серёжей. Правда, лицо водителя дружелюбием не отличалось, и Антону было мягко говоря неспокойно; даже доверенная ему бита Кузнецовой не делала ситуацию приятнее: Антон бы вряд ли смог ударить живого человека, даже если бы тот превратился в зомби и попытался откусить Шасту щёку. Или хуй.       — Есть хочется, — жалобно протянула Вика.       — Проберёмся через лес и пожрём. Лишь бы нигде не застрять, иначе точно кирдык. Здесь сейчас засада на засаде. — Серёжа завёл мотор, и нагруженный под завязку минивэн со скрипом покатился вперёд.       Арсений дал Диме со Стасом указание держать оружие наготове, сам же всучил Ире мятую дорожную карту и что-то в ней изучал, выглядывая из-за плеча девушки.       — Если я начну стрелять!..* — нервно процитировал Шастун.       — Ты лучше молча посиди, Антошка, не то стрелять начну я, — задумчиво пригрозил Серёжа, направляя колёса в глубокую колею.

***

      Больше часа машина переваливалась с бока на бок, и, если бы ребята не тёрлись друг о друга селёдками в бочке, их бы неплохо помотало по салону. Все молчали, только Арсений изредка хмыкал, читая что-то на желтоватых листках старой тетради и одной рукой придерживая сопящую Иру за пояс — Кузнецова быстро провалилась в сон, пригревшись в объятиях Попова.       — Да не крутись ты, не нужна ему твоя девка, — тихо сквозь зубы процедил Серёжа, заставляя и вправду извертевшегося Антона залиться горячей краской.       — Да она не... Я просто...       — Ты лучше мне, Антошенька, расскажи о вас поподробнее. Кто вы, откуда путь держите. А то ведь Арсень Сергеич вряд ли допросил. — Серёжа говорил тихо, и Антону приходилось напрягать слух. — Он блаженный малясь. И доверчивый как ребёнок.       Шаст нахмурился, прикидывая, что можно говорить этому злыдню с псиной на башке, а чего — не стоит, но быстро пришёл к выводу, что его компашке скрывать как раз таки нечего.       — Ну, мы из Питера. Хотя вот я, Вика, сестра моя, Стас и Дима — мы воронежские, но уже давно в Питере живём. Вот. Что ещё?.. Я филолог, Димка у нас врач, Вика детей танцам учит, Стас клубом ночным управляет, а Ира вроде ещё студентка, — быстро пробубнил Антон, а потом, немного подумав, снова заговорил возмущённо: — И она не моя, мы вообще почти незнакомы!       Серёжа вдруг рассмеялся — заливисто и просто, и посмотрел на Антона с хитрым прищуром. Шастун неуверенно улыбнулся в ответ, не понимая, чему этот тип так обрадовался.       — Как вы такой компанией аж досюда добрались, интеллигенция хренова...       — Нормально добрались! И дальше бы жили себе спокойно, если бы не вы со своими шпионскими приколами. — Антон насупился, но любопытство побороть не смог: — Ну а вы?       — Что мы?       — Ну, а вы кто? Про Арсения я уже немного знаю, он вирусолог, вроде как с военными разработками дело имел. А ты что же, тоже учёный?       — Хуёный, — передразнил Серёжа, выкручивая руль и вглядываясь в темнеющую меж сосен даль. — Этот, выходит, тебе всё уже растрепал, да? Засранец. Видно, понравился ты ему. А что мы из штаба спиздили, ты уже тоже знаешь?       Антон смутился, но решил, что всё не так понял. С ним бывает. Вот однажды ему однокурсница предложила встречаться, и он это предложение понял как «мы будем реально встречаться, потом поженимся, нарожаем детей и умрём в один день», а она имела в виду «мы пару раз в жопу пьяные переспим, мне с тобой надоест и я начну мутить с историком Лёшей, у которого батя нефтяник, а ты, Антошка-картошка, нахуй пойдёшь».       — Так он ведь не мне одному рассказывал, — оправдался Шаст, — нам всем! И нет, что вы спиздили, я не знаю. Но хочу узнать. Поделишься, может?       — Извини, малец, — Серёжа вывел минивэн на пустую трассу и откинулся на кресло, заметно расслабляясь, — пока не доверяю твоей кудрявой башке.       — Что, Матвиеныч, у нас получилось? Мы оторвались? — послышался довольный голос Арсения.       — Не спугни удачу, придурок! — беззлобно фыркнул водитель. — Кто знает, сколько собак нас на самом деле ищут?       Антон не сдержался и снова оглянулся на Арсения, чтобы увидеть его дурацкие синие глаза и идиотскую счастливую ухмылку на всё лицо.       Пока всё шло по плану.