Вчера нас всех не стало

6 декабря 2022 года

      — Блядь! Это вроде вообще не по плану! — проорал Шастун, вжимаясь в кресло разогнавшегося минивэна.       Ещё минуту назад дорога была со всех сторон пуста и светла от свежего снега, хотелось декламировать «Зимнее утро» Пушкина или слушать сборник новогодних шлягеров, покачивая головой от неземного кайфа, — а теперь за минивэном гнался возникший хуй пойми откуда военный уазик, из окон которого нещадно палили. Правда, не очень успешно: Серёжа вёл машину непредсказуемыми, но уверенными зигзагами, при этом от души матерясь и пританцовывая на месте в лихорадочном азарте.       — Арс, — гаркнул водитель, перекрикивая вопли девчонок и глухие «ух ты ж сука!» парней. — Так до Васильков не доедем. Надо класть!       В этот момент пуля угодила куда-то в бок машины, по ушам полоснул мерзкий скрежет металла. Все разом вскрикнули, и зажмурившийся в ужасе Антон успел лишь подумать: «Что класть? Куда класть?», когда минивэн резко дал вправо, падая в едва намеченную колею давно не чищенной просёлочной дороги.       Шофёр уазика оказался не готов к участию в уличных гонках и явно пролетел поворот, дав минивэну фору. Но, к справедливому ахую Шаста и его друзей, их машина не проехала и километра — минивэн резко остановился меж лысоватых сосен, а Серёжа выпрыгнул в высокий сугроб. В чуть было не вспыхнувшем бардаке вдруг закомандовал Арс:       — Никого не впускать, никого не выпускать! Антошка, ты за старшего.       Напоминающий мультяшного тасманского дьявола Серёжа быстро достал из багажника два автомата Калашникова. Арсений, вынырнувший вслед за другом, поймал брошенное ему оружие и сразу же выстрелил в сторону уазика. Тот остановился на съезде и притих, подставляя хромированный капот под пули.       — Какой пиздец, — поделился наблюдением Дима и зарядил ружьё.       Стас последовал примеру Позова и собрался было вылезти из машины, но снаружи раздались ещё выстрелы. Пуля угодила в зеркало заднего вида со стороны Антона, заставив Шаста побледнеть: мгновение назад перед этим самым зеркалом стоял распалённый Арсений с Калашниковым наперевес. Теперь его там не было. Антон посмотрел вниз, но, вопреки ожиданиям, никаких подбитых Арсениев на снегу не лежало.       Не успевший ничего прикинуть Шаст вздрогнул: Попов появился перед лобовым стеклом — взъерошенный, диковатый; он запрыгнул на капот и стал отстреливаться, сидя на корточках прямо перед охуевающим Антоном. Дима и Стас тем временем всё же выбрались из машины и, прикрываясь дверьми минивэна, палили в невидимых Шастуну противников.       В этой суете Антону совсем некстати вспомнилось детство, те дни, когда он и другие пацаны с района носились по разваливающейся детской площадке, играя в войнушку. Илюха Макаров и Димка Журавлев, крупные парни из дома напротив, всегда защищали пугливого Шастуна, то и дело угождавшего в плен картавого Русика и его бесшабашной подружки Юльки. Надо сказать, что именно Юлька в их тандеме заправляла наступлением и разрабатывала стратегии. Русик же только исполнял команды генералиссимуса в грязно-зелёном от валяния по траве сарафане и вместе с другими парнями каждый день уносил домой знание нового крепкого словца, подхваченного юной амазонкой у папы-военного.       Однажды Антона приволокли под горку, где располагался штаб вражеского отряда, и оставили с Юлькой наедине. Обычно под присмотром девчонки сидели малыши — рыжий Женька и его одноклассник Расул — и читали какую-нибудь книжку по истории (Шастун никогда не понимал, откуда у второклашек такой пылкий интерес к Троянской войне и инквизиции, равно как и не догадывался, откуда дети берут соответствующую литературу), но в тот день у Женьки обнаружили лишай, а Расул написал контрольную по таблице умножения на двойку и в качестве наказания был оставлен дома смотреть за младшей сестрой. Юлька восседала на дряхлой деревянной табуретке и смотрела на забившегося под самую горку Антона с плохо скрываемой жалостью.       — Ну что, Антошка, где твои защитники? — спросила девчонка, поправляя подол сбившегося платья.       Антон ещё больше насупился и ответил:       — Илюха твоего Русика мутузит, а Димку мама домой загнала, обедать.       Юлька вдруг вспыхнула красным и закричала:       — Ничего он не мой! Мы с ним просто с садика дружим!       — Ага, — язвительно улыбнулся Шастун. — Голубки! Тили-тили-тесто, жених и невеста!       — Заткнись!       — Поехали купаться, стали целоваться! — не унимался Антон.       — Я тебе щас врежу, утырок!       — Тесто засохло, а невеста сдохла!       И тут случилось страшное — Юлька вскочила с хлипкой табуретки, которая с треском упала в песок, и больно пихнула Шастуна в грудь. Мальчишка покачнулся, чуть было не упал, но Юлька схватила его за ворот рубашки — и крепко поцеловала в губы. Без слюней и прочего, но всё равно противно.       — Вы чего тут? — послышался грозный голос Руслана.       Инстинкт самосохранения наконец настиг Антошку, и следующие десять минут он наматывал круги по площадке, уворачиваясь от летящих в него булыжников. Если бы не Илюха, поймавший Русика за шкирку, Шастуну бы точно пришлось несладко.       Из нахлынувших тяжёлой волной воспоминаний Антона вытащил крик сестры:       — Где они?!       Оглядевшись, Шаст понял, что ни парней, ни Арсения у машины и на ней больше нет. Где-то в лесу раздавались редкие выстрелы, и Антон, поддавшись порыву неизвестного происхождения, выбрался из минивэна и побежал в сторону, где, как ему показалось, развернулись бои. Бита осталась лежать на согретом его тощей жопой переднем сидении.       Бля, ну я и еблан.       Антон бежал, утопая в снегу по колено, не имея ни малейшего понятия, что будет делать, достигнув цели, но бежал, пока не увидел впереди Арсения и сидящего на нём верхом солдата. Парень в каске придавил Попова к земле и смачно бил кулаком в лицо. Арс глухо вскрикивал, дёргая ногами, но выбраться не мог.       Шастун никогда не был героем. Он всегда был лохом, которого брали в плен, а потом спасали, как принцессу. Он не умел драться и стрелять, зато всё это умел Арсений. А ещё он явно что-то знал. Этот учёный был нужнее Вике, Димке и остальным ребятам. Нащупав в кармане яблоко, Антон подумал: «Будь что будет» и, замахнувшись так сильно, как только мог, запустил им в военного.       Той секунды, на которую солдат отвлёкся на яблоко, прилетевшее аккурат Арсению в висок, хватило, чтобы Попов сбросил парня с себя и навалился сверху. Что Арс сделал дальше, Антон не видел, но, когда снова поднял голову, окровавленный, но живой Попов протягивал ему яблоко:       — Какого хуя ты кинул это в меня? — Арсений с трудом шевелил разбитыми губами.       — Прости, я хотел в него, а попал в тебя, ещё и в бошку, это очень тупо, прости меня, — сбивчиво зачастил Антон, глядя на красный от крови фрукт.       Попов тихо рассмеялся, игнорируя боль, и Шастун посмотрел в его глаза — спокойные и синие, как васильки на даче и небо над июньским Воронежем, что остались где-то там, в далёком детстве.

***

      Ребят в уазике было всего четверо, их рация оказалась сломанной, а оружия в кабине насчитывалось с гулькин нос. Всё это наводило на мысль, что сей отряд был обыкновенным патрулём и вряд ли искал беглецов нарочно.       Дима и Стас чудом не пострадали, а бросившийся в самое пекло Серёжа получил лёгкую царапину — пуля едва задела плечо.       — Куртку твою жалко, — тихо сказала Вика.       — Так, может, заштопаешь, красавица? — Серёжа неожиданно красиво улыбнулся, заставив Вику порозоветь, и тут же вскрикнул: — Ай, сука! Ну осторожнее ты, айболит хренов!       Дима строго посмотрел на Серёжу и спокойно продолжил обрабатывать боевое ранение.       — Возьмём их машину? — Ира прижималась к Вике, нервно подрагивая.       — Во-первых, — заглянул в открытую кабину куривший Стас, — там щас от лобового одно название. А во-вторых, мы так будем видны из космоса. Нет уж. Давайте искать другой какой-то транспорт.       — До Васильков уж трошки осталось, потерпите. Если ни на кого больше не набредём, скоро на месте будем, — Серёжа аккуратно натянул свитер и вернулся за руль.       Мотор взревел, и как раз в этот момент в минивэн запрыгнул Арсений. Если бы не разбитые губы и синяк на скуле, можно было подумать, что Попов только что просто гулял по лесу, а не месился в драке один на один. Он даже умудрился не заляпать кровью белый пуховик, который был слегка помят, но вообще цел и вполне пригоден к дальнейшей эксплуатации. А ведь там, в лесу, Шаст был уверен, что его владельцу это... ну... Хана.       Арс взволнованно заглянул Антону в глаза, и тот понял, что снова слишком долго и пристально пялится. Пришлось отвернуться и не смотреть, как Ира забирается Арсению на колени.       Минивэн тронулся.

***

ночь с 6 на 7 декабря

      До Васильков добрались в начале первого ночи. Ехали без остановок, пролетая вымершие деревни и садоводства. В пути перекусили спизженными из уазика крекерами с надеждой, что те не отравлены.       Когда минивэн въехал на окружённый густым лесом двор, Антон очнулся от беспокойной дремоты и увидел освещённый фарами дом из красного кирпича — два этажа, терраса, пристроенный бетонный гараж...       — Велком ту Васильки, молодёжь, — бодро отчеканил Серёжа, выбираясь на улицу.       Васильки оказались чем-то вроде родового имения семьи Арсения. Во всей округе не было больше ни души, ближайшая деревня располагалась в двадцати километрах на север. Последние десять лет до начала пандемии в доме жила одна Арсова бабка, Людмила Петровна, — судя по рассказам внука, бодрая старушка, терроризировавшая местных зверей ревущим мотором старого запорожца и ядрёным запахом лежалого табака. Бабка любила читать стихи, слушать старые пластинки, копаться в огороде и совсем не любила людей, потому гостей, кроме немногочисленных родственников, особо не жаловала. В начале две тысячи двадцатого Людмилы Петровны не стало, и Васильки числились сиротами до самого приезда Арсения и Серёжи полгода назад.       Первое, что бросилось в глаза Антону и остальным гостям дома, — чистота и уют. Несмотря на то, что в не топленном многие дни помещении было до жути холодно, смутное ощущение встречи с утраченным навсегда раем накрывало с головой. Стены гостиной, куда с порога попали ребята, украшали идиллические пейзажи и чёрно-белые фотографии улыбающихся людей, по углам стояли высокие шкафы, уставленные добротными собраниями сочинений (уж в них-то Антон понимал толк!), а в центре комнаты под замысловатой хрустальной люстрой ждал круглый обеденный стол, увенчанный высоким подсвечником. Арс поспешил зажечь свечи, недолго поборовшись с замёрзшей зажигалкой, а Серёжа пошёл в подвал — запускать котёл, чтобы отогреть дом.       — Девчонки, вы как? Я бы попросил вас макароны с тушёнкой организовать. Получится? — Попов накинул на трясущуюся в ознобе Иру шерстяной плед и приобнял за плечи, глядя то на Кузнецову, то на Вику.       — Всё будет. Показывай кухню, — Вика решительно перехватила стучащую зубами Иру из рук Арса, и все вместе они скрылись за деревянной дверью.       Баня оказалась небольшой, но чистенькой. После ужина было решено отправить первыми мыться девчонок. Те вернулись повеселевшие и румяные, но всё же страшно уставшие, потому Арсений поспешил отвести их наверх, в самую тёплую, по его заверениям, спальню в доме. Вика на прощание поцеловала сидящего за столом Антона в макушку и попросила ребят не обсуждать без неё стратегически важные моменты: что украли Серёжа и Арсений, какова вероятность, что их в этих Васильках не найдут, как жить, когда кончится еда и всё вот в этом духе. Дождавшись от парней клятвы на мизинчиках, Вика со спокойным сердцем отправилась наверх, прихватив спящую на ходу Кузнецову.       Последними мылись Антон, Стас и Дима. Несмотря на то, что в их пристанище в «Горизонте-10» была ванная, там вода из крана лилась тонкой едва тёплой струйкой, потому первое за, кажется, миллион лет человеческое мытьё разогретой колодезной водой казалось чем-то удивительным.       — Всё ещё не понимаю, зачем они нам помогли, — лениво заговорил разомлевший от пара Стас.       — Угу. И помогли ли. Ладно, завтра всё узнаем, — отозвался Дима. — Им, кажется, можно доверять, хоть и страшно.       — А мне нет.       — Чего говоришь? — переспросил Шаста сидящий в другом углу Стас.       — А мне не страшно, говорю, — Антон посмотрел на Диму и Стаса и впервые за всё время их скитаний поверил тому, что сказал.

***

      Стас и Дима легли в бывшей детской, а Антон вызвался спать в кабинете, куда Серёжа приволок ему большую раскладушку. Правда, уснуть не получилось. Каждый раз, когда Шаст закрывал глаза, память подбрасывала калейдоскоп из пережитых за сутки событий.       На целую книгу хватит.       Помучившись ещё немного, Антон сдался: напялил штаны и футболку и пошёл в гостиную, покурить. К его великому удивлению, за столом всё ещё сидел Арс. При тусклом свете настольной лампы он изучал какие-то бумажки и тихо хмыкал себе под нос, не замечая, кажется, двухметрового слендермена в дверном проёме.        — Не спится? — всё же заметил.       — Чо делаешь? — Антон решил не отвечать, посчитав вопрос риторическим, и поставил свой, чуть менее риторический, но такой же тупой: видно же, что читает.       — Да вот, разбираю кое-какие бумаги.       — И что в них?       — Я обещал не рассказывать до завтра, — видимо, уловив в глазах Антона тупизну, Арс пояснил: — Поклялся твоей сестре на мизинчике, помнишь?       — А, — догнал Шаст и улыбнулся, — хорошо.       Арсений поднялся с места и встал напротив, протягивая ладонь для рукопожатия.       — Ты меня сегодня снова спас. Спасибо.       Шастун повёл плечом:       — Я не... В общем, ты странный.       — Чего это я вдруг странный? — Арсений тихо рассмеялся и тут же скривился от боли в губах, сморщив свой смешной, словно подрезанный на кончике нос.       — Ну, ты говоришь, что я дважды спас тебе жизнь, в то время как в первый раз я просто ёбнулся на тебя в момент, когда ты спасал меня, а во второй — засадил яблоком прямо в черепушку, когда ты спасал нас всех.       К большому удивлению Антона, Арсений, мать его, Попов, кажется, смутился. Он слегка покраснел («или это какая-то игра теней?») и опустил глаза. Шаст заметил, что всё ещё держит Арса за руку и поспешил расцепиться, вытирая вмиг вспотевшие ладони о штаны.       — Я... это, короче... я... — начал было мастер-разрядить-обстановочку-Антоха, но Арс его остановил.       Попов сделал твёрдый шаг вперёд и обнял Шаста, устраивая подбородок на его плече.       — Да, ты, — тихо, но твёрдо сказал Арсений, будто отвечая на вопрос Николая Баскова: «Я ли главный пидорас России?».       Антон не очень понял, как это случилось, но руки сами потянулись обнять этого ненормального в ответ. И в момент, когда он, наконец, прижал к себе слегка вибрирующего от напряжения Попова, тот быстро клюнул Шаста сухими губами в неприкрытое растянутой футболкой плечо и вывернулся ужом. Стараясь спрятать смущённую улыбку, Арс пожелал спокойной ночи, схватил свои бумажки и пулей вылетел из комнаты.