Grey

***

Весь мир для Наруто был серым. Трава, на которую он ступал, оказавшись мягкой на ощупь, была серой. Кровь, застывшая на местах ран была серой — темной, зловещей. Цветы, которые росли у продавца цветов, тоже были серыми, только когда они оказывались в его руках они казались ещё больше печальными, с помятыми лепестками и поникшими стеблями от частого сжатия маленьких рук. Его одежда была серой, мрачной, самой темной, что он видел, хотя люди говорили противоположное. И ему казалось, что это никогда не изменится.       Он встречал множество людей, но все они оставались для него серой массой. Серой, унылой массой, имеющая только одно желание и цели. Даже их взгляд был пустым. Были, конечно, те, кого он выделял, но серый был и в них. Бесконечная череда однообразия, непрерывная, тянущаяся.       Пожалуй, он смог с этим смириться. Забыть о том, что рассказывал Ирука-сенсэй по вечерам в одни из дней, когда ему было до ужаса одиноко — о голубом небе, о листве на деревьях; о том, что его глаза похожи на таинственную глубину моря, а волосы светлые, словно яркое солнце. Постепенно он вычеркивал из своей жизни цвета, не думая о том, как было бы волнительно их увидеть. Он привык к серости, внушив себе, что по-другому и быть не может.       Самой большой издевкой вселенной над ним было то, как она свела его с парой в тот момент, когда ему это было меньше всего нужно. Это случилось на задании, когда он столкнулся с одним из самых разыскиваемых отступников в Конохе. Миссия на границе со Звуком — он ведь даже не хотел туда идти, отстранившись от подобных выходов за пределы родной деревни. Возможно, реши он тогда остаться и не выйти — можно было найти и кого-то другого — жизнь текла бы в привычном для него темпе. Глаза напротив чёрные — не серые, намного глубже и темнее —он невольно сравнивает их цвет с рассказами сенсэя о ночи. Да, пожалуй, именно так их и можно описать — бездонные. Слишком глубокие, чтобы быть настоящими. Он нервно перехватывает свой клинок, одергивает немного спавшую о-боже белую рубашку — не такую серую, которая была раньше, другая. Смотрит на него, забывая, что хотел сделать секунду назад — убить медленно или быстро, не ожидая криков боли, а вот сам Узумаки этим наслаждается. Команда все портит — пожалуй, блондин остался бы тут еще на немного, только чтобы понаблюдать за лёгкой растерянностью мстителя. Теперь все иначе — вместо серой обыденности мир становится ярче — вернее так он думает, но на самом деле ярче для него становится только Учиха Саске — пара и враг в одном лице. Узумаки хотел быть одержимим кем-то ещё, кроме брюнета, по-разному, но одержим — чтобы одного убить, а второго привязать к себе. Во второй раз обыденность рушится, когда он понимает, что хочет своего врага. Потому что чернота в глазах уж слишком знакома — такими глазами на него смотрит его ночной кошмар, стоит прикрыть на секунду уставшие глаза. И эти глаза могут быть только у одного шиноби на Земле. Вернее, у одного не совсем шиноби. И Наруто впадает в ступор — именно такой, какой был у Саске во время их гляделок. Теперь все стало слишком сложно — джинчурики не понимает, как ему поступать, хотя бы потому, что убить Саске у него точно не получится. Это ведь чертов Учиха, так неудачно подвернувшийся ему. Впрочем, выяснять отношения с приобретённой парой он не собирается. Девятихвостый не пытается его переубедить — демон уверен в том, что у него преимущество хотя бы потому, что тот не знает что Наруто Узумаки — его пара — будет пытаться его убить. Но парень не намерен отступать: с отступником надо покончить, даже если это сломает его окончательно. Бесконечная череда тренировок и редкое виденье легендарного Шарингана становятся самым худшим воспоминанием с момента смерти Джираи — он уверен, что это будет преследовать его в кошмарах очень долго, мешаясь с бездонно-черным цветом глаз. Курама качает головой, ничего не говоря — он уже понял, что переубедить Узумаки не удастся, и только подталкивает к действию. Когда в руках щелкает кость, то мысли о том, что ничего не произойдет, мгновенно испаряются. Если раньше бой казался каким-то эфемерным, то сейчас реальность буквально дает ему удар под дых. Ожидание становится непомерно долгим, тянется словно резина, а ему хочется побыстрее все закончить. Удивительно, но его опять окружает серый — на этот раз действительно серый. Он готов нанести последний удар расенганом, разрывая единственную важную связь в собственной жизни, даже не веря в то, что Саске лежит сейчас под ним, с трудом терпя боль от бесконечных ран. Его голос с трудом пробивает ту пелену, которая застилает Наруто все органы чувств — он одновременно ослеп, оглох и перестал чувствовать что-либо. Пожалуй, спасение Конохи было лишь предлогом, потому что опустить руку он не может — казалось само тело противится ему.

***

Он дрожащими руками дотрагивается до глубокой раны в груди своей пары — у них было слишком мало времени вместе. Пара дней, всего один поцелуй — робкий, украдкой в слишком неподходящий момент, несмелый и призрачный. А теперь мир блондина вновь становится серым — на этот раз даже мрачнее и печальнее, чем раньше. Кровь, вытекающая из рваной дыры в груди темная и зловещая, даже хуже, чем на стенах его дома. Темные короткие пряди, которые он судорожно сжимает, сливаются с его длинными пальцами, а пронзительные чёрные глаза он не видит даже серыми — их скрывают веки, устало опущенные вниз. Если бы не рана и отсутствие ощущения чужой чакры, он решил бы, что Саске просто спит — удивительно, но его лицо спокойное, умиротворенное, будто его совсем не волнует, что он оставляет Узумаки одного. Хотя наверное так оно и есть. Он находит в себе силы прийти на похороны — не на пышный парад в честь победы в Четвертой Мировой Войне Шиноби, где и не вспомнят о такой потери, как один предатель, а на скромную церемонию на окраине деревни, где похоронен весь клан Учиха. Там немного народу — Сакура, Какаши, Ирука и пара АНБУ. Он остается до конца, до тех пор, пока все не расходятся, провожая одинокую фигуру блондина сочувствующим взглядом. Стоит около могилы, еще не засыпанной землей, опустив голову и сжав кулаки в бессильной злобе — он опять не смог защитить то, что ему важно. Это его проклятие — смотреть на то, как все, кто ему дорог, умирают, не пробыв с ним достаточно долго.        Ему кажется, что он спятил, когда листва на деревьях из серой становится грязно-желтой.

***