Миллионы переживаний

***

      — Добрай вечер, Чарльз! Как дела, старик? Выглядишь неважно, — сказал член гильдии приключений, зашедший в таверну.       — Конечно! Молодой мастер Рагнвиндр не подменяет его уже как три месяца! — ответил другой мужчина крепкого сложения, сидящий за барной стойкой. — Чарльз, старость берёт своё, попроси его о замене или предложи сыну.       Бармен тяжело вздохнул.       — Мастеру Дилюку и без меня сейчас тяжело... Я не могу обременять его ещё больше... — ответил он.       — Точно-точно! Видели длинноволосого высокого мужчину из Ли Юэ? Ну, который вроде как обосновался здесь, — поддержал разговор третий собутыльник. — Я проходил мимо их двоих и слышал, что мистеру Рагнвиндру вредно ходить к его брату!       — Да...нелегкая им выпала судьба... Я помню, как молодой мастер бежал с ним на руках, к тому же его взгляд...вы заметили, что он становится каким-то пустым? — снова заговорил второй. — Они ведь так долго не виделись, по сплетням, даже ненавидели друг друга... — он сдела большой глоток содержимого кружки — Хааа, но ещё я помню, что утром перед той трагедией... Ну, в которой капитан свалился с ног, он выбежал из его дома в пижаме и устроил скандал с братом.       — Дааа, они тогда знатно пошумели... А что с сэром Кэйей? Никто давно его не видел, да и тут не появляется... Неужели...       Сзади послышался скрип двери. Красноволосый мужчина прошёл к Чарльзу и поздоровался. Трое мужчин за барной стойкой смотрели на него как на что-то сверхъестественное.       — Что-то не так? — как ни в чем не бывало спросил Дилюк. Те отрицательно замотали головами. Винодел снова перевел взгляд на бармена. — Как обычно.       — Да, мастер Дилюк.       Чарльз намешал что-то, перелил в постую прозрачную бутылку с золотыми узорами и дал красноволосому. Пьяницы удивлённо проследили взглядами за напитком в этой бутылке.       — Спасибо, — сказал Рагнвиндр и ушёл.       — Это же "полуденная смерть"! — сразу крикнул искатель приключений. — Но сейчас же не сезон...       — Им это нужно... — коротко заключил Чарльз.       Дилюк шёл в направлении собора, как вдруг, перед ним, непонятно откуда выскочил маленький бард в зелёных одеждах. Он в очередной раз грустно посмотрел на винодела и продолжил идти с ним.       — Может хватит? Ты ведь сам знаешь, что меня это не остановит...       — Знаю, — сказал Венти. — Я не буду тебя останавливать — ты волен делать всё, что захочешь... Я буду только надеяться, что эти твои походы раз в два дня не угрожают твоей жизни... Что говорит Чжун Ли?       — Ничего...       — Понятно... Ну, что же, не буду тебе мешать... Пока...       Дилюк зашёл в собор, там его, как обычно, встретила Барбара с очередными попытками отговорить винодела, но Рагнвиндр, как обычно не обращая внимания, прошёл к двери лазарета и снова вошёл в это помещение. Барбара же снова пообещала себе, что если этот человек придёт сюда ещё раз, то она не будет отговаривать, а просто начнёт проклинать его, но в то же время понимала, что послезавтрашний вечер будет точь-в-точь таким же.       Дилюк, уже привыкши к тяжести в груди, сел на койку рядом с мирно лежащим возлюбленным и взял его руку. Некоторые пряди его волос постепенно начали терять свою синеву — взамен приходили ярко золотые локоны. Что удивительно, ничего в его теле не менялось. Обычно люди в коме обрастали волосами, теряли жизненный цвет кожи, худели... Но с Кэйей всё не так. Он сохранялся таким, каким был в тот день.       — Привет, Кэйа... Уже три месяца прошло... На винокурне всё хорошо... Аделинда приходила к тебе и наверняка рассказывала об этом... Сегодня я повстречал Венти... Он даже останавливать меня не стал... Пока тебя нет я буду защищать город, даже этого барда... Альбедо вчера сказал, что эта энергия вокруг тебя благоприятно влияет на тех кто тут лежит... На всех, кроме меня конечно... Пьяницы в таверне скорее всего обсуждают нас, они вроде ждут тебя... Я тоже... Очень жду... Возвращайся скорее... Я приготовил куриные шашлыки... Не так вкусно, как ты, конечно... Полуденная смерть будет лежать в ящике тумбы вместе с ними... Ты должен вернуться... Мне не хватает этих двадцати более-менее позволенных минут рядом.       Дилюк хотел реветь, лить слёзы, орать во всё горло...но сил уже не было, казалось, что если возлюбленный не проснется сейчас, то он сойдет с ума окончательно...

***

      Кэйа проснулся от глухой головной боли, но когда открыл глаза, понял, что на самом деле её не было.       Вокруг было темно, но лишь впереди мелькал нежно-золотистый свет. Он, с надеждой на почву, сделал шаг в темноту. Устоял — значит можно идти. Сердце обуревали сомнения и некий страх.       Подходя к источнику света, капитан понял, что это была девушка приятной наружности с каштановыми волосами, светло-золотистой кожей и глазами, похожими на тот, который он скрывал много лет. От неё веяло какой-то спокойной и почему-то знакомой энергией.       Когда оставалось несколько шагов до того, чтобы было можно спокойно дотронуться, Кэйю ослепило ярким светом. Вокруг будто на глазах расцвёл цветущий сад с преимущественно красными бутонами роз и глазурных лилий, рядом протекал ручеёк, а девушка уже сидела на скамье в беседке из камня и лёгким жестом указывала на свободное место рядом. Альберих судорожно сглотнул и присоединился к её садовым посиделкам. Её взгляд был добрым и безмятежным, вокруг царили тишина и покой.       — Здравствуй — сказала девушка.       Кэйа сразу вспомнил. Этот голос, эти элегантные маленькие руки с золотым кольцом… Его сны…       — Гуй Чжун? — неожиданно даже для себя спросил он. Девушка легонько посмеялась.       — Да, а вас, Кэйа? — голос звучал прияно и мелодично, напоминая журчание ручейка, протекавшего в детстве около поместья.       — Что происходит? — на удивление спокойно спросил капитан.       — Я покинула этот мир много лет назад. Хуа Мин тоже успел переродиться. Пробуждение заняло больше времени чем я думала.       — О чём вы?       — Знаешь почему архонтов, демонов и древних зверей запечатывают, а не убивают?       — Что?       Сейчас Кэйа понимал только одну вещь — это связано с Дилюком и поэтому нужно внимательно слушать и вникать в с трудом складывающиеся в голове слова.       — Потому что когда мы перерождаемся, тело будет иметь две души. Вы — человеческие души — служите стабилизатором для таких сильных душ как мы, не подходящих для детских слабых тел. В основной рутине действуете вы, а мы дремлем в глубине, пока нас не пробудит что-то. У демонов это сильные чувства бросившие их на смерть или как у богов и зверей — определенное существо. Помнишь, когда ты убежал с родины и в самый первый раз мельком увидел того красноволосого мальчишку издалека, я начала пробуждаться, и твой правый глаз и я были обречёны на вечную тьму… Потом тебя бросил король Каэнри’аха — твой отец, ты начал жить с мальчиком в одном доме. Я очень долго ждала полного пробуждения, очень хотела увидеть своего любимого, дотронуться до него. Я знаю, желать забрать тело человека — очень эгоистично… но… я не могу противиться этому желанию…       — Я не понял практически ничего — ты ужасно объясняешь. Но ты хочешь забрать моё тело и вернуть Хуа Мина в Дилюке?       Общаясь с этой девушкой Кэйа чувствовал что-то родное и в обыкновенных условиях недосягаемое. Может быть на мозг действовал адреналин, только недавно пылающий в крови во время обороны города, по другому объяснить то, что с Гуй Чжун он невольно общался необычно открыто и фривольно, очень сложно       —…очень хочу…       Жалостливый взгляд и надежда, таившаяся в глубине глаз, заставили Кэйю застыть на мгновение. В горле будто бы встал ком, мешающий отказать, но через пару молчаливых минут сердце успокоилось.       — Нет. Я ни за что не дам тебе этого сделать…       — Почему? — будто уже ожидая этот ответ, спросила Гуй Чжун, на уже спокойном лице не дрогнула ни одна мышца, которая могла бы изобразить удивление.       — Хах? Ты ещё спрашиваешь? Как я понимаю, ты видела почти всю мою жизнь. Видела, что это больше не твой Хуа Мин, что это мой Дилюк. А ты… Ты просто взяла и ворвалась в мою жизнь и просишь отдать своё тело. Я понял, что мы оба ужасные эгоисты, но я никогда не отдам тебе Дилюка! Слышишь? Никогда!       В синих глазах читалась непоколебимость и уверенность в своих словах.       — Это я и хотела услышать, — на лице расцвела яркая улыбка, глаза прикрылись оставляя взгляду чуть влажные золотые ресницы       — Э? Это?       — Я уйду. Уйду окончательно. Ты сможешь спокойно жить со своим возлюбленным, ну, или хотя бы пытаться.       —… Ты и правда видела всё?..       — Я видела только то, что внутри тебя. Каэнри’ах, вина за убийство возможных родных и близких, твои чувства и надежды.. И конечно, Дилюка... он появлялся тут чаще всего остального.       Кэйа больше не мог смотреть ей в глаза. Взгляд был устремлён куда-то далеко — куда угодно, но только не на того, кто видел его насквозь все эти годы.       — Ты беспощадна… Я провёл с тобой несколько минут, а уже возненавидел даже больше этих глупых отчётов в ордене.       — Я ведь знаю, что ты их не ненавидишь. Это практически единственное, что напоминало тебе о службе вместе с Дилюком. Эти бумажки, так горячо «ненавистные» тобой… Я всё знаю…       — Ненавижу.       Ненавидел ли он когда-нибудь кого-то по настоящему? Да. Ненавидел. Одного человека. Ужасного эгоиста, отвратительного в терзании других людей.       Себя.       Даже эту девушку, так беспощадно срывающую с него маску лжи, он не мог проклинать всей душой, как себя. Он лишь хотел обнять её как родную, понимающую и знающую всё, мать. Зарыться в эти каштановые волны и проливать слёзы, не боясь того, что кто-то осудит, посчитает его слабым и потом нанесёт удар прямо в сердце.       — Я много лет смотрела на твои чувства и переживания…       — И что?       — Это тяжкое, ненужное бремя ответственности за прошлое, сбрось. Страшно было осознать, что великую Каэнри'ах, стёрли с земли, оставив только малую часть, превратившуюся в монстров, которых ведёт непреодолимая жажда мести. Кэйа, ты приносишь себе невообразимые раны и страдания. Просто живи. Отбрось прошлое, или будешь страдать прямо как и я. Просто почувствуй себя любимым…       — Я не могу…       — Знаешь что олицетворяет пыль?       — Грязь и беспорядок?       — Время, пустоту и ненужность.       — Хм. Тогда, понятно, почему Архонт Пыли переродилась именно во мне…       — Да? Мне вот нет… Ты защищаешь жителей Мондштадта, тебя любят и защищают в ответ…       — Я не могу принять любовь, которой недостоин.       — Эх. Ну ладно… Не мне это решать… Я сдаюсь.       В сердце капитана появилась резкая боль, но тут же по телу разлись невообразимое тепло и покой.       Гуй Чжун подняла руку и посмотрела на уже испаряющиеся золотой крошкой пальцы, Кэйа перевёл свой испуганный взгляд туда же.       — Что… Что происходит?! — с ужасом спросил он.       — Я должна уйти… Ради вас… И так задержала тебя на слишком долгое время… Он ждёт…       — Не говори так, тем более с улыбкой будто всё как надо! — он со слезами ринулся в объятия. На лице уже не было тех фальшивих эмоций как обычно. — Мне страшно…       Человек, которого синеволосый встретил около получаса назад, казался ему родным как мама, которую он потерял в детстве. Может это из-за того, что она знала всё, пыталась наставить на верный путь, волновалась и пожертвовала собой. Он не знал, да и не было важно.       — Я должна… — дрожащим голосом ответила Гуй Чжун. — Не забывай обо мне, я всё ещё буду с тобой — в сердце. Главное не умирай, живи спокойно и счастливо, — её плечи подрагивали от рыданий. — Правда буду. Отдам тебе свои силы... Они помогут тебе защитить себя и помочь другим… прости за это бремя… Только живи, хорошо питайся и наконец настрой нормальный режим сна. Попытайся меньше пить алкоголь и больше гулять на природе. Не бросай Дилюка снова и хватит истерить… Вы предначертаны друг другу судьбой… Как и этот момент... Он должен был случиться... Живите долго и счастливо...       — Да... Да, я сделаю что угодно... Прости... — Кэйа пытался ухватить женское хрупкое тело, от которого уже не осталось ничего, кроме головы и шеи.       — Не извиняйся... Прощай, Кэйа, — она оставила нежный поцелуй на смуглой коже лба и испарилась окончательно.       — Нет... Нет.... — судорожно повторял Альберих смотря куда-то в пустоту. Только он получил то желанное материнское тепло, как тут же его потерял.       Во всей округе разошлись прещины и сад, и скамейка — всё распалось на мелкие пылинки и испарилось так же как архонт.       Теперь капитан ощущал ту пустоту и будто падал в бездну неизвестности. Лишь слёзы оставались и летели где-то наверху.

***

      В теле появилась тяжесть, даже через веки глаза слепил яркий огонь свечи, но всё же он их разомкнул и увидел красную копну волос над рукой.       — Ди.. люк? — с каким-то трудом произнес Альберих.       Плечи обладателя огненных локонов дрогнули, и он поднял свою голову.       В потускневшем, казалось навсегда, взгляде, засияли былые огоньки и прозрачные слёзы.       — К... Кэйа... Ты... Ты наконец... — не успел Дилюк договорить, как без сознания свалился рядом на холодную плитку.       — Дилюк? — испуганно спросил Альберих. Он сразу вскочил и, подняв и положив тело на кровать, начал осматривать возлюбленного, но тут тот, как не бывало, очнулся. — Что это было?! — возмутился капитан.       Дилюк сел, снова посмотрел на него влажными глазами и, взяв за щёки, затянул возлюбленного в долгожданный поцелуй.       — Прости... Если бы я тогда не попросил тебя снять повязку...       — Ничего...       — Там, в тумбе есть шашлыки и "полуденная смерть".       — Что? Серьёзно?       — Ага...       Кэйа достал бумажный пакет и ароматное содержимое внутри.       — Ммм, как вкусно пахнет... Вроде не видел тебя около часа, а так соскучился, — с лучезарной улыбкой сказал он.       — Тебя не было ровно три месяца.       — Что? Ты... Не шутишь?       — Думаешь, я бы шутил про это? — серьёзно спросил Дилюк.       — Как там город? Орден?       — Тебя только это волнует? — хмуро спросил Рагнвиндр.       — Шучу-шучу, успокойся... — он погладил красные волосы — Так как там мой возлюбленный? Скучал?       — Безумно, — моментально ответил тот, после этого они просто смотрели друг другу в глаза. — Кэйа... Выходи за меня...       Капитан кавалерии был удивлен... Нет, просто ошарашен тремя словами.       — Повтори.. — неверя своим ушам, попросил он.       — Кэйа Альберих, самый прекрасный человек в моей жизни, ты... Выйдешь за меня замуж? — Дилюк очень долго тренировался к этому моменту, пытаясь выглядеть твердо и настойчиво, в первый раз всё так и было, но во второй в него вселился дух неуверенности. Он, как мальчишка, покраснел и смущённо отвернулся.       — Да, — прозвучало заветное слово.