Личная вендетта

      Предчувствие некого дерьма преследовало всех, земля крошилась под ногами абсолютно каждого, и он совсем не являлся исключением. Карандаши падали из рук, стилус отказывал в работе, а калькулятор в который раз давал совершенно не то значение, которое требовалась для ответа. Осазнование конца? Нет, конечно нет. Лишь интуиция, которая до этого всегда была права. С каждой ночью кошмары становились все красочнее, а шутки куда озлобленее. Оно душило изнутри, но сокрыв личность неплохо себя обезопасило. Он был попросту без понятия, как с этим бороться. Поэтому в очередной раз сдирал руки в кровь, в глупой попытке успокоить демонов внутри. Такие.. милые. Кусаются разве что больно. ...Хотя эти струйки такие красивые, а как сверкают на солнце.. День чередуется днём, это славно, все находит свое смирение, а чертята поддаются дрессировке. Хотя бы едят то, что кидает им хозяин. Нужные мысли, нужные эмоции... Они же всеядны. Пусть и сжирают изнутри.

***

Вообще, даже сукулент наверняка мог бы его порадовать, но тут... Цветок со, внимание, смыслом. Мимо такого пройти нельзя. Подаренная эхеверия гордо взирала на мир своими «каменными» листьями, радуя настоящим глянцем. Растение было невероятно, настолько, что вызывало скорее ворох подозрений: с какой целью, чем вызвано подобное внимание и почему именно она? Но, как и принято при подарке хорошем, их довольно забавно игнорировать, к тому же цветочек и правда красивый. Только отогреть бы... В общем мысли были заняты целиком и полностью этим подарком бога, все дедлайны благополучно продлены, вплоть до перенесения третьей в этом месяце гильотины на следующую среду, да и требующая нового горшка мухоловка, так уж и быть, благосклонно решила немного подождать... Самое время пристроить Эхо на подоконнике. Но котором он и устроился славно! Действительно, славное растение. В народе прозванное могильным.

***

Эхо хорошо прижился, неприхотливый, он радовал глаз и благоволил лёгкому режиму полива. А гладить его как приятно... Иными словами очаровательный малый не вызывал и малейших подозрений, мухоловка даже начинала издавать волны зависти, потому что совсем позабыли и не кормят питательной черной хренью, приходится искать самостоятельно. Хорошо, что сейчас с этим проблем нет. Но Эхо действительно пользовалось большим спросом, даже среди редких гостей, те не упускали возможно потрогать бархат листьев, даже проходясь по нему лишь костяшками пальцев, с удивлением отмечая нетипично ровную поверхность. Сравнивая с камнем. Так.. не оригинально. Он не видел причин их расстраивать, лишний раз притворно удивляясь со сходством в названии. Концерт одного шута короли как обычно оценили высшей наградой. Захваленное, Эхо цвело во славу добрых слов, но, стоило вниманию угасать, начинало пересматривать взгляды на жизнь. Глупые какие людишки. Как можно игнорировать.. его?

***

— Эхо, ты где? Странно искать растение, но почему-то не очень забавно. Цветка нигде не было, это пугало, но скрыть такие эмоции не сложно, даже если и от себя. — А вот! Кто же тебя сюда поставил... Ты сам, выискивая лучший угол для фикуса. Мы же забываем старые игрушки, едва до загребущих лапок добираются новые. — Возвращайся. Он и вернулся, такой же красивый, как и раньше. Правда? — А это что... Меж листьев, сокрытое от постороннего взора. — Это... какого. Тонкие нити не блестят на свету, но слишком липкие, чтобы не быть паутиной.

***

— Показалось? — Нет. С того дня следов было все больше и больше: следы паутины попадались между мебелью и под потолком, навечно застывшие пауки замерли в удаленных углах комнаты, а тихий шелест лапок мерещился в абсолютной тишине, в которой априори звуков быть не должно. Это ненормально, уже сказали, кому не лень. Но он так живёт.

***

— Погоди сколько.. Четыре на одной? Нет, это уже бред какой-то. Ты уверен? Да, уверен. Даже больше, чем раньше. Тени под глазами соревнуются между собой в черноте, словно прознав, что в конкуренции успех достигается быстрее, одежда висит, так как аппетит как обычно куда-то запропостился, а наушники никак не могут привезти, курьера видно сбила машина его собственной совести и они выясняют отношения. Конечно, его трясет. Но почему-то этого никто не видит. — Окей, давай я схожу с тобой, посмотрим. Идёт? — Давай.

***

Квартира кажется немного.. пустой? Все растения переехали, так как меж ими могли затаиться маленькие мрази, по этой же причине исчезли книги и статуэтки. Вообще все, что разрешили переместить. — Как больничная камера... Как? Ты используешь это слово? А зачем? Вещи передвигаются чужими руками, когда собственные пальцы сжимают виски в попытке не дать так легко сойти с ума, в то время как с вещами происходит детальный осмотр. Но время упущено. — Не вижу ничего... Хах... Стоп, что?! — Вон там. Четыре трупа, о которых я говорил. Странно, что названный гость замирает. И щурится смешно. — Там никого нет. Пальцы названного гостя проходят сквозь паутину, чудом её не задевая. —Видишь?

***

Тьма неоднородная, при должном осмотре видны очертания двигающихся хитиновых панцирей, тесно переплетённых, связанных нитями мертвых конечностей. В рот лезут чернильные копья, те же сжимают локти и щиколотки, прижимая к земле и разворачивая навстречу пустоте. Чертята начинают кровавый пир. Черные лужицы расползаются вокруг, пробитая насквозь кожа угольной жижой скатывается к такой же крови, нити кишечника юркие лапки забирают и утаскивают куда-то вверх, к бездне рождённой от тьмы. Кожа на животе давно расползлась, обнажая ровный ряд органов, который так отчётливо отражается на блестящей коже насекомых. Ребята как раз спустились по нитям вниз, познать глубины их нового друга. Который так любезно предоставил им жилище. Нужно его отблагодарить, устроив настоящий массаж! Внутренних органов.

***

— .. — ... — .....

***

— ..ниче-.. ..правит-.. ..ждат-.. ..-оро.. ...-рен.

***

— Питер, ты меня слышишь? — ..мам? Голова болит неистово, тело ломит, а перед глазами черные пятна. Руки привязаны, но это не кажется странным, по крайней мере сейчас. — Ты очнулся, наконец-то! Заботливые руки быстро отвязывают начинающие ныть конечности, тогда-то он и замечает иглы и трубки от них, ведущие к капельнице. — Все будет хорошо. Это лечится и- — Что со мной было? Мать молчит, тратя все силы на то, чтобы не отвести взгляд. — Потом объясню, отдохни пока что. Хочешь есть?

***

— ...и тебя просто забрали. Мы даже не знали, что с тобой. Безвкусная булка совсем не имеет в себе мака, хотя в любом случае его голова слишком занята размышлениями о сказанном подругой. Увезли, не объяснили.. почти триллер. — А дальше? — Пытались добиться встречи. Да, так просто. Хотя в больницу и правда попасть сложно, карантин никого не щадит, но они творят чудеса. Или просто связи? — Кстати, я привезла кое-что.. Это звучит достаточно весомо, чтобы прерваться от не такой уж и плохой выпечки. — Даже не апельсин? — Ага, — она кивает, вытаскивая из недр сумки что-то маленькое, — Эхо. Я подумала, тебе будет одиноко без растений. Могильный цветок вспышкой боли отдается в сознании, паутина до сих пор мерещется меж красивых листьев. — Ты скривился... Его не стоило привозить? — Нет, — голос звучит непривычно твердо, последнее время он вынужден был лишь шептать, — Ты поступила правильно. Пальцы оглаживает по-знакомому гладкие листья, возвращая к куда-более глубоким воспоминаниям. — Это то, что мне было нужно. Спасибо. Подруга ласково улыбается, в то время как лихорадочные движения по листьям дарят необходимое спокойствие.

Пусть Эхо останется эхом.

12.04.2022