нежные и холодные

***

Игорь начал хаотично трогать лицо руками, пытаясь привести себя в чувства, но ничего не выходило, совсем. Что-то в штанах давило, наровясь вот-вот разорвать ширинку и самым лучшим решением было отправиться в душ, дабы снять неожиданно возникшее напряжение. Беспокойный сон и странные сны, а вот уже и утро нового дня, где, почему-то создается такое ощущение, всё будет иначе. Сквозь людей и голоса, пробираясь в столовую на завтрак, внутри - ощущение бури, а на лице - непробиваемое будто бы спокойствие. Словно так и должно быть, словно странных и не свойственных ему мыслей в голове просто нет. Закурил перед входом, глаза протер, а сфокусироваться пытается - плывет всё, забавное чувство. И есть как-то не хочется, только кофе, хреновый здесь конечно кофе, за милую душу заходит, теплом разливаясь по стенкам горла, создавая эту иллюзию человеческого тепла. Игорь сидел где-то вдали от всех, дабы рассматривать было удобно. Взор упал на вход, начиная считать людей в нескончаемом потоке. Каждый сам себе на уме, но кто-то только не на своём уме - на чужом, да там и ездит. Лица незнакомые, ну и хорошо, знакомиться с новыми людьми - трудное занятие, особенно когда ты привык, что всегда один. Проблемы грузом на плечах - один, мимолетное ощущение счастья - один, когда просто поговорить хочется - тоже один. Всегда один, в своём мире, изредка выстреливая оттуда своей эмпатией на какие-то крики о помощи. Темп потока почему-то снизился, то ли в реальности так, то ли в голове. Темные очки появились на горизонте, и рука, без конца поправляющая волосы на голове. Петя зашёл в помещение, не показывая глаз. А Гром так и хотел ощутить взгляд на себе, может понять что, а то выть уже хочется, правда, тело одно говорит, а голова кричит буквально, что не то что-то творится. Но факт фактом остаётся — ошибка в системе, сбой конкретный. Хазин, передвигаясь словно в медленной съёмке в глазах Грома, прошёл вдоль большинства столиков и сел с какими-то девушками, всё так же не снимая с глаз солнцезащитные очки. Он принялся оживленно с ними разговаривать, как по крайней мере показалось - даже заигрывать. Резкая вспышка чего-то между ревностью и отторжением, но в голове пульсировало лишь: «Игорь, тебе же нравятся девушки. Только девушки. Исключительно девушки, Игорь». Гетеросексуальность, с которой он прожил все эти годы, медленно начала сдавать позиции, установки рушились постепенно, с каждым учащением сердцебиения при виде Пети. Диссонанс с чувствами и мыслями заставил Грома напряжённо сжать зубы и начать «ломать» себе пальцы. Вскочил из-за стола, недопитый кофе тут же опрокинулся, проливаясь на пол. Вылетел на улицу, жадно хватая воздух ртом, желая заглушить все в голове и сердце. Неполадки какие-то, как в машине неожиданно загоревшиеся значки на приборной панели. А ты - неопытный водитель, не знаешь что они значат, но отчаянно открываешь книжку об эксплуатации и пытаешься понять в чем проблема-то. Многозначительный взгляд сквозь окно на Хазина, а в ответ, пустой, до невозможности холодный, пробирающий мурашками по коже и иголками в сердце, взгляд самого Пети. Странные обстоятельства, один - искал встречи, а другой - избегал любого столкновения. День первый, а за ним и второй. Почему-то становилось холоднее, внутри словно выпал первый снег, а ветер словно не собирался разгонять уже угнетающие серые тучи. Гром, погрязнув в размышлениях, пришел к тому, что ему вдруг захотелось ощутить тепло, как в тот вечер. А Петя, ну вот что Петя... Он отстраненный блуждал сутками, изредка придаваясь разговорам с легкими заигрываниями с какими-то девушками. И кто знает, что у него на уме? Что это значит всё? Просто поцеловал, а теперь ловко скрывается за поворотами, как только видит пару знакомых глаз? Но по правде говоря, эти дни для Пети - мучение. Угрызения совести за поступок, который импульсивно совершил, полная растерянность от непривычной и такой тёплой, греющей даже просто в мыслях, нежности в его сторону, и эти как бы совсем не понятные взгляды Грома и попытки догнать его, поговорить, а может и морду набить. Страшно наткнуться на разговор - это словно до души раздеться, позволяя еще туда заглянуть и порыться немного по уголкам. Такого ему не надо, потому что однажды урок был усвоен на всю дальнейшую жизнь. Настоящее своё - держи при себе, иначе, друг, растопчут это твоё настоящее и уйдут, глаза в пол, а следом лишь "извини, я не хотел..." Просто иногда голова отключалась, чувствуя притяжение тел, мыслей, каких-то колебаний внутри, с которыми справиться сердце и животное желание, нет, вожделение, чувствовать чужие губы на своих просто не могло. Иногда... так сказано конечно, не по правде как-то. На самом деле произошло это всего два раза за жизнь. Один из которых обернулся Пете жуткой болью, ломающей ребра, берущей его словно на удушающий, заставляя захлебнуться в разбитых надеждах и мечтах на что-то большее, чем просто физическая близость. Второй раз - Игорь Гром. Здесь всё вообще отдаленно, не читает он его, ощущение вот это, потерянность что ли. И охота кинуться в омут с головой и потонуть, да больно так было однажды, что выражение "игра не стоит свеч" уже звучит как кредо по жизни. Поэтому холод стал его оболочкой. Он внезапно притягивал людей к себе, а потом отталкивал с невероятной силой. Закрывался, вызгрызал в себе дыры, глушил эмоции. И всегда прибегал к разным способам: напиться, накуриться травы до амебного состояния, да так, чтобы дышать еле-еле получалось или же просто закинуть под язык слишком яркую на вкус разноцветную таблетку, позже теряясь во времени и мыслях. И сегодня тот день, когда он выбрал самый банальный вариант из этого списка - напиться. Сидел у себя в домике, бухал в одиночестве, пуская клубы дыма от сигарет прямиком в потолок. Прокручивал в голове прошлое, настоящее, будущее, громко вздыхая периодически и доставая новую сигарету из пачки. Примерно через полчаса начались разговоры с самим собой. Он яро спорил со своим "я", что-то доказывал, решал как ему поступить, иногда даже срываясь на что-то наподобие крика. И именно этот полу-крик услышал, проходящий мимо его домика, Игорь. Гром встал наротив окна в ступоре, пытаясь расслышать слова и понять, все ли там в порядке или же стоит вмешаться, вдруг что. Узнал Петин голос сразу же, но не понял, один ли он там, да и на кого кричит вообще. Желание уйти подальше, дабы не навязываться, ведь и так уже было понятно, что Хазин не желал его видеть. А затем осознание того, что может быть вот он, тот самый шанс решить что-то, понять, а может, если повезет конечно, снова почувствовать то самое тепло, несравнимое ни с чем происходящим до этого. Внутри что-то подсказало - идти, словно заставляя ноги сами передвигаться. Ну вот он и пошел, врываясь без стука в домик. Все двери были нараспашку, а из комнаты справа валил дым - значит он там. Прошел немного, застыл, вжавшись в стену. Сердце словно играло на барабанах, начиная пульсировать уже где-то в горле. Раз. Два. Три. Петя увидел фигуру в дверном проёме и резко замолчал. — Ты на кого тут кричишь? - немного дрожащим голосом, поинтересовался Игорь. Хазин быстро моргал, перебирая простынь на кровати руками и нервно прикусывая нижнюю губу. — Ты не против, если я присяду? - снова заговорил Игорь, указывая на кровать. — Н-нет, садись, - громко сглотнув от растерянности, выдавил из себя. — Я все хотел поговорить с тобой, ну об этом... Нашем... Ну, как его... Поцелуе в общем. Гром боялся смотреть в глаза, чтобы вдруг не почувствовать этот непривычный ему от людей холод снова, продолжая бегать взглядом по полу, буквально прожигая его. Петя молчал, пытаясь удержать свою дрожь, лишь бы не показать слабость. — Я не понимаю, что это было до сих пор, если честно... - продолжая свой, по всей видимости, монолог. — Т-так резко всё как-то... Но я тут думал... - пауза, а затем тяжелый выдох. — C-c-cука... - отчаянно набирая в легкие побольше воздуха. — Мне понравилось то, что произошло тогда. — Блять, - в комнате прогремел голос Хазина. — Зачем ты вообще мне это нахуй говоришь сейчас? Зачем, сука? - словно готовясь разрыдаться прямо в эту секунду. — Я-я не знаю... — Ты рушишь всё, блять, буквально всё, что я построил у себя внутри, Игорь. Я же блять не смогу дальше так, не смогу... — Ч-что? О чём ты? Я не понимаю тебя... - весь спектр эмоций и чувств витал вокруг. Они смотрели друг другу в глаза, не желая ни на секунду уводить взгляд в сторону. — Я тоже думал, много думал, пиздец как много, Гром. О тебе, о поцелуе и о том, что ты, блять, позаботился обо мне тогда, но... - Хазин замолчал, замечая, что Игорь переводит взгляд на его губы. — Но я так не могу. Это всё, нахуй, не знаю... Не ходи за мной больше, пожалуйста, не нужно искать встречи, разговора. Я не хочу, не хочу, блять, об этом говорить, понимаешь? - срываясь на крик и нервно размахивая руками, с застывшими слезами в темно-карих. Петя подорвался с места и начал нервно пытаться уложить свои взъерошенные волосы пальцами. Затуманенный алкоголем взгляд был устремлен на сидящего Игоря, пытаясь распознать эмоции. Тот сидел молча, смотря куда-то в одну точку, словно не замечая Хазина, стоявшего перед ним. Внутри, только зародившееся, абсолютное новое для Игоря чувство, которое он только попытался принять, разбилось о скалы с неимоверной силой, откликаясь в сердце чем-то вроде режущей боли, которая раскатилась волнами по всему телу, заставляя еле-еле заметно начать дрожать. Абсолютное не понимание всего происходящего с обеих сторон застыло серой тучей над ними и словно должен был наступить какой-то просвет, лучи солнца должны были раздвинуть темную занавесу, а они закрылись, как железобетонная дверь бункера, которую конечно же можно открыть, но... Нужно время.