Прокрастинация и любовь

***

      Это случилось около месяца назад. Тогда я очередной раз старательно рисовал свой новый шедевр, стараясь не запачкать кровью сильно одежду, и думал о том что мне необходим ещё один человек, ведь краска уже кончается, а картина ещё не закончена. Но, на удивление, одного человека вполне хватило, чтобы нарисовать свою задумку на стене. Задумку? Задумка ли это? Или же очередной порыв моей к чёрту поехавшей психики? Впрочем… Это не играет никакой роли, ведь сейчас всё, что меня волнует — глаза. И я не про рисунок, о нет, совсем не о нём. Я про тот золотой отлив, который в чёрной тени просто ослепляет, но одновременно с этим завораживает, заставляя глянуть в них ещё раз, чтобы вновь не выдержать и отвести взгляд. Что ж так ярко-то? Но мне и не нужно на них смотреть, ведь я могу их видеть при свете Солнца. Не обязательно смотреть в золотой отлив посреди темноты и щурить глаза, отводя их в сторону, ведь эти глаза куда поэтичнее выглядят в лучах не менее яркого дневного светила. Я старался избегать рисования конкретно этих глаз, ведь как нарисовать то, что невозможно изобразить?       И так же сейчас. Я смотрю на бетонную стену, по которой стекла багровая кровь, что недавно бегала по венам какого-то человека, а сам думаю о том, что для рисования этих глаз необходим кусочек Солнца, чтобы им и «разукрасить» эти глаза. Слишком прекрасны. Но я рисую кровью, а дома обычным карандашом, а ни первое, ни второе не даёт даже схожий на жёлтый цвет. Хотя, а зачем? В абсолютной темноте золотые глаза всё равно будут единственным, что привлекает внимание, а каким бы белоснежным не был лист бумаги и какими бы реалистичными не были глаза — в темноте это всё будет всё равно неразличимо чёрным.       Цвета допустимы, но только тогда, когда они уместны. Если ночью каждый рисунок всё равно почернеет, сольется с бумагой и перестанет значить то, что значил днём, при свете, то нет смысла расходовать цвета на бумагу, тратя по несколько часов на то, чтобы всё исчезло за пару минут, пока садится Солнце. Честно признать, даже немного неприятно, что столько сил каждую ночь пропадает. Но ведь даже смотря на рисунок, можно будет отчётливо вспомнить, где и какой цвет, рисуя ту же самую картину, только в своей голове. А может, лист бумаги и есть то, что в твоей голове? Чёркаешь что-то карандашиком, стараешься, вкладываешь в это всю свою душу и силы. Но смотришь на рисунок перед сном и понимаешь, что перед тобой всё слишком тёмное. Тогда ты сам уже «рисуешь» то, над чем так долго трудился. И всё ради чего? Чтобы не разочаровываться, что всё время, потраченное на рисунок, было израсходовано зря? Или просто чтоб не заморачиваться? Все ведь и без того знают, что утром рисунок вновь «расцветает». Но так ли это?       Утро. Твоя голова ещё чиста от дневных дел, которые обычно тяготят тебя на протяжении всего времени, ты подходишь к рисунку, который вновь, после чёрной, бесцветный ночи стал цветным, но видишь, что он иной. Кажется, что кто-то ночью сменил краски и изгибы линий. Но как так? Вчера же было всё хорошо, так что изменилось? Но, бесполезно возмущаться, рисунок уже не перерисуешь, так что приходится мириться с тем, что он другой. То, что так нравилось, стало противным. А может наоборот, то, что так не нравилось во всей композиции, наконец а писалось в картину? Это слишком долгие рассуждение, можно лишь сказать, что каждый раз можно увидеть всё по разному. И даже кровь порой кажется более алой, когда остывшая стекает по стене. Всё зависит от настроения.       Но ведь не с этого начались мои мысли. Глаза. Да, именно про это я и думал, глядя на кровь, стекающую со стены. Почему? Всё очень просто. Это случилось вечером, перед ночной вылазкой, чтобы «порисовать». Бросаю взгляд на своего друга, который, как и обычно, провожал меня внимательным взглядом, пока я собираюсь. Кукловод напоминает взять перчатки, на что я недовольно бурчу, но всё же взял их, ведь сам всегда забывал, из-за чего всегда руки потом в крови, а это наводит на меня некую панику. Скрыв лицо за маской, бросаю короткий взгляд на Кукловод и замираю. Пожалуй, это выглядит странно, что я настолько завис, но он уже привык к такому, так что смотрит на меня лишь слегка удивлённо, ожидая, что я ещё вытворю. Взгляд. Он такой… Непонятный. Всегда можно было понять по взгляду человека его эмоции. Но у Кукловода полностью жёлтые глаза. Тогда как я на протяжении стольких лет нашей дружбы мог понять, что он ощущает? Это было как-то интуитивно, просто смотрел на него, даже не всматриваясь, и понимал, что тому нужно и что он чувствует.       Однако, я художник не просто так и я вижу, как любая эмоция отображается даже в однотонных глазах. Радость в его исполнении слишком очевидна. Её выдаёт всё поведение Кукловода, не припомню, чтоб он хоть раз пытался скрыть радость. Злость и недовольство не такие очевидные. Они проявляются в том, как брови съезжают к переносице, делая его лицо хмурым и недовольным, а в глазах появляются более тёмные жёлтые оттенки, словно грязный, жёлтый цвет. Он более тусклый, чем то, что можно увидеть ночью в темноте, да и, увидь его недовольным посреди тени, то взгляд можно было бы отводить чуть реже, ведь этот цвет не так режет взгляд. Но в тьме он обычно на охоте, а на охоте цвет его глаз приобретает необычно яркий, почти белый цвет и режущее глаз свечение, который так же бывает, если Кукловод в ярости. А стоит ему загрустить, цвет станет более холодным. Но этого не замечают окружающие. А я видел каждый раз и знал, что он ощущает, из-за чего каждый раз мог его поддержать, когда никто не мог. Я замечал боль в его глазах, в боль, радость, вопрос, понимание, сочувствие, усталость. Его эмоции слишком очевидны, так что для меня не составляет труда видеть их в его глазах и проявлять необходимые эмоции.       И теперь вновь возвращаемся к тому моменту, когда я собирался на охоту и посмотрел на друга. Да, слово «непонятный» подходит больше всего. Я всегда знал, о чём тот думает, ведь Кукловод даже и не скрывал от меня ничего. Но не в эту секунду. Я смотрел на лицо друга и не понимал, о чём тот думает, что чувствует. От этого стало даже не комфортно. Я всегда пытался его понять, вот и в этот раз, смотря на него, думаю о том, что же Кукловод думает. — Хелен, что-то не так?       Его голос вывел меня из мыслей, что заставило немного нахмуриться. Хорошо, что он этого не видел из-за того, что на мне маска. — Нет, всё так. Я в порядке, просто задумался. Ты же меня знаешь, у меня так бывает. — Вот именно, что я тебя знаю. И такого у тебя ещё не было. — Эм, ну… Вот, теперь было. Всё хорошо, правда. Задумался о том, где я буду охотиться. — Хм, ладно. Удачи тебе с охотой. — Ага. Спасибо. Кстати, утром ты будешь здесь? — Нет, к утру я уйду. А что? — Да нет, просто интересуюсь. Я всё равно лягу спать сразу после охоты. Так что это не так уж и важно. — Ну хорошо, тогда увидимся уже днём или вечером. — Я не знаю, уйду ли я днём, так что… Посмотрим.       Кукловод кивает на мои слова, а я ухожу из комнаты. Столько вопросов по поводу его мыслей. Но я решил, что это не стоит моего внимания и нужно отправляться на охоту. Нужно ещё не забыть обдумать то, что я буду рисовать. Как бы произвольно не появлялись все мои творения, но перед этим нужно всё равно решить, что я хочу видеть. Но, вопреки всем моим попытками, думаю я только о том, как же необычно выглядят глаза Кукловода, особенно учитывая его однотонный внешний вид. Такие мысли немного заставляют поморщиться, ведь голова должна быть занята совершенно другим, а не этой ерундой. Ну как ерундой… Я всегда стараюсь подмечать в людях что-то необычное и выделяющееся, но сейчас ведь голова должна быть занята охотой, жертвами, «краской» для своих рисунков и самими рисунками. А также полицией… В некоторых районах полиция работает хуже, чем в других, так что стоит выбрать себе район, в котором я буду работать сегодня. Но мысли совсем в другом месте. И как так вышло? Нужно сосредоточиться и всё же продумать эту вылазку.       И мне всё же удалось её продумать. Я довольно быстро переключился на то, как буду убивать и что рисовать в последующем, так что проблем не возникло. Но даже стоя перед окровавленной стеной, я снова теряюсь в мыслях. Когда уже всё выполнено и осталось лишь скрыться с места преступления, я вновь впадаю в ступор, размышляя о том же, что было в моей голове, когда я смотрел на Кукловода дома, перед уходом на охоту.       Бывают такие моменты, когда приходит некое озарение и ты смотришь на мир совершенно иначе. Со мной такое бывало часто, но в последнее время жизнь не казалась уж слишком прекрасной, чтоб в ней что-то подобное находить. В основном, это происходит как-то ненавязчиво и неожиданно. Я могу просто идти по лесу и в один момент в голову словно что-то прилетело, изменив картину, которую я вижу. Не знаю, как это работает. Просто нужно поймать правильную волну, когда всё вокруг, весь этот сгнивающий, мрачный мир будто приобретает краски. Хотя, нет, это не совсем верное объяснение. Краски не появляются. Если я пройду мимо серого, бетонного дома, он не станет другой по цвету. Скорее, даже та серая и унылая картина, что я вижу, станет чем-то другим. Чем-то… Потрясающим и притягивающим. Сложно это так вот объяснить. Если это не прочувствовать на себе, то этого никогда не понять. Ведь вся суть как раз в том, чтобы лично увидеть то прекрасное, каким бывает этот мир. Вот ветви деревьев, такие заурядные, стали неким привлекательным узором на фоне почти белого, затянутого облаками неба, а, опустив голову вниз, можно увидеть надоевших лужах красивые кольца, которые расходятся по воде из-за капель, что падают с кустарников, стоящих рядом с этими самыми лужами. Всё вокруг привлекает глаз.       К этому я и вёл все свои размышления. Получается, что всё прекрасное, что есть перед нами — лишь в нашей голове. В одно время ты проходишь мимо и думаешь о том, какое всё обыденное, надоевшее, серое. Думаешь о том, как не хочешь видеть то, что видишь каждый день. Но ты от этого никуда не денешься. И приходится видеть то, что так надоело, что тебе противно, ведь не видеть этого ты не можешь. Но в один момент, ты понимаешь, что это самое «что-то» становится слишком прекрасным в твоих глазах. Не важно, здание это, город, твоя комната, человек, который всегда поблизости, дорога, надоедающе часто появляющаяся на глазах чья-то машина, какое-то животное, да даже ты сам. Всегда ведь есть то, что вызывает негативные эмоции. Даже если и не негатив, но плохие чувства точно что-то вызывает. И всегда есть тот день, когда «мир заполнят краски». Конечно, это не значит, что всё вокруг станет более цветным, а раздражающие цвета пропадут. Это всего лишь значит, что в какой-то период времени жизнь, какого бы цвета она не была, будет казаться чем-то потрясающим и невероятным.       Всё это лишь небольшое предисловие, чтобы сказать то, что случилось со мной около месяца назад, когда я посмотрел ему в глаза. Это был тихий восторг, искреннее непонимание и даже некий страх. И, разумеется, предательское любопытство. Кукловод всегда провожает меня взглядом. Но я никогда. Я не привык так долго смотреть на людей. Конечно, он не человек, а призрак, но, тем не менее, он им был, а значит к нему это тоже относится. Поэтому, когда он спросил, всё ли в порядке, я немного растерялся. Я и сам не понимал, что мне ответить на этот вопрос, но не скажу же я ему, что просто засмотрелся в его глаза. Это, как минимум, звучит странно. Да, мы друзья и такой, в некотором роде, комплимент не будет им восприниматься как-то негативно, но мне всё равно не по себе, что что-то можно воспринять не так, как это есть на самом деле. Уж такое у нас общество — если делаешь комплимент парню, то на тебя все косо смотрят и уже делают о тебе все выводы. Подумать только, ты мог сказать лишь одно слово, которые заставит всех думать о тебе противоположно правде.       Но, может, всё же есть правда в таких суждениях? Не всегда, но всё же… Я об этом задумался лишь спустя время. Когда началась весна, я понял, что мой мир полностью сменился. Слишком часто замечал за собой то, что все вокруг такие обычные, но вот именно эти глаза казались яркими, притягательными, запоминающимися… Словно тот феномен, когда всё вокруг на какое-то время становится более очаровательным, теперь каждый раз, без перебоев, работал только на его глаза. Разве это нормально? Но я плевал на нормальность и просто наслаждался чем-то столь прекрасным. Да уж, как я был глуп, когда не задумывался о своём поведении.       Всё началось с того, что я подмечая приятные мне черты. Мимика, стиль одежды, уже ранее названные глаза. Но я не думал о происхождении этой заинтересованности. Однако, когда я смотрел на него в тот раз, то я понял, что что-то в этот раз иначе. Прошло много времени, прежде чем я осознал, что конкретно стало другим, но всё же я смог это понять, от чего, честно признаться, стало не по себе. Я чувствую себя иначе. Это было так очевидно, но я всегда отрицал что-то подобное. Но раньше и не было причин что-то отрицать, ведь тогда отрицать даже было нечего. А сейчас, кажется, что я теряюсь в собственных отрицаниях, утопая в них с головой. Беспокоюсь, что каждое моё слово он поймёт не так. Но на деле же боюсь за то, что он всё как раз таки правильно поймёт. Где та грань, чтобы окончательно не утонуть в ничтожных отмазках, которые я пытаюсь придумать для себя? Видимо, никогда. А жаль, очень хотелось бы уже принять то, что есть в моей голове и просто это отпустить. Это было так быстро и незаметно, я даже не успел понять, когда я потерялся. Когда влюбился.       Какая она — любовь? Меня интересует конкретно цвет. Как тот, кто зовётся художником, я должен задать этот вопрос. Первое, что идёт в голову — красный. Но почему она ассоциируется с красным? Мне больше близок для любви более приятный цвет, как, к примеру, светло-зелёный, сиреневый или же лазурный голубой. Ну, нежно-розовый тоже подойдёт. Но нет, почему-то именно красная. Такой вульгарный и режущий глаза цвет, что не понятно, кто столь нежное чувство «разукрасил» в него. Красный больше подходит для страсти и эмоций, таких как обыкновенная влюблённость. Но уж точно не любви. Хотя, может, для кого-то красный не вульгарен, не режет глаз и вообще вполне нежный цвет, полностью соответствующий любви. Ну или для кого-то любовь — это не что-то нежное, а наоборот безудержная страсть и похоть Тогда вполне красный подойдёт. А каков тогда цвет у дружбы? Мне близок жёлтый. Такой светлый и приятный, солнечный цвет. Но все видят это по своему. Каждый видит всё так, как видит только он и никто более. Нужно это обязательно помнить, когда общаешься с людьми. Даже такая небольшая игра, чтобы какому-то слову дать цвет, показывать то, что у каждого своя точка зрения.       Это всё сказано к тому, чтоб обозначить рамки. Какие рамки? Ну как же, мне необходимо было указать на ту проблему, которая существует конкретно сейчас и которая существовала всегда. Люди индивидуальны. Уверен, Кукловод так же видит и любовь, и дружбу, всё своего цвета, который вызывает определённую ассоциацию конкретно у него. И это определённая проблема. Было бы куда проще видеть мир одними взглядами, ведь тогда бы всё стало так просто. Я не могу ему рассказать про то, что меня волнует только потому, что волнуюсь, ведь это может не совпасть с его взглядами и тогда мы поссоримся. Я бы не хотел ссориться с единственным человеком, которому на меня не наплевать.       Поэтому я молчу. Поэтому таращусь на огромный рисунок Солнца, нарисованный кровью на стене. Поэтому вспоминаю этот фрагмент снова и снова. И поэтому я предпочитаю не смотреть долго в его глаза. Чтобы случайно не забыться и не оступиться. Кукловод не глуп, а значит, стоит мне допустить ошибку, и он всё просечёт. Когда во мне зарождалась влюблённость, это казалось таким непривычным и странным, но списывалось на сильную привязанность, ведь он мой друг. Но когда влюблённость заменила любовь, а я наконец понял, что чувствую что-то, чего не чувствуют обычно к друзьям, тогда всё стало предельно ясно. Не знаю, зачем мне это знание, ведь с ним только сложнее. Я пытаюсь избегать его взгляда, касаний, двусмысленных шуток. А не слишком ли палевно, что я так сильно всего избегаю? Хотя, в этом есть определённый плюс быть мной: если я начинаю творить что-то подозрительное, то на меня не думаю что-то сразу, ведь уже давно привыкли к моим странностям.       Определённо, я никогда не смогу признать то, что на самом деле чувствую. Точнее, не смогу признаться. Я уже погряз в этом чувстве любви и безнадёжности, хотя прошёл только месяц с того момента, как я понял, что люблю его. Сколько мне ещё терпеть это? Но, даже если я не признаю свои чувства, я всегда признаю то, насколько прекрасны его глаза. Это слишком прекрасно для меня. Но, если всё когда-то, даже на миг, может потерять свой цвет, могут ли и они потерять то сияние, тот незабываемый огонь эмоций, который я вижу каждый раз, встречаясь взглядом с Кукловодом? Потеряют ли эти глаза свой цвет или же просто я потеряю ту значимость в них, которая сейчас заставляет меня забыть, как дышать? Где кончается то нечто, что я считаю прекрасным, идеальным и очаровательным?