Осознание

Это был какой-то день Шрёдингера. После полубессонной ночи Молли наконец заставила себя что-то сделать (сходить в душ, поставить вариться кофе, не то чтобы это имело какое-то значение), когда пришёл Джон. Он что-то сумбурно объяснял про сестру Шерлока, про остров-тюрьму и что-то про Мориарти, который был мёртв и не мёртв. И про бомбу в ее квартире, которая должна быть, но которой не было, и про собаку Шерлока, которая оказалась не собакой. Молли кивала, но в голове была только одна мысль: все-таки это была игра. Нет, не Шерлока, она же понимала, что он не может быть настолько жесток (хотя в то же время она уже ни в чем не была уверена), но все-таки это была игра. Джону явно было не по себе, когда он закончил свой рассказ. Было очевидно, что он старался найти предлог, чтобы уйти. И пришел он, скорее всего, только чтобы она не беспокоилась при виде саперов и еще каких-то людей Майкрофта, внезапно наводнивших ее маленькую квартирку. Мог бы и не приходить – она бы и сама догадалась, что все это связано с Шерлоком и вчерашним звонком. Иначе и быть не могло. – Молли, если он вдруг здесь появится... пожалуйста... – Джон замялся. Наверное, он хотел добавить «не сердись на него» или «поговори с ним», но сам понимал, что это было слишком большой просьбой. – Как он? – спросила она, не зная, как она себя чувствует после всего. Опустошенной. Выжженной изнутри, скорее. Новость о камерах в ее доме, о возможной бомбе, о том, что Джон и Майкрофт были свидетелями ее разговора с Шерлоком, – все это не имело значения. Она не поверила ему, ни на миг, и в то же время поверила, потому что ей отчаянно этого хотелось. Она знала, что в конце концов он придёт и объяснит, что это был какой-то эксперимент, что-то важное для него... И в то же время не хотела больше его видеть. Впрочем, он даже не пришёл сам, чтобы извиниться, он просто послал Джона. – Я не знаю. Не думаю, что он в порядке. И Майкрофт просил связаться с ним, как только Шерлок объявится. Молли кивнула. – Я позвоню, если он придёт. – Спасибо, – Джон встал, чтобы уйти, и она закрыла за ним дверь. Она просто хотела остаться одна. Долгий, бесконечно тянущийся день дома, поиски хоть какой-то информации в интернете, не увенчавшиеся успехом явно благодаря Майкрофту. Молли подумала о том, чтобы съездить на работу, несмотря на свой выходной – и не смогла себя заставить. Трупы, лаборатория – слишком много там напоминало о нём. Если всё это уже закончилось, значит, он в безопасности. Значит, ему ничего не угрожает, и он скоро объявится. Не у неё, конечно, а если даже придет сюда, то она не станет слушать его объяснений. Он думал, что ей угрожает опасность, он сделал это, чтобы спасти ее. Вот и всё. Можно сказать ему прямо: «Шерлок, не нужно ничего объяснять. Это уже сделал Джон. Спасибо за заботу обо мне. Пока.» И закрыть дверь. Но скорее всего, он просто появится у Джона, и Джон позвонит ей, ведь он думает, что она волнуется за него. А она совсем не волнуется. С Шерлоком ничего не случится. Боже, пусть с ним ничего не случится. Молли даже не знала, что она испытала больше – раздражение или облегчение, когда Шерлок, уже вечером, появился у неё на пороге. Она просто молча впустила его и закрыла дверь. Он прошел мимо нее и сел в единственное кресло в ее гостиной – конечно же, забравшись в него с ногами. Молли старалась не смотреть в его сторону и заняться своими делами, но вскоре тишина стала невыносимой. – Джон беспокоится за тебя. И Майкрофт. – Я знаю. Его голос прозвучал глухо, и это заставило ее взглянуть на него. Он сидел, опершись локтями о колени и закрыв лицо руками. Молли сглотнула. Она ненавидела себя за то, что так любила его в этот момент. И за то, что не могла заставить себя вести себя с ним как обычно. Он все равно знал это раньше, так какая разница? Ничего не случилось, это была жестокая игра, но не его вина. – Ты в порядке? Молчание. – Шерлок? – Я не мог... Она подумала, что он скажет, что не мог поступить иначе, ведь он думал, что спасал ее. Ей не хотелось этого слышать, не хотелось слышать вообще ничего, относящегося ко вчерашнему дню, поэтому она сказала, надеясь, что этого будет достаточно: – Я понимаю. Ей просто хотелось, чтобы он ушёл, и она смогла поплакать как следует и решить, что делать дальше. Она не могла оставаться больше в Лондоне, это было слишком больно, даже если пытаться не видеть его больше. Взять отпуск на пару недель, найти работу в провинции... разница в зарплате будет существенной, но у неё есть сбережения, к тому же жизнь в провинции дешевле. – Я не смог ее спасти, ни тогда, ни сейчас. И я не смог спасти своего лучшего друга, – он прошептал это чуть слышно. Молли почувствовала, как кровь прилила к щекам. Почему, когда ей нужно, чтобы он ушел, он делает что-то, что не дает ей его выгнать? Она пересекла комнату, остановившись напротив него. – Шерлок, это не твоя вина, ты был ребёнком! – Я должен был понять... она просто хотела, чтобы я ее услышал, а я был слишком занят, я должен был... – Шерлок, это не ты убийца, а она, – Молли к нему вплотную и мягко коснулась его колена. Он все еще не смотрел на нее. Его руки были в ссадинах и царапинах – надо бы достать аптечку и обработать их, заметила она, слегка досадуя на то, что опять срывается в заботу о нем, когда всё, что она хотела - это забыть о его существовании. – Если бы я был тогда умнее, если бы я просто смог понять... – Шерлок... – Молли взяла его за руки и отвела их от лица. Оно было мокрым от слёз. – Перестань. Ты тут ни при чём. – Она моя сестра, я любил ее, просто не знал, что она чувствует себя одинокой. – Он вздохнул и заговорил быстро-быстро: – Я все вспомнил. Мы играли с Виктором, мы всегда играли вдвоём, нам никто не был нужен. Она тоже хотела играть со мной, но мы убегали от неё. – Шерлок, так поступают многие дети. Но их сёстры никого не убивают из-за этого. – У меня не было другой сестры, и не было других друзей. – Он улыбнулся грустной улыбкой и продолжил: – До недавнего времени я верил, что у меня никогда не было друзей в детстве... и потом тоже… до того, как появился Джон... потому что мне они не были нужны. Я всегда так считал. Но это была ложь, ложь моего собственного мозга. Если я не могу верить собственному мозгу, как я вообще могу верить чему-то? Молли присела на подлокотник кресла. Она совершенно точно ненавидела себя в этот момент. За то, что думала о себе. За то, что злилась на него минутой раньше. И за то, что не могла не любить его, не могла просто быть ему другом. Он никогда не был настолько откровенен с ней прежде, и она понимала, что это то, в чем он, пожалуй, нуждается сейчас больше всего. И это было тем, чего она не могла ему дать, потому что ей самой было слишком больно сейчас. – Но сейчас у тебя есть друзья. И они верят тебе, потому что ты – это ты. И... это неправда – то, что ты себе напридумывал. Джон рассказал мне, что ты спас его вчера. – Я думал, что спас тебя, но это оказалось ложью. Я был уверен, что решил ее задачку, но оказался неправ. И причинил тебе боль. Прости. Это было больше того, на что она могла надеяться, но все равно слишком больно. – Я не хочу это обсуждать, Шерлок. Только не... этот звонок... Прости, я просто... не могу... – Она запнулась, но продолжила заранее заготовленную речь: – Я понимаю, зачем ты это сделал, и это было глупо с моей стороны... – с ее губ сорвался нервный смешок, – должна была догадаться, что что-то не так... наверное, нам нужно кодовое слово, как "камеи". – Которым бы я не воспользовался, потому что до ужаса боялся бы, что она догадается, а она бы догадалась. Я не мог позволить себе потерять тебя. Потому что это правда. – Что? – тихо переспросила Молли. Она взглянула на него – он выглядел смущенно, слегка неуверенно, но продолжал пристально смотреть на нее. Молли первая опустила глаза вниз, к ее рукам, сложенным на коленях. Шерлок накрыл ее ладони своей, и этот жест заставил ее снова поднять к нему взгляд. – То, что я сказал тебе. Она замотала головой. – Тебе не надо это делать только потому, что я заставила тебя это сказать. – Молли, послушай. Когда я понял, что этот гроб был предназначен для тебя... понял то, что она знала и то, что теперь ты уже не будешь в безопасности, несмотря на все меры предосторожности, и что я могу потерять тебя... – он придвинулся к ней, продолжая сжимать ее ладони, и тихо добавил: – так страшно мне еще не было.