Gone with the leaves

Хината Хьюга проснулась от боли во всем теле. Это была ноющая, местами режущая боль, как обычно саднят порезы. Но больше всего болели глаза. Девушка попыталась их приоткрыть, но не смогла – те были плотно обвязаны тканью. Тогда Хината пыталась протянуть к повязке руку, и тут же острой болью пронзило все предплечье, в которое были воткнуты иголки. Только сейчас Хьюга услышала писк всевозможных мониторов вокруг своей головы, почувствовала присоски на висках и груди, канюлю в носу. Свободной левой рукой девушка сначала сдернула с себя повязку, а потом, не открывая глаз, отключилась от всех приборов. Потеряв ровный пульс пациентки, пульсометр заверещал, как серена. Значит, скоро сюда набегут врачи, подумала Хината. Она до сих пор не осознавала, где находится и почему. Последние воспоминания упорно не хотели выплывать из недр памяти. Глаза получилось открыть не сразу, веки набухли и отказывались слушаться. Да и, открыв глаза, Хината видела все через молочную пленку, об активации бьякугана речи вообще не шло. — Давайте же, работайте! — она постучала себя по голове, словно это было устройство, которое заводится с легкого пинка. Девушка встала и начала на ощупь выбираться из палаты. Из одежды на ней была больничная рубашка, достающая до середины бедра, никакого белья. В качестве аксессуара – толстый слой бинта под грудью. У любого живого существа три реакции на страх – замри, бей, беги. Хината Хьюга всю жизнь выбирала первое, однако жизнь к 25 годам подвела ее к черте, когда начинаешь переосмысливать старые привычки. Она решила убежать. — Хьюга-сан! — по больничному коридору пронесся голос молодой мед сестры, когда темная голова Хинаты высунулась вперед тела в коридор. Рана все еще болела, хотя и была относительно залатана ирьенинами, поэтому Хината и шла, согнутая, как старушка, придерживаясь за стенку. На Хьюга накинулись как минимум четыре мед сестры, поддерживая ее под руку, проверяя пульс, постоянно спрашивая, как она себя чувствует. Этот шум, хоть и успокоил паранойю Хинаты, не прекратился до тех пор, пока девушка не села обратно в свою больничную койку и не проглотила горсть таблеток под надзором шумных работников больницы. — Вы так ослабли! — Перенапрягли зрение! — Еще и яд! — Так близко с сердцем! — Можно потише? — Хината схватилась за голову, ведь она вот-вот грозила раскрошится. Мало по малу фрагментами ее память стала выстраиваться цельной картиной, и вместе с ней, к Хинате вернулись ее глаза. По виду из окна она догадалась, где находится. — Сколько я проспала? — она отпихнула стетоскоп от себя одной рукой, и девушку, что пыталась надеть на нее канюлю, другой. — Хокаге здесь? — Здесь ваш лорд! Не отходил от палаты ни на секунду, всю ночь вас караулил, только что ушел на встречу с Райкаге, — с загадочной улыбкой проговорила одна из мед сестер. — Вы прибыли в Кумо 12 часов назад, вас долго лечили ирьенины, не могли подобрать противоядие, но все, как видите, закончилось удачно. Но вам предстоит еще какое-то время прокапаться здесь. — У меня нет на это времени, мне нужно видеть Хокаге! Хината встала, отшвыривая протянутые к ней, словно змеи, руки и направилась на выход. Девушки за ее спиной подавили смешки и пробормотали что-то про романтику. Наверняка, присутствие гиперопечного Наруто произвело неправильное впечатление на наивных мед сестер, которые и сами были бы не прочь построить молодому Хокаге глазки. Хьюга доковыляла до лестницы, борясь с рвотными позывами от голода (Она практически не ела все дни этой миссии, ведь тогда пришлось бы снять печать, снять маску, и…), но вспомнила, что все еще была в одной лишь рубашке. А щеголять по скрытой деревне страны Молнии без трусов было слишком для пусть и бывшей, но все же наследницы знатного клана. Не то, чтобы она боялась опозорить имя семьи, скорее просто воспитание въелось под корку, а от некоторых установок избавиться невозможно. Вернувшись в свою просторную одиночную палату за одеждой, девушка натолкнулась на четырех, но уже не молодых ирьенинок, а мужчин. Перед ней стояли огромные, как скалы Райкаге, Би, Наруто и Саске. — Хината! — воскликнул Наруто, приближаясь к девушке, у которой от неожиданности чуть не подкосились ноги. — Хокаге-сама, Райкаге-сама, Би-сан, Саске-сан, — учтиво поклонилась Хьюга, и каждый поклон отдался болью в ране, она схватилась за бок. — Что вы здесь делаете? — Узнали, что вы тут лежите, химе, пришли узнать, как вы, и выразить соболезнования, — отозвался Би. Би всегда относился по-доброму к Хинате Хьюга, и постоянно называл ее химе. Хотя та и не являлась больше наследницей Хиаши, поправлять его было бесполезно. Хинату знали в Кумогакуре, она тесно сотрудничала с АНБУ Скрытого Облака и ни раз была здесь на заданиях, останавливаясь у гостеприимных союзников месяцами. Сейчас, преследовавшая ее каждый раз эйфория от красивейшей деревни среди водопадов и скал, омрачилась знанием того, что шиноби этой страны убили ее отца и осквернили его тело, вырезав глаза. Из нее непроизвольно сочилась холодность ко всем, кто носил протектор с их символикой, и на соболезнования она вежливо склонила голову. — Ваш отец был достойным шиноби, — безэмоционально отозвался Райкаге. Хината одернула рубашку вниз и сложила руки на груди, чтобы не чувствовать себя совсем уж голой. Ее молчание нагнало неловкость. — Мы, пожалуй, пойдем; выздоравливай, Хината! — Би-сан по-дружески сжал ее плечо, но даже огромная теплая ладонь джинчурики не смогла растопить ее холодность. Райкаге не сказал на прощание ни слова. Он, в отличие от названного брата, относился к Хьюга с осторожностью, тем же отвечала ему и девушка. Однако им двоим приходилось сотрудничать, ведь отчитывалась она о совместных миссиях не только начальству Конохи, но и ему тоже. Шиноби Облака вышли и прикрыли за собой дверь, не пропустив в палату набежавших мед сестер. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Наруто, оглядывая ее с ног до головы. Он не смущался, и она не смутилась этого пристального взгляда. Она слишком хорошо знала, что для Узумаки она никогда не была объектом вожделения. Он бы не признал в ней девушку, даже если бы Хината предстала перед ним совсем нагая. — Сойдет. Глаза у вас? — лицо блондина неприятно исказилось от режущего слух «вы» -канья и от мрачной холодности, с которой разговаривала девушка. Сейчас Наруто понял, что перед ним стояла совсем не та Хината Хьюга, с которой он рос. Это был совершенно другой человек. И возможно теперь, она для него еще бОльшая незнакомка, чем была при их самой первой встрече в академии. — Вот! — Хокаге достал из кармана коробочку с глазами и передал, поджавшей губы, девушке. — Я раздобуду одежду, и можем выдвигаться, — Хината сделала легкий поклон и уже собралась исчезнуть из пропахнувшей тошнотворными лекарствами палаты. — Подожди, нам придется задержаться, у меня дела с Райкаге, да и ты… — Я в порядке! — грубо перебила она Хокаге; а потом мягко добавила, усмирив крутой нрав. — И я могу отправиться одна. Если вы, конечно, позволите. Наруто хотел было оборвать ее, заставить перестать обращаться к нему в уважительной форме, но потом вспомнил, что именно так его подчиненные должны к нему обращаться теперь. Она - АНБУ, а он – ее лорд, поэтому Узумаки прикусил себе язык. — К чему спешить? Ты еще слаба, в тело попало много яда от оружия, что ранило тебя, да и перемещение сюда забрало слишком много сил, — вступил в разговор Саске. Он все еще немного не верил, немного был в шоке, что его смогла провести девчонка. Он, Саске Учиха, обладатель самых мощных глаз, не смог разглядеть в АНБУ – слабачку Хьюга. Поэтому теперь, не простив себе свою оплошность, мужчина всматривался в нее, пытаясь расколоть все ее секреты. Давно он не ощущал чувство уязвленности. Кто-то смог провернуть что-то прямо перед его носом, и это задело самолюбие Саске. — Через два дня похороны, — тихо проговорила Хината, опуская взгляд на коробочку. — Нужно успеть доставить глаза. Не хочу хоронить его без них. В палате повисла тяжелая тишина, давящая на девушку со всех сторон, даже плечи немного опустились. Опасаясь, что сейчас начнутся слезы, Саске упредительно проговорил: — Я перемещу тебя в Коноху к сроку, но пусть твой организм немного окрепнет, — он пытался вложить в эту фразу всю свою добросердечность, что скопил с предыдущей утешающей фразы, сказанной несколько лет назад, однако вышло, как всегда холодно. — Ты ведь не хочешь все похороны отца проваляться в отключке, верно? Хината подняла на него свои прозрачные глаза. На удивление Саске, они были сухими, без намека на боль и страдания. Без намека на какие-либо чувства вообще. Перед ним стояла фарфоровая кукла, красивая, хоть и немного сломанная местами: царапины на всем теле, шрамы от прежних ранений, но больше всего удивил его пустой взгляд. — Только я не хочу оставаться здесь, эти мед сестры из меня все силы высосут, клянусь. Ее разместили в гостевом котедже Хокаге, выделили просторную комнату с балкончиком на втором этаже. Эта сторона выходила на красиво цветущий сад и водопады – все, как любила Хината, но теперь ей было не до этого. Первым делом она приняла ванну, быстро, не позволяя воде затянуть себя в круговорот мыслей, и, завернувшись в льняное серое кимоно, спустилась в столовую. Было светло, время перевалило давно за полдень, когда для ужина рано, а для обеда уже поздно, и вся прислуга, почему-то отсутствовала. — Я отослал слуг, подумал, тебе нужен покой, а то они шумят, как курицы-наседки, — сказал ей Наруто, увидев, что девушка ходит, словно в поиске кого-то. — Быть Хокаге, конечно, приятно, но вот излишняя услужливость начинает меня бесить. Хината не ответила ничего, за нее сказал ее желудок, издав какой-то древний боевой клич, призывающий дождь из еды. Девушка, смущенно поджав губы, посмотрела на Узумаки, в надежде, что он проигнорирует подобное обращение ее организма, но он опять без толики застенчивости посмотрел на нее, лишь несколько мгновений, а потом встал, и по-хозяйски начал орудовать на кухне. Через десять минут перед Хьюга стояла тарелка с жареными в яйцах тостами, пахнущая так аппетитно, что, казалось, одним запахом уже можно было наестся. — Кто бы мог подумать, что Наруто Узумаки научится готовить что-то кроме заварной лапши, — впечатленно хмыкнула девушка. — Кто бы мог подумать, что Хината Хьюга научится шутить, — не остался в стороне Хокаге. — Я всегда умела! Просто не показывала, ммм… это божественно! — Хината не лукавила, впрочем, она была такая голодная, что даже земля в саду ей показалась бы деликатесом. — Благодарю, Хокаге-сама. — Давай без «Хокаге-сама», пожалуйста, Хината, это так странно, — Наруто весь сморщился от того насколько он чувствовал себя неловко. Это «Хокаге-сама» словно лезвием прошлось по их дружеской атмосфере. Он закинул мысли об отношениях «Хокаге-подчиненный» глубоко и надолго. — Почему странно? Вы – мой лорд, а я – ваша АНБУ, здесь нечего стесняться, — почти серьезно проговорила девушка. — Хватит, а то мне начинает казаться, что ты специально меня дразнишь! Что с тобой вообще сделали эти несколько лет, что мы не общались? Хината отложила тост, перегоняя остатки еды во рту с одной стороны на другую, и задумалась. — На самом деле, мы никогда не общались по-настоящему, Наруто, — сказала она медленно, без грусти. Узумаки хотел было возразить, а как же тот случай, когда… или вот еще… Но ничего не шло на ум. Он знал о Хинате Хьюга, знал о ее семье, о непростых отношениях с Неджи, о том, что у нее иссиня-черные волосы и те еще глаза! Что она до невозможности робкая, но на поле боя ей можно доверить свою спину. Но вот ее саму, кто такая эта химе легендарного клана, он не знал. И он проглотил этот упрек. — Ты стала очень сильной, невероятно сильной, Хината, — сказал Хокаге, задумчиво глядя ей в лицо, пока она доедала последние крошки. — Не стоит льстить мне только потому, что я стала калекой, Господин Хокаге, — почувствовав неловкость от такого пронзительного взгляда и тихого вкрадчивого голоса, отшутилась Хината. Наруто рассмеялся, и Хьюга позволила себе улыбнуться тоже, за компанию. Она совсем успела позабыть, что когда-то до смерти была влюблена вот в это, сидящее напротив нее лицо. Она ведь дважды кидалась закрывать его своим телом от опасности, не боялась отдать жизнь. Вот ведь дура! – подумала она, вспоминая себя, жалкую, с капающей изо рта кровью и слезами в глазах. Не зря он отверг ее тогда. Хината давно выучилась не стыдится воспоминаний о своей беспомощности, однако эти были одни из болезненных, хотя и не вставали в один ряд с темой отношений в клане, отца и Неджи. От воспоминания последних, настроение девушки совсем упало, она, на миг почувствовавшая легкость, которую ей подарила беседа с Хокаге, снова согнулась от тяжести огорчений, что грузом лежали на ее плечах. Это почувствовал и Наруто, даже не пребывая в состоянии отшельника. Если раньше он проявлял эмпатию только к людям, судьба которых казалась ему схожей с его собственной, то теперь научился понимать людей и с отличными проблемами. Он обошел стол и заключил девушку в объятия. Вот так просто, без предупреждения и разрешения, и в этом был весь Наруто Узумаки. Хината уткнулась носом ему в солнечное сплетение и почувствовала, как тяжесть груза распределяется на двоих, а так как Наруто был намного сильнее ее, он взял на себя основную часть. — Как бы мне не хотелось поболтать с тобой, — он погладил Хьюга по голове, чуть отстраняя ее от себя. — Мне нужно работать, а тебе - отдохнуть. — Как скажите, господин! Хината шуточно поклонилась, вызвав у Хокаге смешок, и поднялась к себе в комнату, где закрыла дверь и впервые за очень долгое время улыбнулась по-настоящему.