Gone with the leaves

Саске Учиха проклял свой язык, что пообещал доставить Хьюга в Коноху к похоронам отца. Он не любил тратить свое время в пустую, а находясь в стране молнии, рядом с Би и Райкаге, отношения с которыми у него, мягко сказать, были натянутые, Саске становился нервнее с каждой секундой. Конечно, это не сказывалось на его внешности. Саске Учиха всегда идеально держал свою наружность, тогда как внутри творилось черте что. У него так еще с детства. В Кумо он был уже второй день, и второй день взаперти сидел в своей комнате, без возможности поговорить со своими соседями: Наруто постоянно был либо за работой, либо на официальных встречах, а Хината продолжала спать и набираться сил перед перемещением. В ее комнату заходила лишь прислуга, чтобы принести-унести еду, и пару раз заглядывал сам Узумаки. Не то, чтобы Саске страстно желал с кем-то поговорить, особенно с этими двумя, но и пялиться в потолок было невыносимой скукой. Если бы не принцесса клана Хьюга, а точнее обещание, данное ей, он давно бы был где-нибудь с более сухим климатом. Они договорились переместиться рано утром, еще до завтрака. Наруто полагал, что у Хинаты должны быть какие-то дела, связанные с организацией похорон, поэтому, стоит отправиться заранее, выделив хотя бы час на то, чтобы прийти в себя, унять головокружение и тошноту от перемещения. Девушка была не в лучшем состоянии эти дни, и они не могли понять, вызвано это разрушающим действием яда, или она так тяжело переносит смерть отца. Однако они были правы по всем двум пунктам. Яд и вправду нарушил циркуляцию чакры и повредил некоторые танкецу. Противоядие смогло остановить распространение, но нанесенный ущерб, к сожалению, залечить ирьенинам Облака не удалось. Хината не особо переживала на счет этого, ведь в Конохе работали два самых выдающихся ниндзя-медиков, которые в два счета поставят ее на ноги. И при всем при этом, девушка не могла перестать думать об отце. Хьюга спустилась вниз в том же сером льняном кимоно, всю ее форму разъел яд, не пощадил ни маску, ни сандалии. Она была бледнее обычного, что сразу бросилось в глаза Саске, однако он решил умолчать об этом. Наверняка о ее бледности попечется Наруто, когда явится наконец в гостиную. Саске и Хината прождали его полчаса, но Хокаге все не было. Его не было ни в его комнате, ни в отведенном ему для работы кабинете. Через еще 15 минут явился клон и передал, что Седьмой застрял в резиденции Райкаге по важным делам Альянса. — Хината, обещаю, я буду в срок к похоронам! — сказал теневой клон с улыбкой, прежде чем испариться. Хьюга нахмурилась. Ничего подобного она не ждала и даже не подумала пригласить его на похороны, ведь это не тоже самое, что сходить съесть данго или посмотреть кино. Зачем чужому человеку омрачать себя траурной атмосферой недружелюбных к инородным организмам Хьюга? Однако стало тепло глубоко внутри, где еще при первом их разговоре на кухне что-то колыхнулось, словно росточек под толстым слоем пепла начал прорываться наверх, к солнцу. — Готова? — Саске оттянул руку, приглашая Хинату нырнуть буквально под крыло его плаща. — Да! — помня предыдущий опыт, она схватилась крепко за одежду Учиха и зажмурила глаза. Саске активировал риннеган, приподняв челку единственной рукой, и их тут же скрутило в тугой узел пространственным перемещением, голова, казалось, не выдержит такого давления, а органы стремились вырваться из тесного организма. — Все трусишка, можешь уже отлипнуть от меня, — холодно ухмыляясь сказал Саске, когда вращения закончились. —Еще секундочку, — пропищала Хьюга, чувствуя, что земля странно накреняется у нее под ногами. Хината переместила руки со смятой ее ладошками рубашки мужчины на свои колени. Они не переставали дрожать, как дрожит все тело во время болезни, а она и вправду была больна. Девушка пару раз сделала глубокие вдохи-выдохи, повторяя, как мантру, что все хорошо, что она в порядке. И в конце концов ей действительно стало лучше. Теперь Хината чувствовала твердую землю под ногами и подняла голову. Они вдвоем стояли посреди кланового поместья, шикарных домов в одном едином стиле. Это был квартал Хьюга, и у Хинаты снова закружилась голова, теперь от обилия кланового мона. — Ты притащил меня в клан? — напуганнее, чем самой хотелось, спросила Хината, будто и сама не видела, что стоит прямо напротив своего дома. — Хината-сама? — раздалось из-за угла. К ним навстречу легкой трусцой бежал Ко – джоунин Хьюга. Он был ее охранником в детстве, сражался с ней плечом к плечу в битве за Коноху и на войне. Теперь, в мирное время, он стал образцовым семьянином с женой из клана и четырьмя детьми, хотя было ему чуть больше тридцати. — Хината-сам… Хината-сан, — он смутился от того, что не знал, как теперь называть свою бывшую химе. — Не верю, что это вы. Были бы они нормальными людьми, они бы обнялись, пожали бы друг другу руки, как боевые товарищи и просто те, кто провели много времени вместе, но они были Хьюга, Ко уж точно, и все, что они могли друг другу позволить, как Хьюга, скупые поклоны и кивки. — Рада тебя видеть, Ко! — отозвалась Хината, она и правда была рада, вот бы при других обстоятельствах. — Так вы теперь вернетесь? — Нет, извини. Девушка не знала, как закончить этот и не начавшийся неловкий разговор. Тут вмешался Саске, про которого Хината на миг успела позабыть. — Простите, нам нужно спешить, — он почтительно кивнул Ко и взял Хьюга за локоть. — Идем. Учиха не знал, почему сделал это, но увести ее куда подальше от жалостливого взгляда и неловкости – первое, что пришло в голову, как рефлекс. Девушка ответила на поклон своего соклановца и позволила Саске увести ее к воротам собственного дома. Того самого, в котором она прожила всю свою жизнь. Конечно, нападение Пэйна разрушило всю Коноху до основания, и сектор Хьюга был не исключением. Но восстановили здесь все по старым чертежам, не отличить. Только было все поначалу слишком новым, по мерзкому новым: половицы не скрипели, и в саду вместо огромных многолетних деревьев были одни кустики. Сейчас, взглянув на ухоженную улочку, у Хинаты проснулись воспоминания из глубокого детства, когда отец еще ничего не ждал от нее, когда и она сама не была к себе так строга. Шумно выдохнув, Хината вошла сначала во внутренний двор, а затем и на террасу, стянув босоножки у порога. Она передвигалась очень медленно, будто шла вброд, или преодолевала метровые сугробы. Саске сначала хотел остаться за воротами, но, как только он отпустил локоть девушки, она схватилась за край его плаща, словно боялась утонуть здесь, а он был спасательным жилетом. Она не решалась. Не решалась постучаться, как незнакомка в свой собственный дом и не решалась войти на правах хозяйки. За нее это сделал Саске. Он приоткрыл седзи и первым сделал шаг за порог. Внутреннее убранство дома было очень аскетичным. Гостиная представляла собой только диван и стол у окна с высокой табуреткой. Никаких стеллажей с книгами, фотографий на стенах. Все строго минималистично, как можно охарактеризовать и самих Хьюга. На стуле, спиной ко входу сидела девушка с длинными шоколадными волосами в черном траурном кимоно. — Проваливай! —хриплым голосом проговорила девушка. Она сидела с ровной спиной, жесткая и холодная, даже не обернулась, чтобы посмотреть на вошедших. — Я принесла его глаза, — также спокойно, под стать сестре, сказала Хината и достала из складок кимоно коробочку. Саске смотрел на девушек и, вопреки своему характеру, по-настоящему удивлялся. Не каждые незнакомцы были так далеки друг от друга, как эти сестры. Они были похожи не только внешне, конечно, все Хьюга до боли похожи между собой, глазами, длинными густыми волосами и аристократическими чертами лица. Но они были похожи в своей холодности и в своем горе, которое несли молча. И при этом выглядели чересчур контрастно: Ханаби в темном одеянии, Хината - в светлом. — Оставь их и выметайся прочь! Как ты посмела перейти порог этого дома? — Ханаби, — устало обратилась к сестре Хината. — Позволь мне попрощаться с ним. — Ты сделала это три года назад! — надрывисто крикнула Ханаби и впервые повернулась, шоколадные пряди непослушно упали на лицо, вены на висках вздулись, она видела их насквозь. — Парня притащила, боялась, что тебя здесь прикончат? Она с отвращением посмотрела на Учиху, долго не отводя глаз, сканируя всю его внутренность. А потом погасила бьякуган и, сгорбившись, повернулась вновь к столу. — Не беспокойся, все ведь понимают, что не справятся с тобой. — Я просто хочу попрощаться с ним, — тихим вкрадчивым голосом сказала Хината, она не умоляла и не просила, даже в глазах было как-то пусто. — У тебя был шанс! Все три часа, когда он умирал, он звал тебя попрощаться, но ты не пришла! В комнате стояло эхо последних тяжелых слов, и в пустом огромном доме оно было просто невыносимым. Ханаби молча смотрела на свои руки, Хината на коробку с последним, что осталось у нее от отца. — Пожалуйста уйди, ты сделала достаточно, чтобы разрушить эту семью, — прошептала Ханаби. Саске стоял недвижной стеной возле Хинаты, даже его одеревенелое сердце беспокойно забилось, при виде этой боли, которая так напомнила ему его собственную. Учихе показалось, что в глазах Хинаты блеснули слезы, но, верно, это была игра света, первых лучей в Конохе, ведь девушка недрогнувшим, спокойным голосом проговорила: — Хорошо, я ухожу. Она подошла вплотную к своей сестре. Такая родная, но такая далекая Ханаби еще сильнее отвернула голову, чуть шею не вывернула, чтобы показать, насколько неприятно ей смотреть на Хинату. Девушка положила коробочку рядом с руками сестры, на секунду задумавшись, чтобы накрыть ее ладони своими. Ханаби никогда не была неженкой, ей были чужды сентиментальные глупости, к которым она относила прикосновения и различные способы проявления любви. А сейчас, когда из нее исходила такая острая ненависть, Хьюга-младшая запросто могла перерезать ей глотку, Хината была уверена. — И, старшая сестра, — громко окликнула ее Ханаби, когда они с Саске были на пороге. — Ты ведь не думаешь, что мы ждем тебя на похоронах? Хината в ответ лишь вскинула голову и вышла из дома. Также с высоко поднятой головой она прошлась по кварталу Хьюга, пока люди выглядывали из своих двориков, перешептываясь между собой. Несложно было догадаться, о чем. И только за пределами квартала Хината со стоном опустила плечи и голову, придерживаясь за рану. Так они и шли, молча, плечом к плечу до другого конца Конохи, где располагалась квартира девушки. Саске не понял, что произошло. Не помнил, как он шел, поддерживая мертвецки бледную Хьюга за локоть. Он так был сосредоточен на ней, следил за ее дыханием, ловя любые изменения на фарфоровом лице. А в следующую секунду уже заваривал чай на ее крохотной кухне, поминутно оборачиваясь за спину, чтобы проверить, что девушка не растаяла, что вот она сидит, забравшись на стул, притянув к себе колени, и смотрит в окно. — Забавно! — Хината первая нарушила молчание. — Я так стремилась убежать от клана, что даже квартиру купила на другом конце деревни, и вот, смотри! — она кивнула на окно, за которым простиралось кладбище Конохи с огромным монументом в честь павших героев. — Теперь буду жить по соседству с отцом. Саске разлил чай по крохотным чашечкам и поставил одну сначала перед Хинатой, а потом около своего стула. Сражаясь с шиноби, он никогда не чувствовал себя неполноценным без второй руки. Его техники были также смертельны, скорость и мастерство владения оружием не страдали. Но когда дело доходило до каких-то бытовых вещей - тут Учиха жалел, что не согласился сразу на протез, как у Наруто. Может стоит все-таки засунуть свою гордость подальше и попросить Цунаде? — Мне нужно переместиться за Наруто обратно в Кумо, он ведь обещал тебе прийти, — внезапно вспомнил Саске. Хината кивнула, не глядя на него, и в следующую секунду мужчина испарился, оставив свой чай полным до краев. Хьюга подумала, что он просто нашел повод слинять из этого депрессивного царства. Она вообще была удивлена, что любезность Учихи распространялась на нее так далеко. Однако ей было приятно иметь кого-то рядом, как залог того, что она не раскиснет. Хината слишком долго училась сдерживать эмоции и чувствовала, что эта ее сдержанность теперь трещит по швам. Вот и сейчас в глазах зажгло. Нет, надо просто подождать, пока придет Саске с Наруто. Тем временем стрелки часов поднимались к 11 – времени, на которое назначили похороны. Это ей по секрету сказала единственная, поддерживающая с ней контакт Хьюга – старая бабушка Юи. Она вырастила двух девочек Хиаши и всегда была им как родная. Ей было тяжело смотреть, как рушится семья, частью которой она была, пусть и неформально. Именно Юи первая рассказала Хинате о том, что на Хиаши напали. О том, что он ранен и просит ее вернуться домой, просит поговорить с ней последний раз. Сестра даже не обременила себя коротким посланием. Как только Хината узнала, что случилось, она от имени Ханаби написала запрос и лично попросила Шикамару назначить ее на эту миссию. Нара знал о Хинате еще с того момента, как Какаши предложил ее кандидатуру в АНБУ пять лет назад. Мысли Хинаты начали возвращаться к ее первым миссиям в качестве АНБУ, к тому, как она ушла из дома и перестала посещать мероприятия клана. Тогда она еще не разорвала связи с Хьюга окончательно, но уже была отдалена от семьи. Хината встала со стула, походила взад и вперед, чтобы отогнать мысли. Она жутко завидовала людям, которые не обладали способностью рефлексировать, ведь ее мысли постоянно находились в хаосе постоянного самокапания. На кладбище уже стали собираться люди в одинаковой одежде, с одинаковыми волосами, с одинаковыми глазами. На церемонию пришел весь клан – того требует традиция, ведь хоронят не просто кого-нибудь, а главу! Хиаши Хьюга! До этого в храме провели церемонию очищения и теперь тело отца Хинаты было готово к тому, чтобы скрыться навсегда от этого мира под крышкой гроба и толстым слоем земли. — Уже началось? — раздалось над ее ухом. Она сдержала в себе испуг, хотя появление Учихи и было неожиданностью. Он стоял перед ней, как ушел – в рубашке и брюках, плащ по-прежнему висел на спинке стула. Саске был один. — У него дела. Хината понимала. Наруто слишком много работал на новой должности. К тому же, он, несмотря на то, что по неосторожности пообещал быть с ней в этот час, в сущности ничего ей не должен был. Хината понимала. Она даже не расстроилась. — Наруто Узумаки не сдерживает общения! — усмехнулся Учиха, наблюдая, как клан Хьюга продолжает собираться у монумента огня. — Дожили. — Ты тоже не обязан быть здесь! — напомнила Хината, она не хотела чувствовать себя ребенком, к которому пристроили няньку. — Я знаю, - отозвался он, но все же остался. Они стояли и смотрели на ритуал погребения, как закрытый гроб опустили в яму и торопливо начали закапывать, потому что, по закону жанра, в небе сгущались темные тучи, грозясь обрушится ливнем. Капля за каплей падал дождь на землю, человек за человеком уходили Хьюга с кладбища, пока около могилы не осталась стоять одна Ханаби. Она не знала, что Хината живет в этой квартире, иначе бы обязательно бросила сюда гневный взгляд. Так, почему-то, казалось Хинате. Наконец, ушла и Ханаби, и девушка отошла от окна и села за стол к нетронутой чашке чая. — Нормальные люди вспоминали бы сейчас что-то приятное о своем родителе, — прошептала Хината, когда Саске устроился возле нее на стуле явно маленьком для его габаритов. —Но я не могу вспомнить об отце ничего хорошего! Она замотала головой, словно подтверждая, там действительно нет ничего хорошего. — Когда я проиграла сестре тот спарринг, он сказал, что только одна из нас достойна называться его дочерью, и это не я. То же самое он сказал и Куренай-сенсей, когда та спросила, не беспокоится ли он, что я, как наследница клана и его старшая дочь, могу погибнуть на миссии. После моего проигрыша Неджи он вообще перестал смотреть на меня. Хината говорила ровно и спокойно, как люди говорят о погоде. А Саске терпеливо слушал, с каждой секундой понимая, что находится здесь не потому, что он «головой отвечает за Хинату», как пригрозил ему Наруто, а потому что хочет услышать ее историю и ее боль. Он привык жалеть себя, и жалел все жизнь. Потом он стал так же жалеть еще и Наруто. Они вдвоем были похожи в своем несчастье быть сиротами. Вот теперь и она сидит перед ним, сирота. Только в отличие от Учихи и Узумаки, у которых о родителях пусть мало воспоминаний, но это воспоминания о том, как их любили, Хината – совсем другой случай. И было бы хорошо, если бы это хоть как-то уменьшало боль потери. Но нет, никак. — Я не понимаю, почему, несмотря на все это я продолжаю любить его так сильно! Хината почувствовала, как внутри накатывает волна отчаяния, и она вот-вот разобьется о ее сознание, тогда не избежать слез, и конец ее выдержке. Шиноби не должны показывать эмоций. Шиноби не плачут. — Знаешь, — Саске наконец-то подал голос. — Ты не будешь менее сильной, если позволишь себе немного поплакать. Она подняла на него удивленные глаза, будто он сказал ей какую-то немыслимую истину. Хьюга хотела плакать. А еще раскрошить этот стол, за которым они сидели, разбить чашки все еще полные чаем до краев. Она хотела выть и стонать, пока голосовые связки не разорвутся, но не была уверена, что может. В голове стоял какой-то блок, который запрещал ей чувствовать что-либо на протяжении многих лет, и Хината не понимала, достаточно ли она сильная для того, чтобы разрушить его. — Ну а если кто и назовет тебя слабой, просто надери им задницу. Хината улыбнулась, не подавив смешка. И этот смешок плавно перешел в всхлипы. — Боже! — она прикрывала ладонями лицо,— Что же я наделала! Хината понимала, что Ханаби была права. Она разрушила эту семью. Сначала мама, потом Хизаши, затем Неджи. Она была виновата в их смерти, пусть и косвенно. А теперь и отец, которого она игнорировала три года. Три года он писал ей, пытался наладить контакт, а она отправляла нераспечатанные конверты обратно и не возвращалась в Коноху месяцами. Она до последнего не верила, что отец при смерти. Сначала думала, что это уловка, чтобы встретиться с ней. Потом была уверена, что его вылечат. Но на самом деле она просто струсила. Хината Хьюга, что не боялась рисковать жизнью, струсила перед своим умирающим отцом. — Я не так уж и сердилась на него, — призналась она Саске. — Мне вообще-то было все равно, и я почти даже все простила, просто хотелось помучить его, как он мучил меня все мое детство. Я не думала, что что-то может случится. Он всегда был таким молодым и сильным, и это ведь всегда случается с кем-то другим, да? Что я наделала! Саске даже не думал ее успокаивать, ему не хотелось сказать ей: «все в порядке, ты не виновата». Хотя бы потому, что все было, очевидно, не в порядке. И ей не нужно было убедить себя в своей невиновности. Ей нужно было принять свою вину и простить себя. Но, судя по состоянию Хьюга, до прощения ей было слишком далеко. Она уже устала всхлипывать и вытирать соленые дорожки с щек, девушка просто сидела с закрытыми глазами, позволяя слезам стекать по лицу и падать на столешницу. — Был бы сейчас Наруто здесь, он бы нашел, что сказать. — Нет! Сейчас мне не нужны слова. Так они и сидели рядом, под звуки рвущегося на части неба, пока дождь тарабанил по крыше, по подоконнику через открытое в кухни окно, по надгробной плите Хиаши Хьюга. Она тихо плакала, а его рука лежала рядом, не нарушая ее границ, но в случае, если понадобится, если тьма начнет ее захватывать, оседая в каждом органе вязкой жижей, если она начнет захлебываться страхом не выплыть из этого горя, она сможет схватится за него.