Gone with the leaves

В тот день, когда Шикамару объявил Наруто о пропажи отряда АНБУ, Хокаге все же принял решение отправить на миссию одного Саске. Он на секунду представил, что несколько дней не получает сообщения от Хинаты, и сердце его сжалось. Он не хотел пускать ее на эту миссию, да и на любые другие. В его сознании стерлась та Хината Хьюга, которую он видел на задании по возвращению глаз Хиаши: сильную, смелую фурию. Сейчас она была для Наруто девушкой, что не любит обниматься и чистит зубы левой рукой, хотя правша, она поджимает губы, когда сосредоточена, настаивает, чтобы окна в ее квартире всегда были плотно зашторены. Узумаки не мог перенести это хрупкое, на его взгляд, создание в рамки сражения. Возможно потому, что он сражался тогда плечом к плечу с Ястребом, которого Наруто совершенно не мыслил одним целым со своей девушкой. Нет, он не видел в Хинате шиноби. Поэтому заботился о ней больше, чем ей это было нужно. Прошло полгода с тех пор, как ушел Саске. Жизнь в Конохе текла своим чередом, тогда как в его реальности жизнь почти остановилась. В штаб Хокаге лишь раз в месяц приходили донесения о том, что Учиха не нашел ни АНБУ, ни странного шиноби со способностью останавливать сердца. Последним своим письмом он сообщал, что следы привели его в страну Молнии, и с тех пор от Саске не было слышно два месяца. Так случалось раньше, он мог пропасть и вовсе на полгода, на год. Он не чувствовал себя обязанным отчитываться, если не происходило ничего существенного, Наруто лишь надеялся, что и этот случай – всего лишь его привычка. Он бы и не переживал так, ведь был уверен – Саске Учиха – неубиваемый экземпляр. Узумаки доверял ему больше, чем самому себе, однако Скрытое Облако, что и раньше проявляло к нему отвращение, окончательно взбесилось. — Вы хотите сказать, что бывший нукенин, который пытался убить моего брата, сейчас затерялся где-то на территории нашей страны? — верещал Райкаге в маленьком экране телевизора во время видео-переговоров Каге. — Саске Учиха был оправдан по всем статьям, и вы, Эй-сама, под этим подписались, так что предлагаю не ссылаться на его прошлое. Он доказал, что заслуживает уважения и доверия всех пяти Великих Стран, — Наруто пытался сохранять свое самообладание, для этого за монитором стоял Нара и постоянно жестами призывал Хокаге к спокойствию. Отношения с Молнией ухудшались с каждым звонком и с каждой встречей. Райкаге требовал снижения торговых тарифов и пошлин для своей страны, заключал за спиной Альянса договоры с другими странами, создавал военный контингент на территориях соседних малых государств. Все это беспокоило Суну и Коноху, тогда как оставшиеся две великие страны закрывали на эти действия глаза. В верхушке страны Огня долгие недели проходили дебаты. Дайме и старейшины видели слабость Наруто в том, что тот церемонится со старым дураком из Кумо. Они настаивали на открытых военных действиях, чтобы пресечь подобные гегемонистские порывы как у страны Молнии, так и у других стран, если появятся. Но Наруто и многие, кто его поддерживал, не хотели вновь развязывать войну, да еще сейчас, когда на пороге новый неизвестный враг, и нельзя его недооценивать. Однако, несмотря на это, напряжение в Альянсе все росло. Все действия Кумогакуре были провокационными. Сначала они отозвали своих дипломатов из страны Огня, а теперь: — Если в течение недели Саске Учиха не будет выведет из страны Молнии, мы разберемся с ним сами, своими методами, — заявил Райкаге и отключился. Наруто понимал, что Саске шиноби Облака навредить не смогут, но потасовка с бывшим нукенином на территории другой страны может плохо сказаться на и так держащемся на соплях мире. На письма Учиха не отвечал, приходилось думать о других мерах. — Нам нужен поисковый отряд АНБУ, скажи Какаши-сенсею, чтобы подобрал подходящий, и пусть выдвигаются немедленно, — распорядился Наруто и стер тыльной стороной ладони пот с лица. Он все жаловался на нехватку адреналина в новой работе, и вот, пожалуйста. Сейчас от его дипломатии зависело, отправится Лист снова на войну или нет. *** Хината сидела на кухне большого дома, отогревая ноги в теплых тапочках, в руках был горячий чай. Она пришла навестить бабушку Юи. Впервые за много месяцев та пригласила Хинату в свой дом, как раз, когда до дня рождения девушки оставалась неделя. Она попивала чай, подобрав замерзшие ноги под себя и смотрела, как бабушка готовит праздничный торт из печенья. Рановато, но все же. Хьюга снова почувствовала себя маленькой девочкой, и ей стало тепло, как не было уже очень давно. Бабушка Юи в прошлом была одной из старейшин клана, она отказалась от поста сразу после инцидента с Хизаши, которого вырастила. Поэтому, несмотря на отношения внучки-бабушки, Юи сразу приступила к делу, развеяв все приятные воспоминания Хинаты о детстве. — Что ты решила делать с меткой? — этот вопрос прозвучал так резко, что девушка опешила. — Ничего. Ханаби не предпринимает никаких шагов уже больше полугода, у меня есть основания полагать, что ее угрозы - всего лишь блеф, — Хьюга столько раз провертела эту ситуацию в голове, что в конце концов совсем перестала переживать по этому поводу. — Я бы не стала так недооценивать твою сестру, а тем более наших старейшин, — бабушка Юи поставила торт на середину стола, и сама села напротив Хинаты. — В клане последнее время совсем неспокойно, всех тревожит ситуация с Покупателем. Многие хотят видеть тебя главой, как самого сильного члена Хьюга. — А другие предпочитают видеть меня мертвой, чтобы Покупатель не заполучил мои глаза, так? Я догадывалась, — но ее эти догадки не пугали. Акира была для Хинаты связующим звеном с сестрой, и иногда докладывала, что слышала на улицах квартала. К тому же, несмотря на все обиды, Хьюга старшая переживала за Ханаби. Остаться без отца и сразу стать главной клана в 20, когда мозги не на месте, и хочется пожить еще чуть-чуть, как человек, а не надежда всех Хьюга. Тем более в последнее время ей должно быть еще тяжелее, раз собственный клан отвергает ее, как слабый, ненужный орган. Хината знала, какого это, и родной сестре этого чувства ни за что бы не пожелала. Но последние месяцы даже Акира не знала, что происходит с Хьюга-младшей. Она совсем закрылась от всех, бабушка Юи подтвердила, что Ханаби перестала выходить, и все заседания проводила не в доме клана, а у себя в кабинете. — Недавно я зашла проведать ее, но меня не впустила охрана. Теперь ее около дома больше, чем было во время войны. Я переживаю за нашу малышку Ханаби, — бабушка Юи покачала головой. — Она больше не малышка, бабушка. Ханаби теперь глава клана, к тому же, она всегда была взрослее меня. Думаю, она со всем справится. Кто, если не она? Хината продолжила есть торт, прямо ложкой из общей тарелки, пытаясь выглядеть спокойной, хотя саму рвало на части от беспокойства за Ханаби. Она уже неделю обещала себе написать сестре с просьбой о встречи. Ей хотелось увидеть младшую Хьюга, и убедиться, что с ней все в порядке. Хотя какой порядок в такое время может быть? — Ладно, оставим все эти клановые проблемы, сил на них нет, — бабушка придвинулась к Хинате ближе с лицом главной сплетницы. — Расскажи мне лучше про Хокаге! — Что не так с Хокаге? — состроила Хината самое невинное личико. — Не строй из себя дуру, Хината Хьюга! — шуточно стукнула кулаком по столу Юи. — Вся деревня только и говорит, что о вас двоих. Все ждут свадьбу. Хината поперхнулась чаем и долго откашливалась. — Вау… свадьба, говоришь?! Мы на самом деле ни о чем таком не думали, и вообще… Хината с Наруто и сами не заметили, как новость об их романе распространилась далеко за пределы компании друзей, что видели их вместе как-то после общих посиделок. Для Хьюга уже перестало быть катастрофой то, что отношения, которых она не хотела, стремительно развивались все эти полгода. Она начинала принимать их, также, как и Наруто со многими его привычками, от которых ее по началу воротило, например, целоваться или спать в обнимку. Сначала в ее квартире появилась вторая щетка, затем в его шкафу освободилась целая полка для женских вещей. Сложно было сказать, куда это все движется, никто из них двоих не думал об этом. Каждый жил своей жизнью. Хината тренировала детей и выходила с ними на несложные миссии, которые не длились больше нескольких дней. Наруто получал свою долю стресса на работе. Пусть их встречи стали реже, но они теперь проходили не только за плотским наслаждением друг друга, но и за духовным. — Мы просто плывем по течению и не думаем о таких вещах. Я все еще жду, когда смогу ходить полноценно на миссии с АНБУ, одни Боги знают, когда придет это время. А Наруто, ну… он Хокаге. Хината действительно скучала по приливу адреналина на настоящих заданиях, когда жизнь висит на волоске, но рядом с тобой друзья, которые всегда прикроют спину. В последние месяцы в голове девушки засел червячок подозрения, что Наруто не дает ей миссии специально, чтобы удержать в деревне. Ведь как только жизнь Хинаты вернется в нормальное русло, то, что между ними двумя уже не сможет быть, как сейчас. Она будет пропадать, находится в вечных путешествиях по свету, тогда как он останется привязанным цепью к кабинету Хокаге. — Ты любишь его? — спросила бабушка с сомнением в голосе. Она совсем по-другому представляла Хинату при этом разговоре. Вопреки ее ожиданиям, щеки девушки не зарделись, она говорила холодно и расчетливо. — Думаю, он меня любит, — но Хината не была уверена. — Это не одно и то же. Девушка быстро перевела разговор с этой щекотливой темы, а вскоре и вовсе покинула дом, так как бабушка заметно сникла, когда не услышала от Хинаты, что та влюблена и счастлива. Хината сама не знала, верит ли она в любовь. Для нее «навсегда» — бабушкины сказки для деток. Как-то она проснулась ночью (что все еще с ней случалось довольно часто) и смотрела, как спит Наруто, откинув одеяло и подставив тело еще теплому осеннему ветру из окна. Она все еще волновалась, когда была рядом с ним, боялась сделать что-то не так и сказать что-то не так. И она чувствовала, что так быть не должно, это плохой знак. Ведь любимый мужчина должен дарить спокойствие, а не бабочек, разрывающих живот. Хината полагала, что это привычка прошлого, всегда ставить его на вершину Олимпа, как какое-то божество, всегда считать себя недостойной стоять рядом с ним. Хотя вот она, лежит с ним в одной постели, знает, что никакой Наруто не бог, а вполне себе обычный человек, с человеческими слабостями и желаниями. Хотя его желудок, который столько лет подряд переваривал рамен, действительно казался ей чем-то нереальным. Узумаки был бесконечно дорог Хинате, но он был ей также дорог еще до того, как все это между ними двумя закрутилось одним дождливым днем июля. Ей было приятно, что он, сам Седьмой Хокаге, был с ней, заботился о ней. Но… любовь? Она не была уверена в ее существовании. Она не могла сказать, что Шикамару любит свою жену, Нара всегда казались такими чужими друг другу, когда Хьюга встречала их вдвоем. Она не знала любил ли ее отец ее мать. Хотя, наверняка любил, ведь тогда он не стал бы ненавидеть Хинату так сильно за одно лишь сходство с ней. Бабушка Юи постоянно говорила, что Хьюга-старшая постоянно напоминает Хиаши его погибшую жену. Когда химе была маленькая, она считала, что отец предпочел бы, чтобы в тот день погибла Хината, а не ее мама. Они возвращались домой после очередного похода в другую страну для установления торгового партнерства. Коноха наконец-то заключила официальный мир со страной Воздуха, и Хиаши не мог не воспользоваться такой прекрасной возможностью, для увеличения благосостояния клана. Он взял с собой всю свою жену и дочек. Как опытный бизнесмен, глава Хьюга знал, что присутствие семьи повышает доверие партнеров. Он не прогадал, договоры были заключены с сохранением всех важных для Хиаши пунктов. Они были уже на территории страны Огня, на подходе к деревне, когда на них внезапно напали. Новорожденная Ханаби, что была на руках у Хиаши, тут же расплакалась, она мешала ему сражаться, а джоунины Хьюга, которые сопровождали главную семью в походе, явно не справлялись. Никто так и не узнал, были нападающие грабителями или охотниками за бьякуганом, им не удалось забрать, ни вещи Хьюга, ни драгоценные глаза. Лишь жизнь жены Хиаши. Она бросилась защищать свою пятилетнюю дочку, что спряталась за повозкой, в нее летел огромный булыжник. Хината ничего не поняла, но в следующую секунду на месте, где стояла мама, уже лежал здоровенный камень, а из-под него торчали иссиня-черный волосы. После, девочка забыла напрочь этот ужасный день, как и детали смерти своей матери. Но что она никогда не смогла позабыть, так это уничтожающий взгляд отца, как он посмотрел на нее, когда наивная крошка спросила: «где мама?». — Твоей мамы больше нет, и впредь не смей больше спрашивать и говорить о ней. Хината написала сестре аккуратным почерком записку с предложением встретиться, и с помощью легких пространственных ниндзюцу, которым ее научил Саске, переместила бумажку на письменный стол Ханаби. И всю дорогу до дома Наруто она кусала пальцы, придумывая тысячи разных «а что?», «а как?». — Что с тобой? Ты заболела? — обратил на нее внимание Узумаки, когда Хьюга не произнесла ни одного слова за весь ужин, который состоял из торта, который Юи отправила вместе с Хинатой. Наруто, приподняв рукой челку, нежно приложил свои губы к ее лбу, чтобы проверить температуру. — Нет, просто… задумалась, — некоторые вещи в их отношениях все-таки не изменились, она для Хокаге была закрытой книгой. — Я хотел поговорить с тобой кое о чем, — Наруто прокашлялся и встал из-за стола. Сердце Хинаты, и так заходящееся в приступе тахикардии, ускорило темп. В ее вспухшем от раздумий мозгу вдруг соединился сегодняшний разговор о свадьбе с серьезным лицом Хокаге. — Да? — спросила она опасливо, молясь всем Богам, чтобы это не касалось их отношений. — Я отправляю отряд АНБУ под твоим командованием в страну Молнии, — проговорил Наруто со всей своей серьезностью, и с недоумением уставился на Хинату, когда та облегченно рассмеялась. — Что-то не так? Я думал, ты будешь рада. — Нет! — девушка замахала руками, будто отгоняла мух. — Я рада, очень рада! Хината встала с места и подошла к Наруто. Она была рада больше не долгожданной миссии, а тому, что ее опасения на счет этого разговора не сбылись. Девушка обвила руками шею Хокаге и поцеловала в губы. Она знала, что ему нравятся такие ни к чему не обязывающие действия с ее стороны. Временами Наруто казался Хьюга чересчур изнеженным, но она принимала это и старалась ему подыгрывать. — Так что за миссия, Седьмой?