Обезболивающее 2.0

В общежитии в воскресение тихо, как никогда. Обычно в выходные, Минхо любил готовить «семейный ужин», причитая о том, что без него в этом общежитии все передохнут либо от гастрита, либо от голода, но его до сих пор не было. В ответ на вопрос Хана об этом, Чан бросил незначительное «сказал, что приедет под утро». Джисон злился, снова. С тех пор, как Минхо ответил на его сообщение небрежным «все в порядке», он больше не писал ничего. Никаких новостей, никаких смешных только им видео, совершенно ничего. И даже в общежитие он собирался вернуться под утро. В груди кипела тихая ярость, которую Хан не имел никакого права показывать. — Хён хорошо проводит выходные? Чонин без задней мысли обращается к Джисону, зависшему над пустым чатом, вместо того, чтобы нарезать зелень. — Откуда мне, блять, знать? — Эй, — одергивает раздраженного Хана Хенджин, — Чонин не при чем в ваших разборках, не срывайся на нем, — Хван и сам выглядит раздраженным, как-то машинально закрывая своим плечом младшего, который лишь удивленно разглядывал этих двоих. — Вы с Минхо-хёном поругались что ли? Чонин тянет догадливо, возвращаясь к лицезрению кипящего в кастрюле бульона, помешивая его скорее для проформы, чем из необходимости. Хван забирает ложку из его рук и кивает на свободный стул за столом. Не хватало еще мелкому ошпариться от нечего делать. — Мы не ругались, когда нам? Он у нас теперь занятой, — усмехается ядовито Хан, отбрасывая телефон на стол, с такой небрежной силой, что тот, казалось, треснет. — Пиздец, — вырывается у Хенджина, который вообще-то старается крепко не выражаться, тем более при макне, — сделай с этим что-нибудь, если так бесишься, — Хван заботливо осматривает экран чужого телефона и протягивает его обратно владельцу. Джисон лишь кривиться, возвращаясь к нарезанию зелени. — Ты обидел его опять? Ян лишь интересуется небрежно, открывая какую-то игрушку на телефоне Хенджина, словно бы это его собственный. Хан вопросительно вздергивает бровь. «Опять»? Может у них уже тайные собрания есть, на которых их личные проблемы с Минхо обсуждают всей группой? — Мы же не слепые, видим, что между вами напряжение в последнее время, даже если вы все также друг от друга не отлипаете, — деловито заключает парень, но Хван лишь снисходительно усмехается, снимая кастрюлю с огня. Мелкий вряд ли понимал что-то в той степени, в которой думает. Хотя это странно, поскольку эти двое разве что не засосались еще на его глазах, чтобы он уже понял природу их отношений. Хотя, немудрено, ведь сам идиот-Хан эту природу пытается отрицать. Хвану проблема, на самом деле, не ясна, он давно уже определился с собственной ориентацией, и принял тот факт, что ему нравится, в первую очередь, человек, а не то, что у него между ног. И как-то безболезненно произошло это у него самого, хотя, вероятно, это до тех пор, пока ему не придется раскрыть это миру. С их работой такое еще долго не светит, поэтому можно расслабиться и получать удовольствие от жизни. Но не Джисону с его тараканами в голове, конечно. — Мой единственный напряг — это его парень с его ебливой рожей, — чеканит Хан с ядовитой усмешкой, получая воспитательного леща от Хенджина, — я не гомофоб, мне все равно, с кем спит Минхо, — Хван раздраженно вздыхает поднятой при ребенке теме, хотя Чонин выглядит все же понимающим и спокойным, — но… — Как говорил Роб Старк, все до слова «но» — лошадиное дерьмо, — с видом философа заключает мелкий, поднимая свой не по годам осмысленный взгляд на Хана. На его лице, в кои то веки, не натянута улыбка. Хенджин усмехается где-то за их спинами, — что в этом такого? Ты в любом случае должен его поддержать. Сомневаюсь, что хёну легко мириться со своей ориентацией и последнее, что ему нужно, — это осуждение от тебя… — А макне то повзрослел, — тянет гордо Хван, трепля по волосам парня, который недовольно пытается уйти от прикосновения, — смотри, Джисон, даже он. А ты как был идиотом — так и остался, — Хенджин устало занимает место за столом, выуживая из напряженных пальцев рэпера нож, от греха подальше. — Я его не осуждаю, но этот Пак Сонхва — еще та хитрая мразь, он принесет еще неприятностей. Я переживаю за друга, вот и всего-то, — заключает Джисон, отдавая острый предмет в более надежные и стабильные руки, ловя на себе ироничный взгляд длинноволосого парня. — Послушай меня, Джисон, я и ты — вот кто друзья. И тебе было бы плевать, кто жарит меня в разных позах по ночам, а то и презервативов бы пачку подарил с пожеланиями счастья и здоровья, — Чонин даже как-то заинтересованно оторвался от игры, чтобы удивленно взглянуть на раздраженного хёна, — прости за прямоту, но тебя так волнует интимная жизнь Минхо только потому, что ты — не ее часть, — Чонин за его спиной удивленно вздыхает, глядя то на одного парня перед собой, то на другого. Ян мог поклясться, что если бы в руках Джисона все еще оставался бы нож, то он пошел бы в дело. — Что за херню ты н… — Правду, Джисон, — прерывает его Джинни, поднимаясь со стула и возвращаясь к приготовлению ужина, — если бы ты признал это раньше — проблем бы не возникло. А теперь, смирись, и отпусти. Не можете вы быть друзьями, не получится… Джисону хочется что-то сказать, хочется рявкнуть, броситься на этого умного обмудка с кулаками, но он лишь обессиленно расслабляется на своем стуле, в кои то веки принимая правду, о которой ему твердят со всех сторон. — Хватит его мучить? Спрашивает Хан, уже зная ответ, который звучит в усталой усмешке Хенджина. — Хён, представь, как бы поступил Минхо, если бы ты стал с кем-то встречаться, — подает голос макне, который судя по виду, все еще переваривает неожиданную информацию, — ему бы тоже, наверное, было больно, но он не стал бы тебя обижать, — Ян пожимает плечами, словно бы ничего значительного не сказал, но на деле перевернул весь чертов мир Джисона с ног на голову, — так что не обижай его…. — А если я не могу?