Легенда Ао.

      Знаешь, сколько бы тысячелетий нас ни разделяло, люди не меняются. Их нравы, желания и страсти, их печали и горести... всегда будут одинаковы... На самом деле, оглядываясь назад, я по-прежнему убеждён, что сокровища способны разрушить даже счастливую судьбу. Звезда Скорби этого Баоцзюня взошла в тот злосчастный день семнадцатилетия, когда мой досточтимый отец, не чаявший души в своём непочтительном, но несомненно, талантливом сыне, решил подарить ему редчайшую драгоценность Поднебесной... Ах, почему Баоцзюнь не мог, как и прежде, соблазнять своих учителей улыбкой прекрасных тёмных губ, острыми клинками слов, сиянием светлого разума? Ведь поступи он так, с этим миром ничего бы не случилось...       Дом цветов Чуньмэн¹ был одним из самых удивительных мест Поднебесной. Сюда стекались посмотреть на искусные танцы, послушать игру на цитре или флейтах, провести время в удивительных беседах в больших роскошных залах или... наедине.       Многие семьи считали честью отдать своих дочерей в этот дом цветов. Сей пышный нефритовый сад был полон цветущих девушек и юношей.       Но истинной драгоценностью этого мира ветра и цветов², изысканной и редчайшей, словно хотанский нефрит, был прекрасный юноша. Чженю³ исполнилось пятнадцать. Каждый вечер он радовал гостей диковинным мастерством игры на музыкальных инструментах и чтения стихов. Хозяйка Чуньмэн безмерно гордилась этой жемчужиной и своей прозорливостью. Когда его мать объявила, что ждёт дитя, было поздно что-то менять. Точнее, подобное могло убить её. Но девушка была одной из лучших нюй-куй⁴ и приносила баснословный доход. Дом цветов не мог позволить себе лишиться её.       Чжэнь рос в Чуньмэн, но так никогда и не узнал, кто его мать.       Избалованный вниманием и любовью, юноша был похож на удивительную драгоценность. Стоило ему появиться, и в зале наступала восхищённая тишина.       Последний звук гуциня затих под сводами, и Чжэнь улыбнулся. Сегодня представление пришёл послушать богатый и влиятельный господин Тянь⁵ – демонический совершенствующийся, о котором ходили легенды. Хозяйка дома цветов была немало удивлена и польщена подобным визитом.       Но, когда господин Тянь предложил ей сумму, вдвое превышающую годовой доход всего дома Чуньмэн за одного Чжэня, хозяйка впервые искренне забеспокоилась за это дитя.       – Этот Тянь понимает вашу тревогу, госпожа Тан. Но, подумайте, с каждым днём этот юноша становится всё прекраснее. Неужели вы не видите, сколько похотливых взглядов устремляется на него каждый вечер? То, что никто не сможет купить его, вовсе не значит, что юный Чжэнь в безопасности. На Чуньмэн легко напасть и похитить любую драгоценность. Даже эту. Моему сыну сегодня исполнилось семнадцать. Он теряет рассудок, без конца тренируясь с мечом. Этот Тянь хотел бы, чтобы этот ребёнок стал более мягким и гибким. Ему не хватает... правильной компании. Надеюсь, продолжив дальнейший путь обучения искусствам вместе, они станут достойными соратниками.       Хозяйка дома цветов готова была возразить, но... не осмелилась. Господин Тянь был главой сильнейшей секты тёмных совершенствующихся. Разве сейчас он не сообщил о своих намерениях? Она не хотела потерять свой весенний дом. Ступив на путь ветра и цветов в юном возрасте, госпожа Тан отдала все силы, создавая Чуньмэн. Ей оставалось только согласиться, какие бы чувства ни пылали в груди.       Чжэнь был послушным и почтительным юношей. Казалось, он рад участи, что избрала ему госпожа Тан, но на самом деле в его душе царило смятение и страх. Пряча слёзы, он отправился во дворец Юэ⁶.       Живя в нефритовом саду, Чжэнь не имел особой возможности развивать свои духовные силы. Он вовсе не был слаб, но совершенно не умел обращаться с собственной ци.       Юный мастер Тянь пользовался любовью семьи. В огромном сыхэюань⁷ с пятью дворами ему был отведён западный дом⁸ с флигелем и собственным садом.       Пройдя сквозь лунные врата⁹, господин Тянь и юный гость застыли.       Чжэнь затаил дыхание. Посреди мощённого тёмной каменной плиткой двора молодой мастер исполнял свой танец с мечом. Разлетающиеся полы его серебристых, цвета полной луны, халатов, чёрные длинные волосы, ложащиеся вуалью на прекрасное строгое лицо, реющие шёлковые ленты... поразили юношу до глубины души.       Этот танец был прекрасен и чарующ. Гибкий и сильный молодой господин Тянь скользил и взмывал к небесам, кружился, отталкивался от земли, оставаясь верхом изящества. Распускающиеся цветы атак отражались в глубинах его чёрных глаз и, казалось, так и оставались там, словно звёздный небосвод, смотрящийся в водную гладь...       Закончив, юноша плавно опустился на каменные плиты. Полы одежд и волосы ещё развевались на ветру, поднятом стремительным танцем. Его высокие скулы чуть зарумянились, словно нераспустившиеся бутоны яблоневого цвета. Юноша очевидно обладал редкой духовной силой – его дыхание оставалось спокойным.       Он поклонился господину Тянь.       – Отец, прошу простить. Вам пришлось ждать окончания тренировки.       – Цзюнь-эр... Мне всегда радостно смотреть на то, как растёт моё дитя. Этот Тянь может гордиться успехами сына, так отчего же не посмотреть?       – Благодарю, отец, – искренне ответил юноша, поклонившись.       Господин Тянь улыбнулся и похлопал сына по плечу.       – Цзюнь-эр, в честь этого дня, когда ты стал старше, отец привёз тебе подарок.       Чжэнь за его спиной, распахнув глаза, уткнулся взглядом в землю у носков своих изящных сапог. Его лицо залила краска стыда, а на ресницах повисли нежданные слёзы унижения, которые он быстро смахнул.       – Цзюнь-эр, этот юноша – жемчужина Чуньмэн. У него редкий дар к искусствам. Тебе не хватает... мягкости, и отец привёз этот прекрасный цветок из лучшего нефритового сада, чтобы ты позаботился о нём.       Мастер Тянь улыбнулся, бросив на юношу, так и не поднявшего головы, убийственный взгляд.       – Благодарю за наставления и ценный подарок, отец. Этот Баоцзюнь¹⁰ приложит все силы, чтобы не разочаровать тебя. – Вновь поклонился юноша.       Рассмеявшись, господин Тянь сжал ладонью плечо сына.       – Ты замечательный молодой человек, Тянь Баоцзюнь. Оставлю вас вдвоём. Надеюсь, в ближайшие дни он сможет посещать вместе с тобой даоцзофан¹¹.       Тот кивнул.       Едва глава семьи скрылся за садовыми воротами, улыбка сошла с нежных, пухлых губ молодого мастера Тянь. Он долго смотрел на хрупкую фигуру гостя. Подобное изящество больше подошло бы какой-нибудь изнеженной принцессе, а не мужчине. Густые чёрные брови сошлись на переносице.       – Значит, теперь кроме Дунхай Юйгуана¹², меня будешь раздражать своим бессмысленным бесконечным шумом ещё и ты? – спросил он со злой насмешкой.       Гость отрицательно покачал головой, так и не подняв лица. Молодой господин Тянь всё больше кипел от негодования. Этот человек! Он вообще не знает, как стоит себя вести?! Не позволяет взглянуть в лицо, молчит. Он даже коленей не преклонил! Разве этот Баоцзюнь с этих пор не его полноправный хозяин?!       Он закрыл глаза и выровнял ци. Спокойно. Отец, наверняка, заплатил не меньше ста тысяч духовных камней. Он не может избить этого раба сейчас.       Придерживаясь всё того же насмешливого тона, мастер спросил:       – Как твоё имя?       – Чжэнь, – едва слышно ответил тот.       – И впрямь жемчужина, – рассмеялся тот. – Ты можешь называть меня Баоцзюнь. Идём.       Не позволив мальчишке опомниться, он привёл его в комнаты одного из флигелей. Они не блистали роскошью, но были удобны.       – Каков уровень твоих духовных сил? – спросил Баоцзюнь. – Если ты не сможешь принести или нагреть воды для ванны, придётся мыться в холодной. Стирать тебе тоже отныне придётся самому. Просыпаться следует с первыми лучами солнца... впрочем, завтра я тебя разбужу...       От этих жестоких беспощадных слов, которые ограничивали его дальнейшую жизнь, Чжэнь чувствовал, как его сердце проваливается в пустоту. Он и не думал, что его рабство будет столь суровым. Живя в доме цветов, он каждый день сталкивался с поклонением и любовью. Достанься Чжэнь любому из тех, кто приходил любоваться его красотой, эта клетка была бы выстлана нефритом и золотом!       За что же хозяйка Чуньмэн так возненавидела его?!       Взглянув на поникшего юношу, Баоцзюнь решил, что достаточно поиздевался над ним. У него едва ли есть духовные силы, а поднять бадью с водой без них... не выйдет. Да и как он стал бы заниматься столь обыденными делами, как стирка, этими тонкими пальцами?! Что вообще можно делать столь нежными руками?       Он вдруг представил, как скользят изящные ладони вдоль его груди, обтирая тело после тренировки. Мысль смутила его и взбудоражила так, что сильные пальцы вдруг задрожали. Никто, кроме учителя Юйгуана, что обучал его игре на флейте и гуцине, никогда не вызывал в нём подобных чувств.       Но учитель... слишком много говорит! Баоцзюнь ненавидел музыку, стихи и живопись! Он любил свой меч и вэйци. Поэтому прекрасный Дунхай Юйгуан ни стоил в его глазах и медного вэня¹³. Хотя иногда Баоцзюнь позволял себе соблазнять учителя, давно выучив вкус его губ и едва ли не каждый изгиб прекрасного тела.       Баоцзюнь коснулся подбородка юноши пальцем и, приподняв, наконец смог взглянуть в его лицо. На мгновение он онемел от редкостной красоты, но тут же взял себя в руки.       – Присядь, – приказал Баоцзюнь, указав на постель. Этот предмет обстановки был единственной роскошной вещью. Мягкое и широкое ложе таилось под лёгким балдахином.       Покраснев, юноша послушно опустился на край. Его обнажённые колени под шёлковыми одеяниями мелко дрожали от страха. Господин Тянь сказал, что он будет компаньоном в учёбе для юного мастера семьи... Очевидно, это была ложь.       Чжэнь судорожно вздохнул, когда горячая сухая ладонь скользнула под полы халатов, распахивая их. Прекрасное лицо вспыхнуло.       – Что ты делаешь? – выдавил юноша.       – Проверяю. Твои колени из тончайшего фарфора? Они разобьются, если ты преклонишь их? Может быть, этому Баоцзюню стоит предложить тебе шёлковую подушечку?       От столь откровенной издёвки Чжэнь забыл, как дышать. Ладонь юноши грубо ощупала его нежные колени и поползла выше.       Гость наконец-то очнулся. Отбросив его руку прочь, словно это была ядовитая гадюка, он вскочил на ноги, встав на упругую постель. Его пробирала дрожь, а голос был едва слышен.       – Пошёл прочь! – процедил он сквозь зубы.       Баоцзюнь почувствовал, как темнеет в глазах.       – Ты смеешь так разговаривать со мной?! Я – твой господин и...       Подскочив, Чжэнь изо всех сил пнул лунную жемчужину, стоящую на массивной подставке рядом с кроватью. Разбившись в осколки, каменный светильник полетел в лицо юному мастеру Тянь. Будь он менее талантлив в боевых искусствах, не избежать бы ему ранений...       Барьер ци встретил смертоносные осколки, защитив прекрасное лицо Баоцзюня. Его высокие скулы тут же покрылись гневным румянцем, а губы упрямо сжались.       Тёмная волна ярости рассеяла камень в пыль. Словно прекрасный, жестокий хищник, он медленно двинулся к кровати.       Чжэнь затравленно оглянулся, жалея о своей вспышке. Бежать было некуда. Чтобы достичь окна, ему пришлось бы пройти мимо этого разъярённого демона с пылающими алым огнём глазами.       Родинка, венчающая высокую скулу Баоцзюня, потемнела, налившись кровью.       Чжэнь испугался. Он отступал всё дальше, пока не оказался загнанным в угол. Мастер Тянь, обхватив изящную щиколотку, рывком опрокинул свою жертву на постель. Нависнув над помертвевшим от ужаса юношей и глядя ему в глаза, он рванул широкий шёлковый пояс одежд.       Тот зажмурился. В уголках глаз собрались жемчужины слёз.       Баоцзюнь, содрогнувшись от внезапного желания, растянул тёмные, словно переспелая земляника, губы в хищной улыбке. Его жадные горячие руки проникли под слои шёлка, скользя по удивительно нежной нефритовой коже.       Ах, это и впрямь редкая драгоценность! Он не мог не благодарить отца за подобный подарок.       Склонившись, Баоцзюнь прошептал:       – Ты снимешь это или мне продолжить?       Чжэнь тихо всхлипнул, закрыв лицо ладонями и дрожа, словно в лихорадке.       Ах... Мастер Тянь не мог оторвать глаз от этих обнажённых, плотно сомкнутых ног. От этих белых пальцев и содрогающихся плеч.       Он улыбнулся, задыхаясь от восторга. Словно и впрямь заполучил редкое сокровище.       – Извинись, – велел он. – И на сегодня я избавлю тебя от своего общества.       Тот попытался выдавить хотя бы слово, но рыдания душили его.       – Про... Прос... Прос... ти...       Баоцзюнь поднялся и распустил узел пояса верхнего халата. В глазах Чжэня застыл неподдельный ужас.       – Я не слышу, Чжэнь. Если ты не успеешь, придётся спать со мной в одной постели.       Тот всхлипнул, разрыдавшись, словно дитя – громко и жалобно. Баоцзюнь цокнул от досады и продолжил раздеваться. Оставшись в штанах и рубахе, он стянул сапоги и снял ленту для волос. Чжэнь по-прежнему горько рыдал, обняв собственные колени.       Баоцзюнь задрожал от злости. Он всё решил! Не бежать же в нижнем белье из флигеля в западный дом!       Осторожно обняв юношу, он вздохнул.       – Перестань. Баоцзюнь не хотел напугать тебя. Никто не причинит тебе зла. Я скажу, чтобы принесли ночные одежды для тебя...       Чжэнь замолчал, но его дрожь никак не проходила. Он смотрел на аккуратно сложенные вещи из тонкого, обволакивающего льна, на широкую постель, такую тёплую, манящую, и понимал, насколько же несчастен! Он так утомлён, но никто не предложил ему горячей воды! Он так голоден, словно в нутре поселился рычащий зверь! Да со вчерашнего вечера он ел на ветру и спал на росе¹⁴! Но никто не предложил ему даже ложки каши...       И это его дальнейшая судьба? Умереть от голода, задыхаясь в дорожной пыли?       – Только не говори, что всю жизнь носил эту шёлковую чешую и не знаешь, как это надеть! – Всерьёз возмутился Баоцзюнь.       Чжэнь, отвернувшись, покраснел. Схватив белые одеяния, он тенью скользнул в комнату омовений. __________ ¹​春​梦 (chūnmèng) – Весенний сон. (весна; сон; видеть сны; мечтать, грезить ²Так называлась сфера куртизанок. ³​珍 (zhēn) – драгоценность; изысканное кушанье; драгоценный, ценный; высоко ценить ⁴нюй-куй (女傀), что дословно означает «женщина-куколка». Куртизанки высокого класса. ⁵​天 (tiān) – бог, владыка; небеса. ⁶月​宫 (yuè gōng) – Лунный дворец. ⁷Традиционный китайский дом сыхэюань 四合院. Представляет собой четырехугольный двор, ориентированный по сторонам света, по периметру которого построены четыре одноэтажных здания с обращенными вовнутрь окнами. ⁸Западный дом назывался 廂房 сянфан. В нём обычно жил младший сын с семьёй. К нему могли пристраиваться дополнительные флигели–«уши». ⁹Круглый дверной проем в саду или доме. ¹⁰暴​君 (bào jūn) – тиран, деспот. А если переводить иероглифы отдельно – жестокий государь. ¹¹Дом с южной стороны называется 倒座房 даоцзофан. Поскольку окна в нём смотрят на север, он получает минимальное количество солнечного света. Там принимали посетителей, ели, учились.  ¹²Дунхай Юйгуан 东海敖广 или Ао-Гуан – бог-дракон Восточного моря. ¹³Вэнь – медная монета. К примеру, в 1 лян весом 37,31 гр. серебра входило 1000 вэней. ¹⁴风餐露宿 (fēng cān lù sù) — питаться на ветру, спать на росе. О трудностях пути или о жизни бродяги.