Легенда Ао.

      Закрыв дверь, Чжэнь опустился на колени, не в силах сдержать горьких слёз – его прекрасный шёлковый пояс, который он так любил, был безжалостно изорван!       Оглядевшись, он увидел большую деревянную лохань. Рядом стояли бочки, полные воды, и бадьи.       Он задумчиво подошёл и опустил пальцы в воду. Она была странно тёмной и удивительно приятно пахла деревом. Юноша сложил ладони лодочкой и сделал большой глоток. Горько! Вода была настолько ледяной, что ломило зубы.       – Эй, ты решил остаться там до утра? – Раздался из-за двери голос Баоцзюня. – Я же сказал, тебе не нужно бояться!       Чжэнь не ответил. Вода умерила чудовищный голод. Он пил ещё и ещё, больше не чувствуя горечи. Ему всё больше нравился этот вкус.       Наконец, напившись, хрупкий юноша скинул шёлковые одежды и набрал в бадью воды. Он не смог поднять и половины. Подумав, Чжэнь решил, что и этого ему вполне достаточно, а затем заметил деревянную чашу для омовения. С помощью неё он смог наполнить бадью доверху. Правда, пришлось волочь её по земле к самой лохани.       Он просто не мог позволить себе лечь в постель, не совершив омовения! Конечно, он не может поднять эту тяжёлую бадью. И как нагреть воду с помощью духовной силы, он тоже не знал. Значит и впрямь придётся мыться в ледяной.       За дверью воцарилась тишина, и Чжэнь подумал, что его мучитель вернулся к себе.       Ступив на деревянное дно лохани, он зачерпнул воду и опрокинул чашу воды на голову. Дыхание замерло от пронзившего тела холода. Но это не могло его остановить. Промыв волосы и тело, он, дрожа и стуча зубами, натянул льняные штаны и рубаху. Вещи были ему велики.       Юноша знал о собственной энергии не так уж много. В доме цветов есть стража, которая защищала его, поэтому ци для сражений он никогда не использовал. Хотя, конечно же, не был вовсе беззащитен. Просушив с помощью духовной силы длинные шёлковые пряди, он поразился их свежести и нежному горьковатому аромату.       Выйдя из купальни, юноша упал на постель, забираясь под одеяло. Его пробирала крупная дрожь, а тело после столь бесцеремонного обращения никак не согревалось. Он свернулся, обняв колени и накрывшись с головой. Как холодно... Ещё и голод дал о себе знать с новой силой. Как же он уснёт?       Чжэнь переворачивался и крутился на постели, пытаясь найти позу, в которой ему будет теплей. Пока внезапно не угодил в крепкие объятия.       – Какой ты беспокойный, – сонно сказал Баоцзюнь, прижимая его к себе.       Юноша хотел вырваться, он задыхался от обиды на этого человека, обвиняя его и старейшину Тянь. Как можно было подарить... человека?! Он не кукла! Он хочет назад, в свою счастливую сытую жизнь, полную преклонения! Туда, где ему больше не придётся сдерживать крик, умываясь ледяной водой, и испытывать муки голода!       В объятиях было тепло. Он не отпрянул, медленно согреваясь. Но уснуть не мог. Его живот внезапно заурчал так громко и требовательно, что Баоцзюнь проснулся. Чжэня бросило в жар от стыда. Вырвавшись, он соскочил с постели. Лицо юноши, словно цветущая мэйхуа, алело. Какие чудовищные постыдные звуки! Почему его тело так непослушно?!       – Ты голоден? – спросил Баоцзюнь. – Почему молчал?       Чжэнь не ответил. Его глаза в очередной раз были полны слёз.       Молодой господин поднялся и вызвал прислугу. Он не спрашивал, сколько времени не ел этот человек. От Чуньмэн до Лунного Дворца около двух дней пути. Но неужели отец ни разу не спросил, хочет ли это создание есть? Тянь лао¹ обычно отличался большей чуткостью, несмотря на то, что был демоническим совершенствующимся. Может быть, всё дело в том, что, находясь на такой ступени развития, где столь простые потребности человеческого тела, как еда и холод, неведомы, он позабыл об этом?       Спустя некоторое время тонкие ноздри Чжэня уловили соблазнительный аромат свежей пищи.       Баоцзюнь взял его за руку и провёл в соседнюю комнату. Здесь жарко пылали жаровни, а тяжёлые лунные жемчужины были гораздо ярче, чем та, что Чжэнь разбил ранее. На низком столике его ждали простые, но весьма аппетитные блюда.       Отпустив прислугу, Баоцзюнь протянул юноше палочки и сам положил в его тарелку овощи и тофу.       – Это неправильно, Чжэнь. Ты должен был сказать отцу, что голоден. Он... Он не чудовище, как ты наверняка о нём думаешь. Отец давно не испытывает обычных человеческих потребностей. Иногда он забывает, что остальным нужно есть или спать.       Чжэнь с наслаждением поглощал предложенную пищу. Никогда ещё безвкусный тофу не казался ему столь нежным и приятным. Он внимательно слушал каждое слово молодого демона. Его странное состояние уныния, рождённое разбившейся в осколки жизнью, развеялось, словно туман. В конце концов, всё могло быть гораздо хуже. Молодость человека коротка. Через двадцать лет о нём бы никто и не вспомнил...       Этот юноша – будущий глава клана Тянь. Самого влиятельного и богатого во всём Цзянху²! Если Чжэнь сумеет покорить его своей красотой и талантами, его жизнь станет вполне сносной. Он нахмурился. Кажется, придётся потерпеть этого заносчивого юношу.       Утолив голод и согревшись горячим чаем, Чжэнь почувствовал такую сонливость, что не хотел никуда идти. Он сидел на мягком меховом ковре среди подушек, что ещё нужно? Юноша опустился на пол и подтянул колени к груди. Эта привычка сворачиваться, словно кошка, была присуща ему с самого детства. Что ни говори, даже среди всех этих людей он был чудовищно одинок.       Баоцзюнь разозлился, увидев, как это нежное создание тихо сопит, обняв собственные колени. Разве не должен он благодарить своего благодетеля за еду и тепло?       Юный господин Тянь и впрямь не видел разницы между этим хрупким цветком и жалким псом, которого он мог бы подобрать у дороги.       Он сжал кулаки. От ярости взгляд затянула алая пелена. Нога заныла от желания хорошенько пнуть это жалкое существо! Да если бы не отец, так старательно выбравший этот «подарок», сия нефритовая драгоценность была бы разбита в ту же минуту.       – Хочешь спать на полу, как собака? – зашипел Баоцзюнь, поднимая его за плечо.       Чжэнь с трудом открыл затуманенные сном глаза и нахмурился.       – А разве ты считаешь меня кем-то иным? – не сдержался юноша.       На губах мастера Тянь появилась ужасающая улыбка, от которой по спине Чжэня пополз страх, а сон унёсся за девятые небеса.       – Тогда мне стоит посадить тебя на цепь и хорошенько проучить бамбуковой палкой?       Чжэнь распахнул свои прекрасные глаза, в которых отразилось пылающее пламя жаровен. Баоцзюнь склонился, сжав его подбородок, и поднял испуганное лицо. Отчего-то каждый раз, когда он смотрел на эти тонкие черты, его каменное сердце превращалось в моток спутанного шёлка.       Он опустился на колени рядом с этим хрупким нефритовым цветком. Большой палец Баоцзюня, сминая нежные розовые лепестки губ, скользнул по ним.       Чжэнь содрогнулся, зажмурившись. В Чуньмэн он играл на музыкальных инструментах и читал стихи с двенадцати лет. Хозяйка Тан оберегала его, словно редкую жемчужину, никому не позволяя приближаться. Лишь однажды он остался наедине с мужчиной. Тогда Чжэню едва исполнилось четырнадцать. Тот человек принадлежал к высшей знати и был вхож в императорский дворец. Он заплатил сто тысяч золотых лянов³ за одну палочку благовоний, чтобы послушать стихи наедине с прекрасным нефритовым цветком.       Юноша выбрал песню, что казалась правильной и лестной:       «Заячью сеть он в порядке расставить сумел, Колья вбивает — удар за ударом звучит. Этот охотник силен и отважен и смел — Нашему князю он прочная крепость и щит!       Заячью сеть он в порядке расставить сумел...»⁴       Но стоило Чжэню исполнить лишь несколько строк, сильные пальцы перехватили его тонкие запястья. Пылая от ярости, мужчина дёрнул его на себя.       Пипа с жалобным звуком выпала из рук.       – Ты смеешь издеваться надо мной, щенок?! – зашипел мужчина.       Тот отчаянно замотал головой, не в силах выдавить от страха и единого звука.       Мужчина ухмыльнулся, приблизившись так, что между их лицами не осталось и цуня⁵.       – Я сожгу этот грязный притон дотла! Говори, кто научил тебя этой песне?!       Чжэнь был испуган так, что не мог сдержать слёз. На крик за дверью собралась охрана дома цветов. Госпожа Тан осторожно постучала. Ах, неужели её жадность погубит это дитя?!       Мужчина не выпускал рук Чжэня, несмотря на то, что по нефритовой коже разливались чёрные следы. Юноша вдруг разрыдался от страха. Хозяйка Тан обмерла за дверью, её стук стал более настойчив.       – Господин Гу! Прошу вас, он всего лишь дитя! Если Чжэнь ошибся, Чуньмэн готов принести извинения!       Мужчина, нахмурившись, взглянул на дверь, а затем яростно оттолкнул юношу.       – Следи за своим языком, – прошипел он, поднимаясь.       Чжень, дрожа, пал ниц.       – Господин Гу, этот Чжэнь виноват. Прошу, не причиняйте зла дому Чуньмэн! Этот Чжэнь... Этот Чжэнь готов выполнить любое ваше желание.       На губах мужчины зазмеилась сальная улыбка.       – Вот как? – спросил он, рассмеявшись. – Тогда поднимись и поцелуй меня.       Чжэнь застыл. Его первый поцелуй будет отдан этой старой жирной свинье?! В чём же он так провинился пред ликом небес?!       Юноша попытался встать, но дрожащие ноги подвели. Прекрасный Чжэнь упал в объятия господина Гу.       Стук в дверь становился всё настойчивее. Хозяйка Тан и впрямь беспокоилась. В конце концов, сто тысяч лянов за первую ночь Чжэня?! Какая чушь! Этот цветок стоит гораздо дороже!       Мужчина сжал руки за спиной юноши и, склонившись, прижался к нежному плоду розовых губ.       Это длилось лишь мгновение... Дверь была выбита. Хозяйка Тан вырвала юношу из липких рук.       Господин Гу не слышал её криков. Он казался ошеломлённым, устремив безумный взгляд на безудержно рыдающего Чжэня.       – Теперь я могу умереть... – прошептал мужчина, разворачиваясь.       Спустя несколько дней господин Гу был жестоко казнён за попытку отравления императора. Его отсечённая голова в ржавой от крови железной клетке долго пугала простых смертных своим ужасающим видом.       Хозяйка Тан, чтобы показать, что Чжэнь сполна отомщён, отвела его на городскую площадь. Юноша, чья красота могла бы завоёвывать страны и покорять города⁶, был одет в лёгкие шёлковые одежды. Его лицо скрывала соломенная шляпа с вуалью.       Увидев ужасную картину – это окровавленное, искажённое мукой лицо, Чжэнь вдруг испытал непреодолимое отвращение. Эти губы касались его! Этот мерзкий язык пытался проникнуть в его рот! В горле встал горький ком. Он прижал руку ко рту, пытаясь справиться с тошнотой и на ватных ногах бросился прочь, слыша, как во след отравленными стрелами летят насмешки: «Ох, девица не терпит крови! Только посмотрите на эту красавицу!»       Чжэнь тяжело заболел. Много золота перекочевало в карманы лекарям, прежде, чем прекрасный юноша встал на ноги.       Хозяйка Тан, горько корившая себя, с тех пор ограждала юношу от подобных встреч. Никто никогда не прикасался к Чжэню и пальцем.       Но сейчас Баоцзюнь крепко сжимал его подбородок и говорил чудовищные, немыслимые вещи! Но ещё хуже был этот взгляд, затуманенный жаждой. Чжэнь узнал его. Так смотрел господин Гу перед тем, как впиться в его губы. Но сейчас рядом не было никого, кто мог бы его защитить, и этот юнец имел над ним полную власть.       Он представил, как укоризненно покачает головой старейшина Тянь, увидев его мёртвое тело. Может быть, он даже выскажет несколько слов порицания... Да кто он для них? Жалкий раб! Нефритовый цветок Чуньмэн... Не более, чем животное.       Слёзы повисли на кончиках удивительно длинных, пушистых ресниц и соскользнули обжигающим дождём на руку Баоцзюня. Тот вздрогнул в ответ.       Боги, он опять плачет?!       – Эй, разве я не говорил, что тебе нечего бояться! – недовольно прицокнул мастер Тянь, отпуская юношу.       Тот склонил голову, не в силах побороть дрожь.       Как будто эти слова имеют значение! Тянь Баоцзюнь, ты ведь и понятия не имеешь о том, что такое страх?! Так как ты можешь обещать подобное?!       Баоцзюнь бесцеремонно поднял его на руки и унёс в постель. Он решил, что лучше пройтись в исподнем до западного дома, чем всю ночь утешать это существо!       Скрипнув зубами, молодой демон покинул флигель. _________ ¹Морфема 老 (лао) в качестве суффикса можно сочетать с фамилией: фамилия + 老(лао). Данная форма применяется для выражения особого почтения к известным людям, занимающим высокое положение в обществе. ²Цзянху изначально означал место, куда не дотягивались руки императора. Сейчас чаще применяется в значении свободное пространство. ³1 лян = 50 гр. То есть, 2 кг. золота. ⁴Сборник стихов и песен Китая Шицзин, Охотник. ⁵Цунь 3.3 см. ⁶倾国倾城 (qīng guó qīngchéng) – завоёвывать страны и покорять города. О несравненной красоте.