Легенда Ао.

      Чжэнь присел, опустившись коленом в снег, склонился над нежными лепестками цветка и улыбнулся. Он смог это сделать! Он смог вырастить Снежный Лотос¹. Поглотив его, он сможет безгранично, в полную мощь использовать техники воды и льда. И даже откроет путь к техникам металла.       Его улыбка болезненно дрогнула. Он станет сильнее. Однажды он обязательно сможет встретиться с Тянь Баоцзюнем лицом к лицу и высказать ему всё, что так долго копил в душе! Всю горечь и отчаяние того рассвета у горячего источника на Собрании Улинь, когда он проснулся в полном одиночестве. Чжэнь обязательно спросит, почему от голодных клыков столетнего Дракона Тьмы его спас Ванлин?! Почему в безопасное место он отправился на тёплой меховой спине Мо Бэй?! Да что этот демон может знать о том, что значит боль?.. Целых семь дней Чжэнь находился между жизнью и смертью, не желая пить и есть, свернувшись между корнями тысячелетней плакучей ивы... До тех пор, пока его не нашёл Мо Синь и не вытащил на свет, вернув в ряды учеников Небесных Столпов. Как после этого Чжэнь, словно во сне, сражался с другими на втором этапе... Он часто проигрывал. Думая о Баоцзюне, мечтая встретить его вновь, он всё время терял сосредоточенность. Чжэнь так и не дошёл до финала... А на этапе иллюзий едва не лишился рассудка. И вновь Мо Синь вытащил его прочь на своей спине.       Чжэнь чудом оказался в серебряном свитке первой сотни, в то время, как Баоцзюнь возглавил золотой десяток победителей...       Яркое солнце ослепительно заискрилось на высокой серебряной гуань, когда Чжэнь поднялся на ноги. Он надел шпильку год назад. Но даже сейчас он был по-прежнему затерян среди пиков Небесных Столпов. Тем временем имя Тянь Баоцзюня катилось по миру оглушительной волной... Глава клана Тянь, едва взяв в руки золотой список Собрания Улинь, с радостью передал бразды правления сыну.       В то время, как Чжэнь был едва жив от тоски по демону, Баоцзюнь наслаждался любовью Дунхай Юйгуана.       Его почитали как величайшего героя, воздавая хвалу. Многие с радостью предлагали ему дочерей. Говорили, его гарем насчитывает сотни девушек.       Тянь Баоцзюнь шёл к вершине власти и силы в сиянии и блеске славы. За эти годы он не разу не вспомнил о несчастном нефритовом цветке Чуньмэн...       Чжэнь медленно гас от тоски и горя, лишившись надежды. Никто в секте Небесных Столпов так и не узнал, что произошло на Собрании Улинь. Куда он пропал на целых десять дней и отчего впал в состоянии отрешённости.       Вернувшись в секту, Чжэнь замкнулся в себе. Он всё реже играл на гуцине и флейте, всё реже рисовал... Но, если кто-нибудь заглянул бы в его нефритовый ларец, поразился – тот был полон картин, посвящённых снам о Тянь Баоцзюне.       Мир светлых совершенствующихся был напуган возрастающей властью клана Тянь. Всё громче становились речи о том, что их необходимо уничтожить.       За пять лет, пока Чжэнь находился в секте Небесных Столпов, он приобрёл немалое влияние на главу Цзюэ Юй. Сейчас он отчаянно требовал остановиться, не участвовать в этой вражде.       Цзюэ Юй метался между возможностью закончить всё сейчас и Чжэнем. Он уже всё решил и ни о каком выборе речь не шла. Глава сильнейшей секты не имел подобной свободы. Но пока у них не было ни одной причины для объявления войны...       Ровно до тех пор, пока Тянь Баоцзюнь внезапно не потребовал выдать Чжэня. Явившись на пик Вершины Небес, он высокомерно потребовал вернуть эту нефритовую драгоценность.       Не на шутку разгневанный князь Чжу, совершенно случайно услышавший этот разговор, бросился на пик Чистоты и Покоя. Он не желал ничего объяснить, ведь ему было ясно, что Чжэнь влюблён в молодого главу Тянь. Тот же ничего подобного к нему не испытывал. Нет. Чжэнь нужен был ему, как ступень к следующему рангу сил. И Чжу Мин боялся, что подобное – не впервые.       Схватив Чжэня за плечо, он умчался к мосту Небесных Врат, где вновь передал юношу Цзян Хэ, объяснив остальное в письме-талисмане.       Тот встревожился не меньше – этого юного демона словно подменили. Он и раньше был честолюбив, но сейчас и впрямь решил подмять под свой сапог весь мир. Он дал им десять дней на исполнение требования, но, вероятно, оставил этот срок для себя, дабы собрать силы. Он не дал выбора секте Небесных Столпов. Теперь они были вынуждены напасть.       Чжэнь оказался заключён в одном из павильонов пика Небесных Врат. Даже несмотря на многочисленные заклятия, юноша дважды пытался бежать. И ему почти удалось.       Цзюэ Юй и остальные князья пытались убедить его принять факт того, что Баоцзюнь желает использовать его, отнять жизнь, поглотив сущность души и крови. Чжэнь не мог в это поверить, сдавленно рыдая долгими ночами.       На четвёртый день, когда до атаки оставалось всего ничего, с Чжэнем остался ночевать Мо Синь. Они долго беседовали о том, что произошло на Собрании Улинь. Мо Синь спас его... Он спасал его снова и снова и вернувшись в секту. Насмешки погасли. Больше ничего не мешало Чжэню развиваться. Ученик пика Тысячи Битв был рад составить ему пару в боях.       Чжэнь не мог думать о побеге, когда тот был рядом. Взгляд Мо Синя казался ему странным. Словно сегодня он навеки прощался. И с миром, и с ним.       Но Чжэнь никак не мог понять, что значит подобное поведение.       – Чжэнь... – произнёс Мо Синь робко.       Его ладонь поднялась, потянулась к руке молодого человека, но он так и не осмелился прикоснуться.       – Чжэнь, – вновь сказал он глухим голосом.       Если бы тот не знал Мо Синя как человека немыслимого самообладания, он бы решил, что тот пытается сдержать слёзы.       – Обещай мне... – прошептал Мо Синь. – Обещай, что если завтра я буду убит, в следующей жизни, переродившийся, ты останешься со мной?       Старший ученик поднял голову и взглянул в удивлённое лицо Чжэня. Тот неуверенно рассмеялся, пытаясь скрыть неловкость. И лишь тут понял, что тот вовсе не шутит. Чжэнь стал серьёзен.       – Что ты такое говоришь?! Почему ты должен умереть?!       Мо Синь молчал. На его лице лежала мертвенная тень. Чжэнь задохнулся. Он вдруг понял, что этот человек... Он и впрямь близок к смерти. Сжав его руку, он задрожал.       – Разве ты не можешь не ходить?! – закричал Чжэнь, не в силах скрыть панических нот в голосе.       Мо Синь покачал головой. Чжэнь застыл. Глухое отчаяние колотилось колоколом в груди. Каждый удар сердца был болезненным. Он может это обещать? Он желал бы остаться с Баоцзюнем, получить второй шанс любить его... Но они принадлежат к разным расам... Возможно, никакого следующего раза не будет. Возможно, его душа будет развеяна или поглощена тьмой... Но, может быть, надежда поддержит этого человека. Может быть, Мо Синь... умрёт счастливым, зная, что они встретятся в следующий раз... Он мог подарить ему эту спасительную мысль.       – Я... Я обещаю, – тихо прошептал Чжэнь.       Мо Синь обнял его. Крепко и нежно, на короткое мгновение заключил в кольцо рук. Может быть случайно с виска Чжэня вспорхнул мотылёк едва уловимого поцелуя, больше похожего на порыв ветра.       Мо Синь ушёл.       Чжэнь долго сидел неподвижно, безжизненно уставясь в затянутое бумагой окно. Он думал о том, что должен предотвратить этот бой, чего бы это не стоило.       Но не успела в его руку лечь нефритовая рукоять Лунного Света, в павильон вошёл Цзюэ Юй. Старший брат был облачён в мягкий доспех и мрачен, как никогда. Обняв оробевшего Чжэня, он прошептал что-то о том, что должен заботиться о нём.       Чжэнь не понял его слов. Но когда на его горле замкнулись стальные оковы духовной цепи, лишивщие его сил и возможности к побегу, когда звенья, звеня, протянулись к тонким запястьям, сковывая и руки, он взвыл, пытаясь вырваться, избежать предательского плена.       – Да-Цзюэ, не смей! Прошу тебя, отпусти! Отпусти меня!       Тот долго сжимал в объятиях дрожащего, рыдающего Чжэня.       – Прости меня, А-Чжэнь. Я не могу поступить иначе. Я не могу позволить тебе умереть...       В этой ужасающей ночи, содрогающейся от битвы на хребте Туманных Гор, он остался один. Он ждал чудовищных новостей... Чего угодно...       Но в самый тёмный час перед ним возник тот, кого он увидеть больше никогда не надеялся. В неверном свете лунных жемчужин прекрасное лицо было сурово. По хрупкой скуле разливалась чернота, а на шее и запястьях алели следы от пут.       – Учитель Дунхай! – с ужасом прошептал Чжэнь. – Кто посмел совершить подобное?!       Тот горько рассмеялся.       – Догадайся, – ответил Цинлун насмешливо.       Он сбил оковы с Чжэня и потащил его прочь.       – Уходим. Он не должен тебя найти. Я всё объясню, когда мы доберёмся до Восточного Моря.       Обняв молодого человека, Дунхай Юйгуан взметнулся к небесам. Их стремительный полёт занял немного времени. Спустя палочку благовоний, они приземлились на священной горе Инчжоу. Плато на вершине казалось необозримым. Солнце ещё не взошло, и строения тускло блестели в огнях шёлковых фонарей. Казалось они построены из золота и нефрита.       Во внутреннем дворе неспеша прохаживались белые фениксы, а плоды на деревьях источали дивный аромат, сияя, словно жемчуг и драгоценные камни.       Главная тронная зала ослепляла. Стоило Цинлуну пересечь границу родного дома, он с облегчением вздохнул, принимая привычный облик великого бессмертного. Кровоподтёк исчез с лица вместе со следами от пут. Одежды взметнулись лазоревым прохладным шёлком, разливая аромат трав и цветов.       Стоило Чжэню опуститься на меховой ковёр у стола, перед ними возникла юная небожительница, прекрасная, словно лунный свет.       Приготовив для них чай и пирожные, она низко поклонилась, приветствуя господина.       – Минь-Минь, – обратился он к ней столь фамильярно, что щёки девушки покраснели. – Проследи, чтобы братьям был оказан достойный приём. Они прибудут следом.       Та вновь поклонилась, хитро улыбнувшись. И поспешила исполнить приказ.       Взгляд, распустившийся лазоревой хризантемой, устремился на Чжэня.       – Расскажи мне, что случилось на Собрании Улинь. Ты был рядом с ним, когда он поглощал печать пяти компонентов. Что он, святые небеса, использовал?!       Дунхай Юйгуан не называл имён. Да они были и не нужны. Чжэнь нахмурился.       – Что с ним не так? – спросил он.       – Что не так?! – поразился тот. – Ты же видел, в каком состоянии я явился к тебе! Или ты считаешь, это нормально?! А ты сам? Ему нужна твоя кровь! Твоя ци без остатка! Тянь Баоцзюнь изменился после Собрания Улинь. Он перестал быть похожим на самого себя! Всё, что ему нужно – власть! Чтобы заполучить тебя, он готов уничтожить всю секту!       Чжэнь задохнулся.       – Подождите, учитель Дунхай! Но если так... Если так, то может быть будет лучше, если я...       – Не смей об этом думать! – взорвался тот. – Полагаешь, твоя смерть его остановит?! Не переоценивай себя, мальчишка! Он живёт одной мыслью – власть! Ему не нужен ни я, ни ты.       Чжэнь сглотнул.       – Когда я его встретил, он поглощал нектар Чёрного Лотоса, затем духовное ядро тысячелетнего Питона Безлунной Ночи, а потом... – он никак не мог продолжить, задыхаясь. – Потом он решил умереть.       – Умереть? – склонился к нему Цинлун.       Чжэнь кивнул.       – Да, умереть. Баоцзюнь решил добыть плод персиковой рощи и воду из Жёлтых Источников. Его души... Я должен был помочь им вернуться. Но... Но... Когда догорала последняя палочка благовоний, на нас напали головоногие пауки... Понимаете, учитель Дунхай? Я боролся с ними и... пропустил момент, когда ладан погас! Когда души вернулись... Мне... Мне показалось, что их не три...       – Четыре?       Чжэнь вновь кивнул.       – Это всё объясняет. Хотел бы я знать, какая душа вернулась последней.       Чжэнь взглянул на него с надеждой.       – Ведь ему нужна светлая ци... Боюсь, последней была та, что вернулась с небес.       Цинлун взглянул на него с уважением. Это замечание имело смысл. Он знал лишь одного бессмертного со столь отвратительным характером. Никто и не помнил его имени. А может быть, его никогда и не было. Этот бог был заточён на девятых небесах... Неужели он сбежал? Сбежал, чтобы уничтожить этот мир? Тогда...       – Он выбрал тебя, чтобы культивировать силу. Значит, ты можешь обратить это против него... У нас одна надежда. Мы должны применить печать границ – Печать Четырёх Сторон Света.       Чжэнь никогда не слышал о подобном, но это пугало его...       – Сколько элементов тебе нужно ещё развить? – спросил Дунхай Юйгуан.       – Я поглотил Снежный Лотос. Теперь Чжэнь может развить элемент металла. Это последний.       Цинлун кивнул.       – Останешься здесь. Я свяжусь с сектой Небесных Столпов. Мы все должны подготовиться. _________ ¹Снежный лотос (Saussurea laniceps) — растение, собирающее небесную эссенцию. Снежный лотос — растение, управляющее судьбой. Оно является священным и требует особого к себе отношения. Имеет несколько названий: соссюрея обернутая, соссюрея снежная, соссюрея сушеницевидная, синьцзянский горный лотос. Цветок растет на скалах — каменисто-щебнистых склонах и галечниках древних морей на высоте 3000—4500 м над уровнем моря.