Глава 20. Заключительная.
12 июня 2021 г., 17:20
В плену, полном часов сладострастия и горечи сожалений, годы мчались, словно ночные птицы. Целых десять лет минуло с того дня, когда Чжэнь в последний раз стоял на пике Вершины Небес, ожидая собственной смерти. Заключённый в одиночестве, заклинатель почти обезумел.
Он желал бы покончить с собой, совершив непростительное преступление против собственной души¹, но всё ещё помнил о своей задаче. Ради неё отдано столько жизней!
Время кальпы Баоцзюня приближалось. Он становился всё более раздражительным. Настолько, что больше не боялся в гневе ранить Чжэня. Совместные ночи превратились в долгую мучительную пытку, оставляя на нефритовой коже Чжэня следы зубов и кровоподтёки.
Демон всё чаще вспоминал о том, что кровь этого человека, его ци, значительно сократят испытания, сделав его сильней и могущественней. Ему по-прежнему казалось, что этот человек ничего для него не значит. О, найти замену в постели ничего не стоит...
Когда в тот вечер Баоцзюнь вошёл в его комнату, Чжэнь понял, что его время истекло. Час скорби пробил – путь должен оборваться. Сердце ухнуло в пустоту. Пусть долгие годы он был заключён в этом доме, заклинатель страстно любил жизнь.
Дрожащие нежные пальцы нефритового цветка Чуньмэн распустили узел халата, соскользнувшего с плеч к локтям. Скулы очаровательно заалели. Даже за столько лет он не привык к этому.
Баоцзюнь почувствовал, как в его сердце сдвинулась игла боли, но решил, что это ничего не значит. В эту ночь он должен доказать самому себе, что способен двигаться дальше один.
Чжэнь неспеша раздел демона, целуя его гладкое сильное тело. Он не знал, как скрыть подступившие слёзы. Это было невыносимо! Он прожил рядом с ним десять лет! Что ни говори, но за это время Чжэнь успел полюбить его глубже, чем раньше.
Это ранило, причиняя острую боль. Он был рад, что сегодня всё закончится. Заклинатель искренне сожалел о том, как всё сложилось... Сколько раз между ними возникали ссоры. Сколько раз Чжэнь вопрошал «зачем?!»... зачем всё это? И получал в ответ: потому что я люблю тебя.
Баоцзюнь лгал... Очевидно лгал...
– Почему ты не мог любить Цинлуна? Любить кого угодно другого?!
Даже сейчас, когда в глубине поцелуев демона ощущалась опасная прохлада острых зубов, этот вопрос мучил Чжэня. Он надеялся, что в следующей жизни... Если когда-нибудь он сможет войти в следующую жизнь... Они никогда не встретятся.
Яростно вбиваясь в тело Чжэня, Баоцзюнь чувствовал раздражение и гнев. Он не может зависеть от человека! Это глупо! Сильнейший тёмный повелитель должен быть способен пройти свой путь один!
Обессиленный, затопленный лавой наслаждения, Чжэнь с трудом мог вдохнуть.
Баоцзюнь склонился над его лицом и холодно улыбнулся.
– Я пришёл попрощаться, Чжэнь. Сегодня всё закончится.
Тот промолчал, задумчиво глядя в любимое лицо. Чжэнь всё пытался отыскать в нём хотя бы тень сожаления. Но оно было совершено равнодушным.
Сглотнув, заклинатель закрыл глаза. Он шёл к этому десять лет. Какой огромный срок для тех, кто связан Печатью Марионетки! Чжэнь делал всё, что мог, чтобы вызвать ненависть и ярость. Баоцзюнь должен убить его! Убить, чтобы этот мир был спасён.
Жадно оглядев хрупкое прекрасное тело в последний раз, демон склонился к его уху.
– Я запомню каждый миг, проведённый с тобой, Чжэнь. Прощай и... прости меня. Надеюсь, наша следующая жизнь будет счастливей.
Чжэнь кивнул. Судорожно вздохнув, он повернул голову и выдохнул в губы Баоцзюня:
– Прошу тебя, в следующей жизни выбери другого... Пусть это будет Юйгуан.
Нежно коснувшись его губ, демон рассмеялся. Нежный поцелуй опустился на шею. Пальцы переплелись на шёлке простыней. Чжэнь мог бы убедить себя, что ничего не изменилось... Но...
Острые клыки демона вонзились в трепещущую вену на стройном белом стебле горла. Рот Чжэня затопила кровь. Он вздрогнул, попытался вырваться, приподнявшись всем телом. Длинные ноги ещё боролись, дрожа и слабея. С уголка губ стекала густая алая струя.
Баоцзюнь на мгновение почувствовал, как в руке заклинателя возникла рукоять плети. Демон послушно сжал её, впитывая всем телом божественную энергию, саму жизнь нефритовой драгоценности.
Чжэнь дышал всё чаще. Его тело больше не могло двигаться, обессиленное и бледное, словно лунный свет.
Баоцзюнь не чувствовал боли или сожаления, он не мог оторваться от божественного вина густой пьянящей крови. То, как прокатывалось оно по горлу, солоноватое и терпкое, как оседало лёгкой пряной горчинкой... Никогда не испытывал он наслаждения острее и ярче. Сжав в объятиях умирающее тело заклинателя, он не видел его последней едва уловимой улыбки и трепета сомкнувшиеся навеки ресниц.
Последний выдох погас, растаяв в воздухе комнаты.
Баоцзюнь с сожалением оторвался от тонкой холодеющей кожи и взглянул в прекрасное лицо заклинателя. Оно было всё таким же прекрасным, что и раньше. Словно Чжэнь уснул мирным глубоким сном. По привычке демон коснулся его губ и лба и, поднявшись, потянулся.
Накинув халат, он собирался было покинуть комнату, но внезапно замер. Не веря глазам, он медленно развернулся. Нет, ему не привиделось. В груди Чжэня раскрывались лепестки белой ци. Баоцзюнь невольно сделал шаг назад и упал на колени.
Столп света, устремившийся к небесам, расширялся, превращаясь в ослепительную вспышку. Набухал и рос, грозя поглотить весь мир.
Баоцзюнь зажмурился, закрыл глаза рукой. Он не знал, что это, но нечто в его груди вопило от страха и отчаяния, пытаясь вырваться прочь.
Демон вдруг понял, что́ это – четвёртая душа. Тот бог, сбежавший с девятых небес... Он думал, что избавился от него...
Чжэнь!
Баоцзюнь впервые ощутил боль. Она нарастала вместе с этим светом, становилась нестерпимой. С каждой частичкой заклинателя, превращающейся в свет, тысячи стрел боли пронзали грудь демона.
Этот бог остался внутри него, сплёлся, сросся с его душой! Этот бог заставил его возненавидеть Чжэня, заставил уничтожить всех, кто ему дорог!
Святые небеса... Он ведь убил его!
– Чжэнь... Чжэнь!
Баоцзюнь на коленях полз к кровати. Он не знал, как это остановить, не знал, что делать!
Демон попытался зажать рану, из которой хлестал свет, ладонями. Он не чувствовал боли, хотя его руки были обожжены. Свет пронзал его, не останавливаясь.
Баоцзюнь, больше не страшась смерти, сжал в объятиях мёртвое тело, но был отброшен чудовищной мощью мгновение спустя.
Он чувствовал, как содрогается под ним земля, словно хребет Туманных Гор проваливался вниз.
Преодолев пелену в глазах и боль, Баоцзюнь с трудом поднялся на ноги и выглянул в окно.
Туманные горы медленно погружались под землю. Между ними и хребтом Небесных Столпов разлилось огненное море – не переплыть, не ступить в эту ужасающую зыбучую пучину.
Демон оглянулся. Даже сквозь чудовищный грохот изломавшегося мира он слышал вопли и вой...
Он что-то вспомнил. Кажется, Юйгуан однажды сказал, что было бы лучше, живи демоны и бессмертные в своих мирах... Это оно? Неужели теперь родившись демоном Баоцзюнь никогда не сможет попасть в мир, где переродится Чжэнь?!
Это несправедливо! Неправильно!
Он вновь бросился к постели, пытаясь остановить ужасающие изменения. В дверь колотили, за ней давно не утихали испуганные голоса.
Внезапно всё закружилось в безумном танце – свет набрал необходимую мощь.
Баоцзюнь успел развернуться и закрыть тех, кто был за дверью барьером... Он слышал голос Мо Бэй.
Шар белой божественной ци оглушительно взорвался. Демон думал, что его разорвёт на куски. Он успел заметить, как пронизывает пространство золотистая пелена. Он видел такие раньше – барьер границ.
Баоцзюнь не понимал, что происходит вокруг. Тело Чжэня ложилось на его плечи хлопьями пепла. А затем весь мир стал заваливаться назад – против солнца, в глухую, густую, горькую темноту, полную боли и сожалений.
Пустота...
Баоцзюнь открыл глаза и взглянул на хрупкий изящный силуэт впереди. Его заливал солнечный свет и смеющееся лицо было трудно различить.
– Чжэнь... – прошептал он, протягивая руку.
Но заклинатель больше не слышал его. Одетый в свои шёлковые одеяния цвета цин, он всё пытался убрать трепещущую на скуле прядь шёлковых волос... Ветер развевал их, игрался, наслаждаясь горьким ароматом хризантем.
Баоцзюнь видел ослепительную улыбку заклинателя, но не мог сдвинуться с места.
Смеясь, Чжэнь бросился вперёд и обнял главу Цзюэ. Тот облегчённо выдохнул, улыбнувшись в ответ.
Рука Баоцзюня бессильно упала. Он отвернулся, наткнувшись взглядом на братьев Ао. Каждый из них держал в руках книгу.
Дунхай Юйгуан кивнул.
– Книги Четырёх Сторон Света должны быть надёжно скрыты. Мы будем тщательно охранять их, чтобы миры и дальше оставались в собственных границах...
Его голос потух, растаял, вместе со светом.
Баоцзюнь встряхнул головой и обернулся ещё раз. Чжэнь смотрел в его глаза. На его губах мелькнула бледная улыбка.
– Ты обещал, – произнёс заклинатель, растворяясь во вспышке света.
Его слова эхом отдавались в голове. Баоцзюнь чувствовал, как хлопья пепла ложатся на его лицо, как кто-то трясёт его за плечи, отчаянно рыдая.
Вокруг сомкнулись волны тьмы. В ней не было ничего, кроме имени – Чжэнь.
***
Когда Баоцзюнь открыл глаза в следующий раз, вокруг него пламенел Диюй. Его тело было сковано чёрными тяжёлыми цепями духа. Подняв голову к небесам, коленопреклонённый демон долго смотрел на то, как алые капли кровавого дождя падают на его лицо. Горячие, густые, чуть пахнущие хризантемами. Он облизнул губы – на языке остался горчащий терпкий вкус. – Чжэнь... – прошептал он первое слово за десять тысяч лет. Губы князя мира мёртвых дёрнулись в усмешке за завесой обсидиановых бусин. Он потратил такой огромный срок, чтобы пробудить сознание демона, заглушив душу проклятого бога, что слился с ним в одно. К несчастью, ни Зал Крови, ни другой зал десяти судилищ не смог разорвать, разделить их. Повелитель мира мёртвых решился на крайние меры – душа демона. Десять тысяч лет он наращивал её силу. И вот, наконец, Баоцзюнь очнулся. Цепи духа спали, звеня. Князь тьмы указал ему путь. Пройдя все судилища, выпив вина старушки Мэнпо, Баоцзюнь будет перерождён, чтобы изменить загнивший мир. И Диюй, наконец, получит души бессмертных... – Иди... Теперь у тебя есть всё, чтобы жить так, как пожелаешь ты сам, – произнёс князь мира мёртвых на прощание. Баоцзюнь кивнул. Он с трудом поднялся на ноги и двинулся к мосту в следующий зал. Рядом с ним возник чудовищный страж. – Позаботься о ней, – прошептал он на прощание и Баоцзюнь внезапно с ужасом узнал шрам на отвратительном зверинном лице... Ванлин. Его губы раскрылись. Но он так и не произнёс его имени, кивнув. – Я позабочусь. Обещаю, Мо Бэй будет счастлива, – проговорил он хрипло. – Он, – поправил страж Диюй, поклонившись. – Мо Бэй теперь мужчина. Демон горько улыбнулся в ответ, думая совсем о другом – Чжэнь...***
Новая жизнь Баоцзюня была полна тьмы и боли. Родившийся в ледяных водах реки, он получил её в качестве имени. Так его и звали – Ледяная Река Ло... Перебиваясь случайным вниманием, ребёнок нашёл утешение, когда ему исполнилось четыре – прачка богатой семьи взяла его на воспитание. Но хозяин был жесток и безжалостен. Богатый и развратный, он часто издевался над своими рабами, сбрасывая их тела в старый заброшенный колодец. До тех пор, пока тот не наполнился тьмой до краёв породив свирепого неумолимого призрака. Не зная, как справиться с чудовищем, пожравшим не одного заклинателя, хозяин Чжан решил использовать ребёнка, что недавно приютила прачка. Может быть, убив его, призрак успокоится? Баоцзюнь ничего не помнил о своём прошлом. Старушка Мэнпо готовила на удивление крепкое вино... Он был брошенным несчастным дитя, Ледяной Рекой, затерянной в мире Бессмертных. Когда он очнулся, его тонкую шею стягивала верёвка, прочно привязанная к колодцу. Он попытался отползти как можно дальше от проклятого места, натягивал узы, силясь вырваться, но всё было напрасно. Сжав сквозь одежду нефритовый кулон, что подарила ему названная мать, ребёнок взмолился о помощи. Несколько мгновений спустя во двор ступил прекрасный, словно божество, мужчина. Он был юн – ещё не носил гуань. Его лицо полнилось удивлением. Наверное, грязный и исхудавший ребёнок, со следами побоев на теле, дрожащий от страха, пытающийся отползти от края колодца, натягивая верёвку, вызвал в этом бессмертном заклинателе сочувствие или жалость. – Это и есть ваш маленький сын? – усмехнулся юный мастер в ответ на очевидную ложь хозяина Чжана. Тот досадливо цокнул. Он ведь сказал убрать это отродье с глаз! Юный бессмертный взглянул в глаза хозяину поместья. – Если мастер Чжан не прекратит убийств, призраки никогда не исчезнут. Ребёнок был поражен его проницательностью. На время он даже позабыл о своем бедственном положении – Нет здесь никаких убийств! – взорвался хозяин. – Это рабы! Всего лишь рабы, которые умерли во время наказаний! На лице бессмертного заходили желваки от ярости. – Этот мальчишка – тоже? – спросил он холодно. – Этот Чжан думал, что призрак заберёт его! Что этого будет достаточно! – попытался оправдаться тот. Ребёнок испуганно смотрел на заклинателя огромными чёрными глазами. Этот прекрасный человек... защищает его?! Подойдя, юноша ударом меча перерубил верёвку и подтолкнул дитя по направлению к женщине. Убегая, он услышал слова бессмертного: – Мастер Чжан больше никогда не посмеет так поступать. Тот с трудом сглотнул и закивал, словно курица, часто и быстро. – Как скажет мастер Шэнь! Этот Чжан будет заботиться о них! Спрятавшись в объятиях названной матери, утопающей в слезах, ребёнок слушал своё колотящееся сердце. В то мгновение он понял, что родился на свет, чтобы отыскать этого человека. Мастер Шэнь... Дождись меня, мастер Шэнь... ______________ ¹Самоубийцы не имели возможности переродиться. Их заключали в городе самоубийц, где они становились голодными злыми духами и были вынуждены охотиться на людей.
