(Не) твоя забота

«Всегда говори то, что думаешь и делай то, что тебе кажется правильным — это твоя жизнь и никто лучше тебя её не проживёт». Ж. Рено

— Всё в порядке, — повторяет Чонгук уже в десятый раз, но не может убедить себя в этом. Мыслей в голове становится так много, что они начинают беспрерывно крутиться и запутываться между собой, напоминая торнадо. Он делает глубокий вдох. Второй, третий, четвертый, стараясь сосредоточить внимание на дыхании, а не на том, что творится внутри в эту самую минуту. Хочется разрыдаться как маленький ребёнок, лечь посреди дороги и не вставать, пока не отпустит. Но вместо этого он заставляет себя перебирать ногами. Слёзы постепенно высыхают, Чонгук вытирает лицо рукавом и, встретившись расплывчатым взглядом со случайным прохожим, накидывает на голову капюшон. И почему на него постоянно смотрят? Сначала думает позвонить Юнги или Намджуну, но прокрутив возможный диалог в голове, понимает, что это не самое лучшее решение. Они точно спросят, что случилось, зададут вопросы, на которые у него нет ответов. Лучше вернуться в общежитие и побыть наедине с самим собой. Внутренний голос только и ждёт этого момента, — главное, не дать сожрать себя. Дорога кажется бесконечной. Чонгук идёт быстрым шагом, замедляется лишь тогда, когда телефон в кармане вибрирует. Экран подсвечивается входящим вызовом от Тэхёна. Остановившись, он смотрит в мобильный до тех пор, пока тот не гаснет. Разговаривать сейчас хочется меньше всего. Да и сказать Тэхёну нечего. Чонгуку становится стыдно. Президент пригласил его домой, накормил вкусным ужином, и чем он отблагодарил? Нагрубил и сбежал, даже не попрощавшись? Он гулко выдыхает, запрокидывая голову. Звёзд не видно — макушки высоток, устремляясь ввысь, заслоняют собой весь обзор. Когда он в последний раз видел чистое небо? Если только в раннем детстве, в горах, когда отец вытаскивал их с матерью в поход. Ночью они высовывались из палаток, ложились прямо на землю и не могли налюбоваться великолепием звёзд. Как жаль, что то время уже давно прошло. Он безумно скучает по таким моментам. Тогда единственной проблемой было заснуть, перестав думать о насекомых, сумевших пробраться в палатку, сейчас же — грудь стягивает корсетом сожаления. В общежитие он возвращается в начале одиннадцатого. Прохладный воздух и пройденное расстояние сделали своё дело. Он успокоился. Бросил куртку на кровать, а сам уселся на пол, попутно вытаскивая телефон. Тэхён больше не звонил, даже сообщений не прислал, — видимо, решил не надоедать. Провалиться в сон всё равно не получится, Чонгук открывает диалоговое окно и несколько минут сидит неподвижно. Не может подобрать подходящих слов. Если бы совесть не скребла острыми когтями, наверное, он бы плюнул и оставил всё как есть. В конце концов, он ничем не обязан Тэхёну. Только он собирается с духом, как в глаза бросается надпись, сообщающая о том, что другой пользователь что-то пишет. kimtae95: ты добрался до общаги? Сообщение мгновенно помечается прочитанным. Чонгук вздыхает. И почему ему становится так противно от самого себя? Тэхён ведь не хотел его обижать, — сейчас он это прекрасно понимает, но в тот момент чужие слова воспринялись чересчур остро. Словно ножами проткнули внутренности, и у него сработала защитная реакция. Теперь же Чонгук чувствует вину за то, что повёл себя как ребёнок. jjungkook: да jjungkook: хён, прости. я не хотел кричать на тебя По всей видимости, Тэхён ждал ответа, потому написал в ту же минуту: kimtae95: всё нормально kimtae95: мне не стоило лезть не в своё дело А ведь если так задуматься, Тэхён единственный, кто не осыпал его комплиментами. Все знакомые отметили, что он похудел, и при каждой встрече не переставали говорить об этом. Кто-то спрашивал, как ему удалось сбросить лишний вес, другие просто хвалили. И если бы они только знали, что, приходя домой, Чонгук вставал возле зеркала, задирал одежду и долго смотрел на своё отражение, наверное, впредь они бы выбирали выражения. Принимать комплименты приятно, но вместе с тем чужие слова подпитывают монстра, сидящего глубоко внутри. Он боялся стать прежним. Боялся, что удивлённые взгляды сменятся на разочарованные. Столько усилий было вложено для того, чтобы посмотреть на себя под другим углом, — конечно, ему меньше всего хотелось вернуться в самое начало. Поэтому всякий раз, прикасаясь к еде, его охватывал страх. А если не получится сжечь полученные калории? А что, если он снова станет серым пятном для окружающих? Его наконец-то начали замечать... Да как он может разрушить то, что строил с таким усердием? Последние две недели с ним творится что-то странное. Привычная пища вызывает отвращение, он либо не ест совсем, либо заставляет себя съесть хотя бы немного. Чтобы не набрать вес, питается фруктами и диетическими батончиками. Вместо полноценного обеда — бутылка воды и яблоко, вместо ужина — обезжиренный йогурт. Удивительно, что сегодня в компании Тэхёна у него проснулся аппетит. Пока они разговаривали, назойливые мысли отступили на какое-то мгновение, ему даже удалось расслабиться, пускай и ненадолго. Разговор с Чимином остался в прошлом. Чонгук уже и не помнит, когда заполнял желудок хотя бы наполовину. Получать энергию неоткуда, у него начались головокружения, а с недавних пор добавилась слабость во всём теле. Утром ему стало плохо, кожа была бледной, он сходил в туалет, умыл лицо холодной водой и не придал своему состоянию никакого значения. Тэхён не должен был видеть его. Но он увидел, и как объяснить, что с ним всё в порядке, он не знает. Чонгук, зачёсывая волосы назад, прикрывает глаза. Сидит так несколько минут, думая о своём, даже не сразу обращает внимание, что телефон в ладони снова вибрирует. В этот раз он нажимает на зелёную кнопку и прикладывает телефон к уху. Странно, но Тэхён тоже молчит. Зачем тогда позвонил? Чонгук подтягивает колени к груди и укладывает на них подбородок, прислушиваясь к тихому дыханию на другом конце провода. Столько всего хочется сказать, но в голове такой бардак, что даже страшно залезать туда. Он вздыхает. — Что делаешь? — подаёт голос первым. — Сильно разочаруешься, если скажу, что сижу на балконе и курю? Чонгук усмехается. На душе становится чуточку легче. Он ожидал, что Тэхён заведёт разговор о произошедшем, поэтому весь напрягся, но, кажется, президент настроен отвлечься. — А почему я должен разочароваться из-за этого? — Не знаю. Судя по звукам, тот действительно находится на балконе. Воображение рисует, как Тэхён прислоняется затылком к стене, периодически преподнося к губам сигарету, затягивается, задерживает горький дым, а после медленно выдыхает, устремив взгляд на чёрный кусочек неба. Наверное, он выглядит красивым. Хотел бы Чонгук видеть его прямо сейчас. Посидеть рядышком, помолчать, обвести взглядом ровный профиль… Он встряхивает головой, из-за чего отросшая чёлка падает на глаза. — Спать ещё не собираешься? Да как он тут заснёт, если представляет его перед собой? От такого пульс подскакивает. Ну уж нет, спать Чонгук точно не будет. Лучше уж насладиться чужим спокойным голосом. Слушать Тэхёна приятно, — успокаивает в какой-то степени. — Не-а. — Минуту помолчав, Чонгук говорит: — Тебя можно не спрашивать? Он не осмелится утверждать, но, кажется, Тэхён только что улыбнулся. — Обычно я засыпаю к четырём. Сейчас только… — президент прерывается на секунду, — десять двадцать восемь. — Что будешь делать? — М-м, может, посмотрю какой-нибудь фильм или залезу под одеяло и проведу незабываемую ночь со Стивеном Кингом. — Чонгук, слушая его размеренную речь, поднимает уголок губ. — А вообще, мне курсач надо начать. — Так завтра же воскресенье. — Верно. Поэтому первые два варианта мне нравятся гораздо больше. Тэхён кажется расслабленным. Голос тихий, спокойный, — Чонгук слушал бы его бесконечно. Он встаёт с пола, просит подождать немного, на что Тэхён усмехается и говорит, что при всём желании никуда не убежит. Стянув с себя свитер и штаны, Чонгук ложится на кровать и забирает телефон. — Я точно не мешаю? Ты разве не в общей комнате живёшь? — В отдельной, так что всё нормально. — Должно быть, у тебя очень высокие баллы за вступительные. — Чонгук угукает в подтверждение. — Очень скромно. Ради приличия мог бы возразить, — усмехается Тэхён. Как же давно они не разговаривали на отдалённые темы. Скорее всего, Тэхён специально не упоминает о том, что произошло у него в квартире, и Чонгук, если честно, благодарен за это. Ему так не хватало подобного вечера… Рукой он обнимает подушку и прислушивается к чужому голосу, рассказывающему про результаты экзаменов. Плохо верится, что Тэхён сдал их со второго раза. — Это правда, — заявляет президент. — Я завалил первую попытку. — Не верю. Чонгук своими глазами видел фотографию Тэхёна на доске почёта возле деканата. Да и тот когда-то рассказывал, что получает повышенную стипендию за отличную учёбу. Как он мог не сдать выпускные экзамены? — Меня в тот день вывернуло прямо в автобусе. Так сильно волновался, что аж руки тряслись. — Чонгук не сдерживает усмешки. — Ты смеёшься? А я вот плакал. Только не говори, что тебя не трясло. — Прости. — Чонгук, закрыв ладонью лицо, слабо улыбается. — Нет, меня не трясло. Я знал, что всё сдам, поэтому не волновался. — Сколько самоуверенности. — Хён? — Что? Чонгук облизывает пересохшие губы и отчего-то улыбается. — Я надеюсь, ты не голый сидишь на балконе? — Переживаешь за мою задницу? — хмыкает Тэхён. Чонгук аж подрывается с места, округляя глаза. — Нет! Я не это имел в виду! Просто… на улице холодно… Тэхён хрипло смеётся. — Я уже зашёл, не переживай. — Я и не переживаю. — Ага. Чонгук, сидя в постели, щурится. Тэхён звучит… не так, как обычно. Или же Чонгуку кажется. В любом случае он растягивает губы в улыбке. Неловкая тишина немного напрягает. Интересно, о чём сейчас думает Тэхён? Хотел бы он знать, ведь не может отделаться от мысли, что о нём беспокоились. Поэтому позвонили, отвлекли разговором, а теперь отправляют спать и желают спокойной ночи. Однако звонок не прекращается. Чонгук, лёжа на боку, вздыхает. Либо у Тэхёна не хватает смелости скинуть первым, либо он чего-то ждёт. Второй вариант кажется правдоподобнее. — Надеюсь, ты не обижаешься на меня… — Я же сказал, что нет. — Тогда почему я чувствую себя виноватым? — вопрос остаётся без ответа. Зажмурив глаза, Чонгук около минуты ничего не говорит. Слишком много мыслей — он не знает, за какую зацепиться, поэтому просто говорит то, о чём думает: — Если честно, я специально не отвечал на твоё сообщение сегодня. Хотел проверить, как скоро ты напишешь мне. Я знаю, это звучит глупо, но мне иногда кажется, что ты общаешься со мной из вежливости. — Чонгук нарочно замолкает, ожидая, что Тэхён что-нибудь ответит, хотя бы возразит, но этого не происходит. — Не нужно меня жалеть, хён. Если тебе неинтересно, давай прекратим наше общение прямо сейчас. — Ты этого не хочешь, — ровным голосом звучит в ответ. Тэхён абсолютно спокоен и расслаблен, а Чонгук замирает. Почему он так уверен в своих словах? Словно он знает больше, чем кажется на первый взгляд. Тело парализует растерянностью. Чонгук банально не знает, что сказать. Отрицать не имеет смысла — Тэхён прав. Сглотнув, он находит смелость спросить то, что его действительно волнует: — А ты? Такое ощущение, что сердце перестаёт биться на некоторое время. Чонгук не смеет дышать. Молчание Тэхёна длится всего несколько секунд, а ему кажется, что проходит целая вечность. Покусывая губы из-за волнения, он прикрывает глаза, чтобы взять эмоции под контроль. — Не думай, что я делаю тебе одолжение. Почему ты решил, что мне неинтересно общаться с тобой? — Чонгук не отвечает. — Ты не уверен в себе или во мне? — Хороший вопрос. Ещё бы Чонгук знал ответ на него. — Ладно, уже поздно. Тебе пора ложиться. Поговорим как-нибудь в другой раз. Спокойной ночи, Чонгук. — Спокойной ночи, хён, — едва различимо шепчет он, а после откладывает телефон в сторону и подтягивает подушку к себе, чтобы её крепко обнять.

***

Несмотря на то, что разговаривать они закончили не позже одиннадцати, Чонгук заснул достаточно поздно. Всё лежал и думал о словах Тэхёна, перебирая мысли в голове, как цветные бусины. Уже и не помнит, к какому умозаключению пришёл — всё смешалось, перепуталось. Неудивительно, что ему приснился президент. Во сне Тэхён о чём-то рассказывал, сидя на полу своей квартиры; с открытого балкона тянуло весенней прохладой. Он не может припомнить, о чём они разговаривали, однако хорошо запомнилось спокойствие, разлившееся в груди, — то объяло с головы до ног, словно завернуло в тёплое одеяло. Чонгуку понравилось это чувство. Вот бы сон превратился в реальность… Вставать совсем не хочется. Открыв один глаз, Чонгук хрипит, переворачиваясь на спину. Принимает решение поваляться ещё немного, поэтому запускает руку под подушку и нащупывает телефон. В воскресенье можно перевестись на энергосберегающий режим и побыть ленивым. Тут даже совесть молчит, не имея весомых аргументов. Пролистав все новости, Чонгук замечает новое сообщение от Тэхёна, пришедшее три минуты назад. kimtae95: я сейчас в универе. если соберёшься за 15 минут, угощу тебя завтраком Он несколько секунд смотрит в телефон, пытаясь понять смысл слов. Шестерёнки в голове прокручиваются со скрипом, сон снимает как рукой. Чонгук резко подскакивает с постели и несётся в ванную. Умывается на скорую руку, причёсывает волосы, ругая себя за то, что не принял вчера душ. На поиски чистой одежды уходит три минуты, чтобы застегнуть маленькие пуговицы на рубашке дрожащими пальцами — ещё две. — Чёрт! Вот тебе и доброе утро. Всё валится из рук, прибираться некогда; Чонгук, забрав куртку, вылетает из комнаты. Взъерошенный, помятый, небритый, — вот и как показываться на глаза Тэхёну в таком виде? Он бы мог, конечно, отказаться, но кого он обманывает? Хочет увидеться, и плевать, что от него пахнет зубной пастой, а не духами. Раньше, когда они только начинали общаться, Чонгук ни за что не разрешил бы себе выглядеть плохо. Он тщательно готовился к встречам, подбирал одежду, укладывал волосы, наносил лёгкий макияж. Джехван даже шутил, что со стороны казалось, будто он собирается на свидание. Да, Чонгук пытался произвести хорошее впечатление, — разве это плохо? Сейчас он может позволить себе показать сонную мордашку без маски. Желание понравиться Тэхёну никуда не делось, просто он осознал, что хочет привлечь внимание не внешностью, а своим характером. Чонгук испытывает облегчение из-за мысли, что Тэхёна не волнует то, как он выглядит. Хоть кто-то не говорит ему о том, как он похорошел. Первое время было обидно не получать комплиментов от человека, который ему нравится. Казалось, президент просто не замечает его или же делает вид, что ему безразлично. Зато теперь Чонгук чувствует себя расслабленно. Тэхён не окидывает его оценивающим взглядом — вместо этого заглядывает в глаза и улыбается. Даже на одежду не обращает внимания, а Чонгук и рад не переживать за свой вид. На дворе уже весна. Яркое солнце слепит глаза, однако воздух ещё холодный. На Тэхёне классическое пальто чёрного цвета, водолазка, джинсы и ботинки на платформе. Тёмные волосы раздувает мартовский ветер, из-за чего их приходится поправлять пальцами. Красивый, думает Чонгук, глядя на него с полуулыбкой. От него вкусно пахнет, очки в круглой оправе придают некий шарм. Рядом с таким человеком представляется кто-то такой же симпатичный. Ему бы с девушкой гулять, улыбаясь ей в ответ, а не протягивать кофе вялому Чонгуку, который, на минуточку, специально прихватил с собой кашемировый шарф — подарок, купленный на Соллаль. Всё руки не доходили отдать. Лучше поздно, чем никогда, да? Обернув чужую шею белым шарфом, Чонгук окончательно успокаивается. На душе становится радостно: Тэхён, ощупывая приятную ткань, благодарно улыбается. — Буду носить с удовольствием, спасибо. Сдерживая глупую улыбку, Чонгук опускает голову. Смотреть в глаза немного неловко. Вообще-то, у Тэхёна не было выбора — Чонгук всё равно вручил бы ему шарф, потому что на улице холодно, а Тэхён по дурной привычке никогда не застёгивает верхнюю одежду. Президент, наверное, уже привык слушать его бурчание. Чонгук постоянно ругался, говорил носить хотя бы перчатки, на что Тэхён невинно улыбался и пожимал плечами. Не слушался. Поэтому Чонгук каждый раз отдавал ему свой шарф, а после решил купить точно такой же. Они идут некоторое время молча. Шаг размеренный, прогулочный, Тэхён попивает свой кофе и смотрит по сторонам. И лишь когда они покидают пределы студенческого городка, он спрашивает: — Выспался? В эту же минуту Чонгук зевает. Тэхён, мотнув головой, хмыкает. — Ты что в универе делал? Сегодня же выходной. — Нужно было срочно решить один вопрос. Я тут с девяти утра. — Посмотрев на наручные часы, Тэхён поднимает взгляд. Судя по его спокойному выражению лица, с делами он разобрался. — Я надеюсь, ты ещё не завтракал. Когда он поворачивается к нему лицом, Чонгук, сдерживая очередной зевок, мотает головой. Да он вылез из постели несколько минут назад! Тут экстрасенсом быть не надо, чтобы понять это. Задержав на нём задумчивый взгляд, Тэхён кивает сам себе. — Отлично. Значит, позавтракаем вместе. Пока Чонгук заторможено кивает, не совсем понимая, что происходит, Тэхён хватает его за рукав куртки и тянет за собой, как и вчера. Даже дверцу машины открывает, снова улыбаясь, потому что он чуть хмурится. — Куда мы поедем? Президент ничего не отвечает: садится за руль, пристёгивает ремень безопасности и заводит двигатель. Приставать с вопросами не имеет смысла — буквально через пять минут перед глазами виднеется торговый центр. Они частенько с Бомгю ходят до него пешком, чтобы поиграть в автоматы, — как-то странно гулять в этом месте с Тэхёном. И уж тем более подниматься до фудкортов, которые Чонгук обычно обходил стороной. — Подожди меня здесь. Тэхён снимает с себя пальто и оставляет его на спинке стула. Чонгук не успевает ничего сказать, как тот уходит в неизвестном направлении. Возвращается с подносом. Желудок урчит при виде стопочки блинчиков, щедро политой кленовым сиропом. Он смотрит на то, как тягучая субстанция стекает с верхушки на тарелку, и вздыхает. Сладко, липко и калорийно — не самый лучший завтрак для него. Словив взгляд Чонгука, Тэхён всё понимает без слов. — Если тебя это успокоит, то после я собираюсь пройтись по магазинам. Будем много гулять, так что съеденное никак не скажется на фигуре. Чонгук вздыхает. Вроде и хочется вкусно позавтракать, но что-то заставляет его поджать губы и отодвинуться от стола. И когда обычный приём пищи стал для него проблемой? Раньше периодически баловал себя сладким и ничего, а сейчас не может заставить себя взглянуть на порцию блинов. Это тяжело объяснить. — Чонгук, — мягко зовёт Тэхён, цепляясь пальцами за его, — это всего лишь блины, — как бы напоминая, что ничего страшного не случится, продолжает он. — Я знаю, — кивает Чонгук. Наверное, он выглядит глупо. Скорее всего, Тэхён совершенно не понимает его. В нём разворачивается целый спор: одна сторона требует немедленно взять и уйти, купить что-то свежее и лёгкое, а другая просит пересилить себя и довериться. В глазах напротив читается искреннее беспокойство. Тэхён неотрывно смотрит на него, поглаживая пальцы в успокаивающем жесте, и Чонгуку на мгновение кажется, что он ведёт себя как маленькое дитя. От своих же мыслей становится противно. Он не нарочно раздражается, запрокидывает голову и делает глубокий вздох. Всё в порядке. Тэхён прав: это всего лишь блины. Он не растолстеет, если съест несколько штук, правда? Посмотрев на тарелку, Чонгук вздыхает. — Я принесу напитки. — Ладно. Когда ты начинаешь задумываться о том, что ты ешь, количество проблем значительно увеличивается. Хотел бы Чонгук жить как раньше: не читать этикетки со всей внимательностью, не подсчитывать калории, не бежать на весы каждое утро. Но он уже не может по-другому. Ему важно знать, сколько жиров, белков и углеводов он съест за день; важно смотреть на себя в зеркало и удостоверяться, что за ночь живот не стал больше; важно контролировать ситуацию. Кажется, если не делать этого, то всё разрушится. Собственные мысли постоянно держат в напряжении, он испытывает стресс вдвое больше, чем обычно. Но самое ужасное даже не в этом. А в том, что эмоции берут верх. Раз за разом. Чувствует себя жалким и слабым, оттого и беспомощным. Чонгук отыскивает туалет и бросается к раковине. Умывает лицо, чтобы скрыть влажные уголки глаз, заставляет себя посмотреть в зеркало. Да что с ним происходит? Хочется немедленно спрятаться ото всех людей, забиться в какой-нибудь угол, закрыть глаза и перестать испытывать давление. У него дрожат пальцы и губы, незнакомцы оглядывают с недоумением, однако никто не осмеливается подойти и спросить, в чём дело. Оно и к лучшему. Чонгук предпочёл бы побыть одному хотя бы немного. Тэхён, наблюдая за ним издалека, поджимает губы. Ничего не говорит ровно до того момента, пока Чонгук, заметив его, не поворачивается лицом. В объяснении не нуждается. Молча подходит ближе и кладёт пальцы на плечо. — Как ты? Чонгук отводит взгляд. — Нормально. — Пойдём. — Тэхён аккуратно обхватывает его ладонь своей. Чонгук чувствует себя неловко. Он всё видел?.. Если да, то почему делает вид, что ничего не было? Будто он не убегал в слезах из-за каких-то дурацких блинов. — Хочешь, возьмём что-нибудь другое? Он качает головой. — Нет. Остатки разума истошно кричат о том, что ненормально чувствовать вину. Головой-то он понимает, что земля не расколется пополам, если он съест что-то, кроме овощей и фруктов, а руки не слушаются. Словно нечто, сидящее в нём, нашёптывает обратное. Говорит, что ему нельзя прикасаться к сладкому, что лучше бы выпить побольше воды и перебить голод. Чонгук уже устал, честное слово. Хочется вытащить из себя все мысли, стать пустым и свободным. Долго он так не продержится: либо сдастся внутреннему монстру, либо сделает что-то очень глупое. Тэхён не спускает с него глаз. И почему заметил именно он? Ни Юнги, ни Намджун, ни Бомгю, ни родители, которые переживают за него. Тэхён для него закрытая книга, они не так часто общаются, чтобы знать все секреты друг друга, но вместе с тем, кажется, Тэхён ближе остальных. Одно его присутствие заменяет тысячи слов. И уже не имеет значения, как много они рассказывают друг другу; главное, что рядом с ним Чонгук не чувствует себя одиноким. Достаточно того, что его пальцы бережно держат. Он должен выстоять. — Что это? — Чонгук и не заметил, что Тэхён успел сходить за напитками. Видимо, не дождался его или увидел, как он уходит в туалет, поэтому купил сам. — Матча. Попробуй, мне нравится. Когда-то Чонгук только и делал, что пил зелёный чай. Тэхён не мог об этом знать, и всё же приятно, когда твои вкусы угадывают. Не без помощи Тэхёна у него получается расслабиться. Блины действительно оказываются вкусными. Они уже немного остыли, слиплись, но на такую мелочь никто не обращает внимания. Чонгук старается не думать, что он съел, — вместо этого он спрашивает, как часто Тэхён приходит сюда. — На первом курсе мы с Хосоком часто ошивались в этом месте. У нас даже была традиция каждое воскресенье завтракать блинчиками. Но потом у него появилась девушка, и мы стали меньше общаться, поэтому я прихожу сюда один. — Тэхён, обводя ногтем свой стаканчик, как-то грустно улыбается. Неужели всё свободное время Хосок уделяет своей возлюбленной? Чонгук ловит задумчивый взгляд Тэхёна и понимает, что вряд ли дело только в девушке. — Хён, а ты с Чаном давно знаком? Президент, услышав вопрос, опускает голову. Насколько Чонгук знает, Чанмин учится на другом факультете, — странно, что они вообще подружились. — В том году познакомились. — Минуту помолчав, Тэхён невесело хмыкает. — Почему ты это спрашиваешь? Чонгук пожимает плечами. — До сих пор не понимаю, на чём держится ваша дружба, — честно признаётся он. Плевать, если это прозвучало слишком грубо. Чонгук смотрит на Тэхёна серьёзно, даже не собираясь скрывать тот факт, что Чан ему неприятен. Почему Тэхён с ним общается? — Хён… — Не надо, — качает головой тот. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Это моё дело, Чонгук-и, не загружай голову лишними проблемами. Шумно вздохнув, Чонгук отворачивается. Да, Тэхён имеет право общаться с тем, с кем хочет, но зачем связываться с таким человеком, как Чан? Чонгук уверен, что друг из него хреновый. Неужели… Тэхён преследует какую-то выгоду? Иначе для чего ему терпеть этого придурка? Чонгук хмыкает своим мыслям. Надо же, кажется, он прав. Вот тебе и ангел во плоти — Ким Тэхён. Сколько же скелетов в шкафу он прячет? Странно, что на языке не оседает разочарование. Он давно перестал считать Тэхёна идеальным, наверное, поэтому, узнавая о нём всё больше и больше, Чонгук без особых усилий принимает правду такой, какая она есть. Фильтровать увиденное не собирается, да и зачем? Если раньше влюблённость слепила глаза, то после краски постепенно начали бледнеть. Не сказать, что Чонгуку не нравится видеть Тэхёна настоящим. Уставшим, грустным, раздражённым, тихим — он бывает разным. Кажется, Чонгук уже свыкся с мыслью, что ближе они не станут. Может, им и не надо? Прямо сейчас, гуляя с ним по торговому центру, он чувствует себя спокойно. Словно так всё и должно быть: они в роли хороших друзей, минимальное расстояние между их плечами и разговоры на отстранённые темы. Даже стыдно вспоминать себя прошлого. Он ведь постоянно искал встречи, наблюдал издалека, не решаясь заговорить или просто подойти; вечно представлял ситуации, как в каких-то романтических фильмах. Реальность оказалась совершенно другой. У него не стучит сердце сто двадцать ударов минуту, не потеют ладони, даже когда Тэхён случайно задевает его пальцы своими. Наоборот, Чонгук наконец расслабляется. — Тебе идёт! — Тэхён, нацепив большую шляпу на чужую голову, широко улыбается. Чонгук смотрит в зеркало и хмурится. Дурные мысли отступили, он взял молочный коктейль и дал себе задание провести хороший день с Тэхёном. Когда они ещё пошатаются по магазинам, примеряя всё, что подвернётся под руку? Тэхёну, вроде как, весело, — Чонгук ещё ни разу не видел его таким воодушевлённым. Ему так нравится делать покупки? Ради хриплого смеха и улыбки Чонгук готов немного потерпеть. — Я похож на ковбоя из старых фильмов, — безэмоционально проговаривает Чонгук и снова присасывается к трубочке. Никогда не любил покупать себе одежду: шоппинг утомляет, у него нередко болит голова после таких прогулок. Однако говорить об этом Тэхёну он не собирается. Сощурив глаза, Тэхён всё-таки забирает вещицу и сканирует взглядом всю полку с головными уборами, чтобы найти что-то более подходящее. Чонгук стоит как бравый солдат на службе: никак не реагирует на происходящее, даже толком не шевелится, молча наблюдая за президентом, если только время от времени втягивает коктейль маленькими порциями. Со стороны они выглядят забавно: Тэхён, получив разрешение делать всё, что угодно, загорелся идеей перемерять всё понравившееся, а Чонгук либо качал головой, либо хмурился. Натянув чёрную кепку, он довольно улыбается и ждёт, пока Чонгук оценит находку. — Нравится? Чонгук пожимает плечами. — Нормально. Услышав одобрение, президент заметно расслабляется. — Хочу купить это для тебя, — повседневным тоном сообщает тот и проходит дальше, оставляя удивлённого Чонгука стоять одного. Он плетётся следом. Губы трогает едва заметная улыбка. Видеть Тэхёна преисполненным энергии — радует, и даже ходить за ним хвостиком не надоедает. Чонгук и не жалуется. Они заходят почти что в каждый магазин: очевидно, Тэхён ищет что-то определённое. Одежду не щупает, разглядывая со всех сторон, всего лишь смотрит и, покачав головой, идёт дальше. Чонгук уже не надеялся, что они уйдут не с пустыми руками. Оказывается, Тэхён искал рубашку. Обычную, классическую рубашку белого цвета с длинными рукавами. Чонгук, ожидая, что он пойдёт в примерочную, поднимает брови от удивления. — Это мой размер. — Любишь рубашки? Тэхён кивает. Взгляд цепляется за похожую модель, только тёмно-зелёного цвета. Судя по задумчивому лицу, он сомневается брать две одинаковые вещи, однако всё равно подходит ближе и проводит пальцами по гладкой ткани. — Возьмёшь? — Чонгуку становится любопытно, поэтому он тоже касается рубашки. — Приятная на ощупь. Тебе пойдёт такой цвет. — Никогда не носил зелёное. — Но тебе ведь нравится. — Чонгук видит это. Он думает не долго. Забирает рубашку и несёт на кассу, не обращая внимания на растерявшегося Тэхёна. А что, Тэхён купил для него кепку, он же может ответить тем же? Тем более он уверен, что вещица Тэхёну приглянулась. Лицо президента начинает светиться. Несколько минут он бурчит, говоря, что сам мог заплатить за рубашку, но в итоге сдаётся и благодарит. Чонгуку становится слишком приятно: идёт, улыбается, чувствуя себя так, будто сделал доброе дело. Ладно, делать покупки не так уж и скучно, особенно когда под боком шагает довольный Тэхён и раскачивает бумажный пакет, якобы случайно ударяя им по чужим ногам. Чонгук делает вид, что ничего не замечает. И то, как тепло улыбается ему Тэхён — тоже. Когда ему предлагают сходить в кино, Чонгук не имеет ничего против. Выбирают первый попавшийся фильм, с которого в итоге сбегают. Тэхёну стало скучно где-то на середине, он вышел в туалет и пробыл там подозрительно долго. Чонгук, обнаружив его в холле, хмыкнул и предложил не возвращаться. За билеты платил всё равно Тэхён: он минуты три с серьёзным лицом доказывал, что он старший, поэтому обязан заплатить, — у Чонгука просто не осталось выбора, кроме как сдаться. — Ты же не любишь ужасы, зачем согласился? — усмехнувшись, спрашивает Тэхён. Да, не любит, но Тэхён их обожает. Как он мог отказаться? — Я думал, будет интересно, — вздыхает Чонгук. — Всё равно я досидел бы до конца чисто из принципа, но ты ушел, а досматривать одному показалось странным. — Это самый скучный фильм в моей жизни. — Тэхён, не ожидав от себя такой честности, тихо смеётся. — Как хорошо, что мы не на свидании, а то мне стало бы неловко. Чонгук, хмыкнув в ответ, прячет руки в карманах. Он даже не думал, что их сегодняшняя прогулка чем-то смахивает на свидание. Они ведь друзья, а друзьям положено проводить свободное время друг с другом. И обмениваться взглядами, явно думая о чём-то другом, и опускать голову, чтобы скрыть глупую улыбку, да? Так почему же Чонгук не может избавиться от мысли, что Тэхён слишком часто смотрит на него? Мимолётно, словно сам не замечает этого. Может быть, так оно и есть. Стоит их взглядам пересечься, как президент отворачивается, — странно подмечать такие мелочи. Он не может перестать улыбаться. Размышления греют, поднимают настроение, наполняя изнутри чем-то тёплым. Они больше не смотрят друг на друга: Чонгуку стеснительно заглядывать в глаза после того, как он навыдумывал себе всякого, а Тэхён занят разглядыванием витрин. И что такого интересного он там нашёл? Только Чонгук думает, что этот день выдался хорошим, как в глаза бросается знакомая фигура. Он мгновенно мрачнеет, видя вдалеке Чанмина, Криса и Субина. Они о чём-то громко спорят, поэтому их прекрасно слышно даже с приличного расстояния. Кажется, Тэхён тоже не особо рад столкнуться с друзьями в выходной день. Чонгук ничего не успевает сказать: его хватают за руку и ведут на выход. Выбравшись на улицу, Тэхён отпускает его и ничего не говорит. Или не знает как объяснить своё поведение, или придумывает отмазку поприличнее. Чонгук больше не улыбается. Неглупый, всё понял. — Ты меня стесняешься? — озвучивать свою догадку — неприятно. Другого объяснения Чонгук не видит. Они и раньше не показывались вместе на глаза знакомым. То, что сейчас, увидев своих друзей, Тэхён поспешил уйти, говорит о многом. Тэхён стыдится их дружбы. Тот вздыхает. — Нет. — Он опускает взгляд. Чонгук почему-то не верит ему. Что мешает Тэхёну соврать? Ничего. Обижать он не станет, и Чонгук это прекрасно знает. — Просто будет лучше, если Чан не узнает, что мы… общаемся, — заканчивает Тэхён, нахмурившись. Чонгук смотрит на него и не может понять, почему на него накатывает обида. Он, конечно, не ждал, что Тэхён будет кричать на каждом углу о дружбе с ним, но и не планировал сбегать, встретившись со знакомыми. Очевидно, Тэхён что-то недоговаривает. — Тебя это волнует? — Проглотив горький комок, застрявший в горле, Чонгук поднимает подбородок. Голос немного дрожит — он боится услышать правду, о которой уже догадывается. — Чонгук… — Тэхён вытягивает ладонь, цепляясь за рукав, однако он отдёргивает руку. — Отвечай, хён, — настойчиво. Играть в прятки он не собирается. Если Тэхёну стыдно показываться с ним в общественных местах, то Чонгук избавит его от неловкости. Не надо делать ему одолжений. Глаза вспыхивают злостью. Тэхён не отвечает, и Чонгук, опустив веки на секунду, шумно вздыхает. — Понятно. — Горько усмехнувшись, он разворачивается на пятках. — Спасибо за день, но в следующий раз хорошенько подумай, прежде чем звать меня гулять. Внутри всё колется от обиды. Чонгук идёт быстрым шагом, запрещая себе оборачиваться. Какая-то часть его просит вернуться, взять за плечи и спросить ещё раз. Однако он понимает, что поступает правильно. Нужно немедленно успокоиться, утихомирить эмоции, а после этого решить, стоит ли тратить время на человека, который смотрит ему в спину виноватым взглядом. Как бы ему ни хотелось впустить в свою жизнь Тэхёна, есть вещи, которые ему неприятны. Он не ждал, что за ним побегут и попытаются всё объяснить, Тэхён ни слова не сказал в свою защиту. Чонгук устал искать ему оправдания и стучаться в закрытые двери. Наверное, это эгоистично — просить быть честным и не бояться делиться секретами. У каждого свои проблемы, свои болячки и слабые места, — Тэхён вправе не рассказывать о них. Обоим было бы легче поддерживать общение, не углубляясь в отношения. Проблема в том, что Чонгук не хочет оставаться в стороне. Пускай Тэхён считает его просто другом, он не собирается вставать в один ряд вместе с остальными. Он хочет быть ближе, а Тэхён не позволяет. Так зачем же держит возле себя? Не приглашал бы на встречи, не писал посреди ночи, не волновался за него. Чонгук немного запутался. Остановившись посреди дороги, он запрокидывает голову и несколько минут стоит, втягивая прохладный воздух носом. Небо заволокло тучами; проезжающие мимо автомобили отвлекают от нескончаемых мыслей. Отпустить не хватает смелости, притянуть — не получается. И что же тогда делать? В таком случае кажется правильным обратиться за советом. — Хён? Ты свободен? Сонный голос Юнги на том конце провода дарит надежду, что он получит ответ на один очень важный вопрос.