(Не) твоя забота

«Вокруг тебя слишком много актеров — они все ненастоящие. Просто кто-то играет лучше, кто-то хуже. Кто-то может скрывать своё одиночество, кто-то наготу или преступление, но абсолютно все прячут лица за масками». Э. Сафарли «Мне тебя обещали»

С окончанием зимы многое поменялось. И дело было даже не в том, что теперь в отражении зеркала Чонгук видел впалое лицо вместо мягких щёк. Кончиками пальцев он очерчивал выпирающие ключицы, поднимался ладонью по шее вверх, добираясь до скул и поворачивая голову, чтобы лучше разглядеть; крутился, вставая к зеркалу то левым боком, то правым, напрягал мышцы на руках и ощупывал бицепсы. Будто по ту сторону стоял совершенно другой человек. Не тот Чонгук, привыкший носить одежду размера оверсайз и закрывать голову капюшоном, чтобы привлекать меньше внимания. Новый Чонгук обводил каждую черточку на лице, каждый изгиб тела внимательным взглядом и понимал, что движется в нужном направлении. Но этого было недостаточно — следовало стараться ещё больше. Было в порядке вещей первым делом с утра вставать на весы, задирать футболку и смотреть на себя сверху вниз, а после втягивать живот и пробегаться пальцами по виднеющимся рёбрам. Какое-то странное чувство появлялось в такие моменты. С одной стороны ему нравилось, что бёдра уменьшились в размере и казались твёрдыми на ощупь — вместо жира тело постепенно обрастало мышцами, становилось крепче, выносливее. Голова больше не кружилась после разминочного бега, сердце не стучало как бешеное, норовя выпрыгнуть из груди. Не так давно к горлу подкатывала тошнота от любых физических упражнений, он заставлял себя прийти в спортзал, боролся с ленью и нескончаемыми отговорками. Теперь же каждый поход в спортзал расценивается как вечерняя рутина. Чонгук мог уставать на работе, мог целый день пребывать в плохом настроении, но переодеваясь в спортивную одежду, он забывал обо всём на свете. Словно переносился в другой мир, куда-то далеко-далеко, где не было места переживаниям и внутренним тревогам. Помощь инструктора ему уже не требовалась: он трезво оценивал свои возможности, опробовал все тренажёры, поэтому с недавнего времени занимался самостоятельно. Чимина он видел редко: тот был занят другими подопечными, однако его подбадривающий голос надёжно засел в памяти и периодически звучал, когда становилось тяжело. Если бы не Чимин, вряд ли Чонгук с завидной регулярностью приходил бы тренироваться. Только недавно он стеснялся заниматься под чужим руководством, а уже пролетело несколько месяцев. Некоторые люди утверждают, что спорт затягивает. Что нужно всего лишь начать, приложить усилия, а дальше будет легче. Первое время ты уговариваешь себя встать с дивана, потом — не можешь сидеть на месте, потому что тело просит активности. И почему он раньше не взял себя в руки? Сейчас уже сложно представить свою жизнь без походов в зал. Благодаря физическим нагрузкам Чонгук не только улучшил своё здоровье, но и эмоциональное состояние. Весь негатив выплёскивал на тренировке, потому домой возвращался выжатым как лимон, зато расслабленным. Новый образ жизни так полюбился ему, что он даже собирался в свободное время выходить на пробежку. Хотя бы перед сном, чтобы банально разгрузиться и отвлечься от посторонних мыслей. Думал, как и всегда, об одном: о Тэхёне, который в его глазах спустился с небес на землю. Они не стали лучшими друзьями, однако виделись намного чаще, чем раньше. Президент обычно приходил в кофейню, брал любимый напиток и садился на высокий стул прямо перед его носом. В силу занятости задерживаться не мог. Впрочем, тех тридцати минут рядом с ним вполне хватало. Первое время неловко было обоим. Чонгук банально не знал, о чём с ним разговаривать, как себя вести, что говорить, когда молчание слишком затягивается. Тэхёну было комфортно находиться в тишине: он заметно расслаблялся, иногда подолгу смотрел куда-то в окно и о чём-то думал. Чонгук понял, что не хочет отвлекать разговорами в такие моменты. Да и всё-таки он был на работе, поэтому порой забывал, что поблизости сидит президент и занимается своими делами. Ещё бы Джехван не задавал глупых вопросов, было бы вообще отлично. — Он же почти каждый день приходит и просто сидит. — Дже, говоря шёпотом, сощурил глаза. Непонимание быстро сменилось любопытством. — Между вами что-то есть, да? Чонгук чуть не поперхнулся слюной, когда услышал предположение. Да они же толком не разговаривают, откуда такие выводы! Опустив взгляд, он надул губы. — Мы друзья. — Ага, а я любовник Меган Фокс. Что Чонгуку нравилось в Джехване, так это то, что тот, несмотря на заинтересованность, не лез не в своё дело. Да, он мог спросить что-то про Тэхёна, но, уняв любопытство, тут же возвращался к своим обязанностям. Чонгуку даже казалось, что Дже, возможно, положил глаз на президента. Тэхён был не просто симпатичным — он был красивым, поэтому неудивительно, что в него так часто влюблялись. Однако его опасения были беспочвенными: кроме дружелюбия, Чонгук ничего не находил. Может, Джехван догадался о его чувствах и не хотел мешать, или же Чонгук попросту ревновал и видел то, чего нет, — на это он не имел никакого права. Статус друзей ни к чему не обязывал. Тэхён по-прежнему вёл себя мило с девушками, и с данным фактом оставалось только смириться. Язык чесался спросить, до сих пор ли он состоит в отношениях, но у Чонгука не хватало смелости. Всё-таки личная жизнь его не касается, пускай хотелось поговорить на эту тему. Торопиться не планировал, уже было достижением обсуждать текущие дела по вечерам. Они могли переписываться до самой ночи: Тэхён всё ещё плохо спал, а Чонгук вызывался составить компанию, чтобы ему не было одиноко. Старался не засиживаться слишком долго, ведь учёбу никто не отменял. Он уже на втором курсе, — ощущение такое, словно за год поменялся не только он сам, но и восприятие окружающего мира. Конечно, Чонгук встречался с Чанмином. Проходил мимо, не обращая внимания на попытки заговорить или как-то подразнить. А вот Субин на него даже не смотрел — старательно делал вид, что его не существует. Оно и к лучшему — он не хотел иметь с ними ничего общего. — Твоих друзей совсем не видно, — как-то раз сказал Чонгук. Он не горел желанием сталкиваться с кем-то из компании Тэхёна, однако казалось странным, что те перестали приходить. Их столик, за которым они обычно сидели, оставался пустым — никто не осмеливался его занять. Однажды Чонгуку пришла в голову мысль поставить табличку с надписью «тут свободно, не стесняйтесь», и он на полном серьёзе хотел это сделать, если бы не Дже, который вовремя его остановил. — Они узнали, что ты здесь работаешь, — спокойно ответил Тэхён. Он что-то писал в своей записной книжке, а когда поднял голову и посмотрел на Чонгука, спросил: — Тебя это напрягает? Чонгук пожал плечами. — Нет. Просто раньше я часто их видел. Вместе с тобой, — посчитал нужным добавить. — Вы общаетесь? — Они дружат с Тэхёном уже третий месяц, но иногда Чонгуку становится неудобно перед ним. Хотел уже забрать свои слова назад, потому что заметил, что Тэхён поменялся в лице. Подперев голову кулаком, президент опустил взгляд на листочек. Несколько минут он смотрел на то, что написал, и только потом сказал: — Да. «Почему?» — почти что вырвалось изо рта, но Чонгук вовремя сомкнул губы. Чем больше он узнаёт Тэхёна, тем больше он его не понимает. Ещё в середине января они сидели на крыльце: Чонгук только закрыл кофейню, как увидел Тэхёна вдалеке. Тот был слишком уставшим, извинился, что пришёл так поздно, и попросил подышать свежим воздухом с ним. Молчал минут пять, смотря на небо, потом повернулся к нему и заглянул в глаза. Его взгляд, одновременно тёплый и крайне холодный, был наполнен тоской. Чонгук тогда подумал, что Тэхёну очень и очень грустно, но помочь он ничем не мог. Тэхён не делился проблемами и переживаниями, просто смотрел куда-то в душу и будто мысленно просил что-нибудь сделать. Хотелось забрать всю печаль себе, хотя бы разделить её пополам, чтобы было не так тяжело. Тэхён не позволял: держал на расстоянии, не давая приблизиться хотя бы на шаг. В тот день Чонгук осознал: Тэхён не впустит его в своё сердце. Какими бы хорошими друзьями они ни были, их общение имеет границы — Тэхён их сам начертил. Никакого откровения, ночных прогулок, обмена неудачными фотографиями, лишь редкие разговоры и безмолвные взгляды, которые пробирали до костей. И всё же Чонгук чувствовал связь между ними. Она была слишком тонкой, едва заметной и, к сожалению, ещё хрупкой. Один неосторожный шаг, и та могла порваться, — Чонгук боялся этого, потому лишний раз одёргивал себя. Было трудно перебороть желание написать посреди ночи какую-нибудь ерунду. Он старался проявлять меньше заботы по отношению к нему, не говорить о том, что в рубашке Тэхён выглядит замечательно; не показывать своих чувств, напротив — прятать их глубоко внутри. Чтобы всё испортить, хватило бы секундной смелости, — Чонгук пообещал себе, что ни за что не воспользуется ей. Лучше иметь возможность поговорить с Тэхёном, видеть его улыбку на губах, поднимать настроение глупыми шутками, чем потерять всё и сразу. Он много думал о сложившейся ситуации. Тэхён далеко не глупый, но и Чонгук снял розовые очки. И пускай избавиться от наивности до конца не получилось, он уже понимал те вещи, которым раньше не придавал значения. Если ещё год назад он краснел щеками, оставаясь с объектом своей симпатии наедине, то теперь влюблённость перестала слепить глаза. Сердце больше не стучит отбойным молотком при виде Тэхёна — оно словно привыкло к его присутствию, успокоилось. Чонгук и сам заметил, что начал относиться к нему по-другому. Причин такого поведения было несколько. Во-первых, из недосягаемого принца Тэхён превратился в обычного парня. Как бы нам ни хотелось этого отрицать, нас привлекает недоступность. Куда интереснее добиваться высокой цели, ставить перед собой недостижимую задачу, мечтать о том, что вряд ли когда-то случится. Во многом это помогает нам совершенствоваться, стремиться к большему и верить в то, что нам подвластно всё на свете. Чаще всего, добившись желаемого, мы не испытываем удовлетворения. Цель достигнута, а что делать дальше? Для кого-то весь смысл жизни заключается в её достижении, — ясное дело, что после успеха теряется не только ориентир, но и мотивация двигаться к чему-либо. Чонгук не разочаровался в Тэхёне. Почему? Потому что несмотря на свою неидеальность, Тэхён всё равно казался особенным. По крайней мере, для самого Чонгука. Наверное, в этом и заключается любовь: когда тот, кого ты любишь, является для тебя центром Вселенной. Ему хотелось узнать Тэхёна со всех сторон, принять его таким, какой он есть, не наделять несуществующими чертами характера. Раньше не удавалось посмотреть на него ясными глазами, поэтому теперь, проводя с ним время, Чонгук мог смотреть долго. Узнавал привычки, видел, что не всегда Тэхён бывает дружелюбным и лучезарным. Он тоже устаёт, тоже бывает не в настроении, тоже раздражается, как и все остальные люди. Чонгук ценил возможность подмечать все эти детали. Во-вторых, размышления привели его к весьма странным выводам. Всё чаще в голове возникал вопрос: какой интерес он представляет для Тэхёна? Чонгуком движут чувства, желание узнать, сблизиться, а вот Тэхён не выглядит так, словно он заинтересован в общении. Вернее, он явно не стремится к чему-то большему, чем переписка по интернету и мимолётные разговоры за кофе. Так почему бы ему не прекратить всё это? Плохо верится, что ему не с кем поговорить. Мысли завели в тупик. Любое общение должно складываться из взаимного интереса. Если отдача идёт только с одной стороны — это уже неправильно, надолго вас не хватит: либо затратите слишком много ресурсов и в буквальном смысле отдадите всего себя другому человеку, либо вам попросту станет неинтересно. Всему есть предел, следует рассуждать трезво, а не надеяться, что со временем само собой что-то изменится. Если человек к вам не тянется, стоит задуматься: нужен ли он вам в вашей жизни? Может, нужно отпустить его и направить фокус на тех, кто действительно хочет с вами сблизиться? Всю неделю Чонгук присматривается. Специально не пишет первым, не зовёт встретиться, пытаясь разобраться с чужим отношением к себе. Нельзя быть удобным для других, — этому научила история с Чаном. Такие, как он, привыкли пользоваться людьми: их прихоти выполняют, друзья готовы забрать из клуба посреди ночи, им плевать, что в такое время нормальные люди уже давно спят; они звонят, если становится скучно, пишут, когда планы резко поменялись и сидеть дома невыносимо. Может, если бы тогда в загородном доме Чан повёл себя осторожнее, они бы до сих пор общались. Как же Чонгук рад, что этого не произошло — в таком случае он не разобрал бы истинного отношения к себе. Зато сейчас с лёгкостью убирает телефон подальше, чтобы не было соблазна открыть чат с Тэхёном. Кажется, он стал спокойнее. Больше не нервничает, обслуживая посетителей, даже хорошего дня желает и улыбается в ответ. Возможно, Чонгук преувеличивает, но с недавнего времени он начал получать больше внимания. От девушек. Те будто бы случайно путали название напитков, и Чонгуку приходилось уточнять, после чего завязывался короткий диалог. Однажды он совсем растерялся: две девушки, стоя в очереди, попытались его незаметно сфотографировать, но в телефоне включилась вспышка. Они тут же пообещали удалить фото, извинились и ушли, так ничего и не заказав. Вот и сегодня Чонгук уже несколько минут помогает выбрать кофе. Неловко улыбается, когда сталкивается взглядом с однокурсницей, пытается быть дружелюбным. У Джехвана взыграло любопытство: вытянул шею, разглядывая девушку в юбке, теперь стоит и сдерживает усмешку. — А чем латте отличается от капучино? — нахмурив аккуратные брови, спрашивает та. По идее, тут бы мог вмешаться бариста и всё доступно объяснить, продемонстрировав свои знания, но Дже даже не собирается открывать рот — ему куда интереснее наблюдать за неловким Чонгуком. — В латте добавляют больше молока, поэтому вкус нежнее… — объяснять такие простые вещи кажется странным. На его памяти ещё никто не интересовался подобным. Прикусив губу, девушка кивает. — Мне тогда латте на альтернативном молоке. — Секунду подумав, она добавляет: — На миндальном. Чонгук выгибает бровь. Значит, разницу между двумя самыми популярными видами она не знает, а про кофе на растительном молоке наслышана? Ладно. Дже, усмехнувшись в кулак, отворачивается, чтобы не засмеяться. Если с ним хотели немного поговорить, стоило выбрать для этого другой способ. Девушка, забрав свой напиток, уходит, и Чонгук смотрит ей вслед задумчивым взглядом. — А нашего Чонгук-и только что пытались склеить. — Весёлый голос Джехвана вызывает ухмылку. Чонгук, может быть, и поспорил бы, не строй ему глазки минутами ранее. Он убирает ладони в нагрудный карман фартука и ничего не отвечает. — Айщ, к нам столько девчонок приходит каждый день, а ты даже бровью не ведёшь. Вот это ты непробиваемая стена, конечно. — О чём ты? — с улыбкой интересуется Чонгук, делая вид, что не понимает. — Вчера с тобой пытались познакомиться, а ты сказал, что забыл свой айди в Какаотоке. Ещё ни разу не видел, чтобы так тупо отшивали. Чонгук пожимает плечами. Ну да, противоположный пол проявляет к нему интерес, — рано или поздно это должно было произойти. Или же раньше к ботанику в капюшоне просто не хотели подходить, или постройневший парень за кассой выглядит симпатичнее. Скорее всего, второе. В повседневной жизни он до сих пор предпочитает носить толстовки и прятать лицо от посторонних глаз, а вот в кофейне Чонгук даже маску не всегда надевает. Здесь он более открыт и дружелюбен, чтобы посетителям было комфортнее. — Попробовал бы с кем-нибудь пообщаться, — советует Дже. — Твой президент никуда не денется. Он ведь и не задумывался об этом. Из-за того, что Тэхён ему нравится, Чонгук не обращал внимания на других людей. Даже в сторону чужую не смотрел, не то чтобы общался с кем-то. Всё надеялся, что когда-нибудь Тэхён обратит на него внимание, поэтому проводить время с другими людьми будет неправильно. А что, если этого никогда не произойдёт? К тому же сейчас они носят статус друзей, — Тэхён явно не рассматривает его в романтическом плане. Мысли накрывают стремительно. До конца смены Чонгук находится в задумчивом состоянии. Неужели пора избавить себя от ложных надежд? Добиваться Тэхёна не имеет смысла, если он ему совершенно безразличен. И зачем он вообще предложил дружбу? Лично поставил крест на отношениях, ведь понятно — у их общения не будет развития. Пообщаются некоторое время, после — перестанут видеться, потому что станет неинтересно друг с другом. А Тэхён действительно неглупый. Чонгук хмыкает. Тот не хотел показаться грубым и говорить напрямую, что между ними ничего не может быть, поэтому придумал целый план? Долгий, зато безболезненный. И обвинить его не в чем: они, вроде как, сблизились, стали больше, чем просто знакомые. А может, Тэхён надеялся, что он разочаруется в нём быстрее, чем придётся действовать. Становится обидно. Настолько, что Чонгук, видя президента в дверях, не здоровается и молча садится на стул. Дже ушёл пять минут назад, он тоже уже переоделся, закрыл кассу, осталось только выйти на улицу. Не может. Что-то заставляет дождаться, пока Тэхён подойдёт к нему и, немного постояв, сядет за столик. Будто обо всём догадался, всё понял без слов, потому спокойно реагирует на молчание. Чонгук не собирается избегать взгляда, напротив — сидит и смотрит прямо в глаза, сцепив пальцы на животе. Что хочет найти в лице Тэхёна? Намёки на извинения? Сожаление? Если бы сам знал… — Ты не отвечал на мои сообщения, — говорит Тэхён тихо, без упрёка в голосе. — Я был занят, — ложь. Он ведь специально не заходил в чат. Тэхён понятливо кивает, и Чонгуку вдруг хочется встать и уйти. Они ничего друг другу не должны, но… Почему в нём закипают эмоции? Словно Тэхён его обидел, задел чувства, а извиняться не спешит. Зачем президент писал ему сегодня, а когда не получил ответа, взял и пришёл? Этого делать было необязательно. Судя по одежде и времени, Тэхён только что из университета. За окном уже опустился вечер. Из-за того, что он и Дже не могут работать полный день, было решено изменить график работы. Теперь Юнги и Намджун приходят к девяти, а после обеда (в зависимости от занятости) приходит либо Чонгук, либо Джехван, но чаще всего получается отработать вместе. За гибкий график стоит отдать должное хёнам — с началом нового учебного года те сами предложили работать таким образом. Намджун сказал, что его это ни капли не напрягает: раньше приходилось обитать в кофейне целый день, а сейчас он свободен во второй половине дня, — всё равно лучше, чем было. По-хорошему, Чонгуку нужно идти в общежитие, а он обводит Тэхёна задумчивым взглядом. Завтра воскресенье, у него выходной, можно немного задержаться. Так и сидят, смотрят друг на друга, словно научились общаться при помощи телепатии. Шумно вздохнув, Чонгук наклоняет голову и кладёт ладонь на заднюю поверхность шеи. — Наверное, это прозвучит странно, но… — договорить не получается. Посмотрев на Тэхёна вновь, Чонгук понимает, что у него не хватает смелости спросить в лоб. Тэхён не торопит; его лицо выражает усталость, и единственное, что Чонгук хочет спросить, так это: — Ты сегодня вообще спал? Он хмурится. Даже забывает о том, что собирался поговорить об их отношениях. Видеть Тэхёна неживым — грустно, знать, что у него проблемы со сном и не иметь возможности помочь ему — вдвойне. Тэхён отводит взгляд в сторону, и, честное слово, Чонгук пожалеет о том, что подцепляет его ладонь. Он легонько сжимает пальцы, чтобы привлечь к себе внимание. — Выглядишь неважно. Тэхён предпочитает не смотреть на него. Сидит, поджимая губы, будто чувствует вину за свой внешний вид; руку не одёргивает, позволяя держать свою слабую ладонь. Чонгуку сейчас не до романтики — он искренне не понимает, почему Тэхён не заботится о себе. Может, ближе они никогда не станут, но друзья из них не самые плохие. По крайней мере, так кажется Чонгуку. Наверное, он рассуждал как ребёнок. Хотел внимания, заботы, хотел, чтобы Тэхён уделял ему много времени. А если он физически не может сделать этого? Когда ты сам находишься на последнем издыхании, тебе нечего вкладывать в других людей. Кажется, Тэхён переживает не самый лучший период в жизни. Чонгук не знает, что с ним происходит, не знает о его проблемах, соответственно, не знает, чем способен помочь. И он уверен, что Тэхён не расскажет о тревогах. Сложно. — Комплименты делать ты не умеешь, — президент слабо ухмыляется и всё-таки отодвигается. Чужие длинные пальцы выскальзывают из его ладони, — всего на секунду Чонгук заостряет на этом внимание. Ему показалось, или Тэхён почувствовал себя неловко? Нарушать зону комфорта друг друга ещё не приходилось, если не считать ту ночь в загородном доме. В любом случае Чонгук ведёт себя как ни в чём не бывало. Зачем Тэхён отшучивается? Видно же, что он по каким-то причинам плохо себя чувствует. — Не надо. Пожалуйста. — Тэхён мотает головой. Чонгук не сразу понимает, о чём он просит. — Не делай вид, что тебе не всё равно. Со мной всё нормально, правда, просто я немного устал. Сегодня было много дел, я ещё и на первую пару опоздал, поэтому получил дополнительное задание. Важная деталь: Чонгук не просил ничего рассказывать. Или же Тэхёну действительно неловко (он всё ещё избегает взгляда), или захотел сказать правду. Чонгук опускает голову и давит ногтями на подушечки своих пальцев, — дурная привычка. — Мне не всё равно, хён. Прости, если лезу не в своё дело... Но у тебя что-то случилось? Если да, то я попытаюсь чем-нибудь помочь. — Чонгук. — Что? — Он поднимает глаза, натыкаясь на чужой взгляд. Тэхён отвечает только спустя несколько секунд. — Спасибо. — За что? — За твою искренность. — Кажется, Тэхён сам не ожидал от себя таких слов. Это объясняет, почему он, чуть нахмурившись, прикрывает глаза на мгновение. — С тобой мне спокойно. Просто хочу, чтобы ты это знал. Чонгук слабо улыбается. Вот и выяснилась причина их общения. Неужели Тэхён отдыхает рядом с ним? Поэтому они так часто молчат, а если и разговаривают, то избегают серьёзные темы. Ему с ним тоже спокойно. Даже сейчас, когда чувствуется некая недосказанность. Тэхён рядом: пришёл, хотя мог пойти с друзьями в бар и расслабиться, — от этой мысли на душе становится хорошо. Чонгук больше не станет на что-то надеяться, кажется правильным наслаждаться тем, что он имеет уже сейчас. А имеет он, на самом деле, гораздо больше, чем кажется.

***

— Чонгук-и! Он успел пройти всего пару метров. Тэхён пошёл в другую сторону, они, вроде как, попрощались, однако раздавшийся голос в спину говорит об обратном. Повернувшись, Чонгук видит приближающегося к нему президента. Дожидается, пока тот соберётся с мыслями и, пересилив стеснение, скажет: — Давай поужинаем вместе. От удивления у Чонгука округляются глаза. — Ужин? — переспрашивает на всякий случай. В тёплом свете фонарей лицо Тэхёна выглядит ещё краше. Неловко улыбнувшись, он поправляет лямки сумки и объясняет: — Ну да. У тебя же нет никаких планов на вечер? Чонгук явно не идиот, чтобы отказываться от такого предложения. — Нет… Тэхён мягко улыбается. — Тогда поехали. Повар из меня, конечно, так себе, но я постараюсь. Чонгука приходится тащить на буксире: он хлопает ресницами, в голове крутятся сотни вопросов, а ещё стоять на улице становится холодно. Куда поехали? Зачем поехали? И при чём здесь кулинарные навыки Тэхёна? Он сейчас лопнет от вопросов. Тэхён тянет его за рукав свитера в неизвестную сторону. Чонгук меньше всего ожидал увидеть припаркованный автомобиль на стоянке. Тэхён, конечно, президент студсовета и всё такое, но иметь свою машину... Чонгук удивлён. С лица всё не сходит растерянность. Тэхён даже смеётся, когда Чонгук, сощурив глаза, говорит, что они похожи на угонщиков. Президент достаёт ключи от белой KIA и открывает перед ним дверь. Усевшись на пассажирское сидение, Чонгук не успокаивается. — Я не знал, что у тебя есть машина. Тэхён кладёт свою сумку назад и пристёгивает ремень безопасности. Улыбается, улавливая удивлённый взгляд. Чонгук похож на маленького взбудораженного ребёнка: столько вопросов задаёт, что Тэхён отбивается только тогда, когда они выезжают на главную дорогу. — Она у меня всего неделю. До этого каждый день ездил на автобусе, хотя получил права ещё в прошлом году. — Ого. Дорогая, наверное? Улыбка исчезает с губ. Тэхён, смотря в зеркало заднего вида, отвечает через некоторое время. К слову, водитель из него аккуратный. — Это подарок… родителей. Чонгук даже не обращает внимание на эту заминку. — Круто. А у меня даже прав нет. Дальше едут молча. Чонгук прилипает к окну, чувствуя себя героем какого-то фильма. Странно — не то слово. Они заезжают в супермаркет, покупают необходимые ингредиенты для будущего ужина. Чонгук не умеет готовить и не особо в этом смыслит, поэтому ходит с умным лицом за Тэхёном, пока тот нагружает продуктовую корзину. Сразу предупреждает, что помощник из него никудышный, на что Тэхён хмыкает и признаётся, что тоже не особо хорош в готовке. Они и правда едут к Тэхёну домой. Скромная квартира-студия на десятом этаже оказывается милой. Почему-то Чонгук представлял, что Тэхён живёт среди больших белых стен и высоких потолков. А на деле пространства немного: места хватило двуспальной кровати, расположенной на подиуме, столу, заваленному книгами, крохотной ванной комнате и кухонной зоне. Ну, хотя бы насчёт белого постельного белья он угадал. — Только здесь не прибрано… — Заметив, что Чонгук занят изучением неизвестной территории, Тэхён неловко улыбается. — Я редко бываю дома, поэтому на уборку времени не хватает. — Он ставит пакет на столешницу и принимается доставать оттуда продукты. — У тебя не грязно, — протестует Чонгук. Поверхности не блестят, в воздухе не пахнет свежестью, но в целом в доме Тэхёна приятно находиться. А когда хозяин включает боковую подсветку на потолке, так становится ещё лучше. — Здорово жить отдельно. Тэхён пожимает плечами. — Иногда ко мне приходит Хосок и оставляет свои следы. — С пола он поднимает пустую бутылку пива и хмыкает, мол, а я про что говорю? — Наверное, зря я ему сказал код от двери. Чонгук вспоминает упомянутого парня. В тот раз Хосок не постеснялся поставить на уши весь дом — не из робкого десятка, по всей видимости. И девушка у него классная, Чонгук никогда не забудет, как она помогла ему, отвезя в город. Он тут же вспоминает историю с Чаном и заставляет себя направить мысли в другое русло. Оба моют руки. Тэхён не переодевается в домашнюю одежду — вместо этого закатывает рукава рубашки до локтя и включает маленькую электрическую плиту с двумя конфорками: на одну ставит сковороду, на другую — кастрюлю с водой, которую закрывает крышкой. Чонгук помогает как может: открывает пачку бекона, пока в это время Тэхён мелко нарезает чеснок. Яично-сливочный соус готовят вместе. Ну, почти. В основном всё делает Тэхён, Чонгук только натирает сыр на тёрке и с любопытством наблюдает за тем, как тот отделяет желтки от белков, а затем добавляет сливки, соль, сыр и всё тщательно взбивает венчиком. Удивительно, как готовка отвлекает от всех насущных проблем. Приготовленная паста карбонара пахнет восхитительно. Тэхён накладывает получившееся по тарелкам и посыпает сверху петрушкой, извиняясь, что ужинать приходится на полу. Чонгуку вот абсолютно всё равно на такую мелочь. Они много разговаривают, обсуждая вкус блюда. Тэхён говорит, что они переварили спагетти. — По-моему, получилось классно. Тэхён ухмыляется. — И поэтому ты не доел… Проследив чужой взгляд, Чонгук вздыхает. Обижать Тэхёна не хотел, но из-за позднего времени съел только половину порции. Чимин говорил, что перед сном не следует наедаться, к тому же последние две недели Чонгук активно сбрасывает вес, поэтому решил сократить дневную норму калорий. За такое Чимин его точно не похвалил бы, Чонгук сам знает, что ограничивать себя в еде — не самая лучшая идея, но сделать с собой ничего не может. Теперь, когда ему удалось похудеть, мысль о наборе веса не просто пугает — у него начинается лёгкая паника, отсюда и страх съесть больше положенного. Лучше уж отказаться от ужина, чем утром стоять на весах и ругать себя. Как объяснить это Тэхёну, Чонгук не представляет. Вряд ли он его поймёт. — Ещё немного, и мой желудок лопнет. — Он неестественно улыбается. Смотрит на свою тарелку и думает, что с удовольствием съел бы ещё столько же. Нельзя. — Ты всегда так мало ешь? — вскидывает брови Тэхён. В отличие от Чонгука он не оставил ни одной крошки — был жутко голодным, и да, младший прав: получилось и правда вкусно. — Ага. К счастью, Тэхён не пристаёт с вопросами. Молча убирает посуду, достаёт из холодильника две банки газировки и протягивает одну гостю. Чонгук ожидаемо отказывается. Вот только сладкой газировки ему ещё не хватало; сколько в ней калорий? Лучше ему не знать. — Точно не хочешь? — Тэхён кивает на пепси. Чонгук думает ровно секунду. — Нет, спасибо. — И давно это у тебя? — чужой голос спокойный, из-за чего Чонгук не сразу распознаёт тщательно скрываемое беспокойство. Тэхён садится на край матраса. Открывает банку, делает пару глотков, смотря при этом куда-то в стену, чтобы Чонгук не чувствовал себя как на допросе. Чонгук хмурит брови. — Что? — Проблемы с питанием, — безэмоционально поясняет президент. — У меня нет никаких проблем. — Чонгуку становится смешно. Что за глупые вопросы? — Я просто слежу за фигурой. Тэхён ему не верит. — Мало кто знает, что у меня есть младшая сестра, — неожиданно заговаривает он. Чонгук замирает. — Раньше мы жили в Сеуле, она ходила в среднюю школу, а я заканчивал старшую. Ни я, ни родители даже не замечали, что с ней что-то не так. Она всё пыталась похудеть, танцами начала заниматься, ела одни овощи и фрукты. Я тогда думал, что она просто ещё слишком маленькая и глупая. И худеть ей не нужно было, она и так была стройной. Кстати, ей нравилось петь. — Тэхён слабо улыбается. Зачем он рассказывает эту историю? Чонгук не понимает, однако не осмеливается перебивать. Перестав улыбаться, Тэхён поджимает губы. Его взгляд замирает. — Родители много работали, поэтому задерживались допоздна, а я частенько оставался у друзей. Однажды пришёл поздно и нашёл её рядом с унитазом. Пахло отвратительно, её волосы испачкались, она плакала, а я… — Тэхён делает судорожный вдох, — А я почему-то разозлился на неё. Так сильно испугался, что поднял с пола и накричал. Подумал, что она напилась с подружками и ей стало плохо, но она была не пьяной. — Чонгук, догадавшись о причине, прикрывает глаза. — Мы тогда долго сидели вместе, она попросила ничего не рассказывать родителям, пообещала, что такого больше не повторится. Я ей поверил. И только спустя месяц заметил, что после каждого ужина она уходит в туалет. — Он ненадолго замолкает, опуская взгляд на свои руки. Делиться столь личным не привык, но промолчать в данной ситуации не мог — не простил бы себя. — Из-за того, что она запрещала себе есть, в скором времени у неё начались переедания. Она постоянно чувствовала вину за то, что съела, поэтому вызывала рвоту и пила слабительные. Родители, знакомые, друзья — все хвалили её наперебой, говорили, какая она красивая, стройная, ещё и танцами усердно занимается. А потом в один из школьных дней она встала из-за парты и просто рухнула на пол. Никто не понял, что случилось. — Голодный обморок? — догадывается Чонгук, и Тэхён, тяжело вздохнув, кивает. — Да. Её отвезли в больницу, там и выяснилось, что у неё булимия. До сих пор ходит к психиатру. Чонгук трёт переносицу. — Мне жаль, что всё так получилось… — Я рассказал тебе это не для того, чтобы ты пожалел меня и мою сестру. — Тэхён наконец поднимает голову и поворачивается к нему лицом. Пустую банку с газировкой он ставит на пол, а после заглядывает в глаза. Чонгук не шевелится, чувствуя себя так, словно попал под лупу. — Моя вина в том, что я не доглядел за Дахён. У неё начались проблемы со здоровьем, и я, правда, ненавижу себя за это. Чонгук мотает головой. — Ты не виноват. — Нет, Чонгук. Я должен был сразу понять, что ей нужна моя помощь. Но я этого не понял. А сейчас вижу, как ты отказываешься от еды и говоришь, что наелся, хотя я вижу, что это не так. — Это другое, — хмурится Чонгук. Почему Тэхён сравнивает его со своей сестрой? Он ведь не чистит желудок после каждого приёма пищи, просто не хочет переедать. — Ты можешь не осознавать, что нуждаешься в помощи. Пойми, это огромный механизм, который запускается без нашего разрешения. Чонгук нервно усмехается. Тэхён несёт какую-то ерунду, неудивительно, что он начинает злиться. Подскочив со своего места, Чонгук прикладывает пальцы ко лбу, повторяя ещё раз: — У меня нет никаких проблем с питанием. Я занимаюсь спортом, поэтому слежу за весом. А если тебя напрягает, что я отказался от газировки, то уж извини, не каждый по вечерам пьёт вредные напитки. Что в этом такого, я не пойму? Ты пытаешься обвинить меня в том, чего не существует. Тэхён поднимается на ноги и говорит спокойным тоном, выставляя руки перед собой: — Я ни в чём тебя не обвинял. Чонгук его уже не слышит. — С чего вдруг ты следишь за мной? То ни слова не говоришь о том, что я изменился, то замечаешь такие вещи. Мне кажется, это уже не твоё дело, хён. Спасибо за ужин, но мне уже пора. Развернувшись, Чонгук, не обращая внимания на попытку извиниться, забирает свои вещи и идёт на выход. Тэхён зовёт его по имени, но всё без толку — он сбегает быстрее, чем президент выходит на лестничную площадку. Дыхание срывается напрочь. Он злится так сильно, что переходит на бег и не останавливается до тех пор, пока в боку не начинает колоть. А он уже обрадовался, что они нашли общий язык и наконец нормально провели время. Чонгук стискивает челюсть. На автобус опоздал, поэтому идёт пешком, — как раз проветрит мозги и успокоится. Поздний вечер, он в другом районе, до общежития километров пять, если не больше. Замечательно. Если его ещё не впустят в общагу, то день можно официально считать ужасным. И самое отвратительное заключается в том, что он не может перестать себя ругать. За то, что поехал к Тэхёну, за свою неосмотрительность, за слабый характер. Злость быстро сменяется обидой. Чонгук всхлипывает, умоляя себя не плакать. По щекам бегут дорожки слёз, дорога перед глазами размывается, потому что… ...Тэхён прав. Кажется, он не совсем в порядке. Доказательство тому — сообщение, которое он прочитывает только сейчас. kimtae95: привет. ты, наверное, не заметил меня сегодня. видел тебя в туалете на первом этаже kimtae95: тебе стало плохо? ты был бледным...