(Не) твоя забота

Я часто думаю об этом выражении: «Пойти подышать воздухом». Оно означает, что за воздухом тебе приходится идти куда-то в другое место. Что там, где ты сейчас, ты задыхаешься. Д. Фонкинос «Наши расставания»

— Точно всё в порядке? Прости, я не знал, что ты был занят. Закинув спортивную сумку на заднее сидение, Чонгук закрывает дверцу машины и смотрит на взволнованного Тэхёна. Он только что из душа: пришёл из спортзала, хотел ополоснуться перед встречей, но президент приехал раньше, чем ожидалось. Вообще, они не договаривались встретиться в определённое время, поэтому Чонгук предполагал, что Тэхён напишет перед тем, как соберётся. Не написал. Поэтому стоит, облокотившись на капот, и чувствует себя виноватым. — Да. Чонгук даже волосы не успел высушить, — ветер путается между прядками, вынуждая накинуть капюшон на голову. Болеть сейчас не самое время. Застегнув куртку до горла, он садится в машину, чтобы спрятаться от холода. Тэхён занимает водительское место. — Хён, я так и не понял, зачем мне вещи, — пристёгивая ремень безопасности, интересуется Чонгук. Они ведь хотели выпить где-нибудь вечером, — неудивительно, что у него возникает много вопросов: сейчас ещё день, да и сменная одежда в баре вряд ли пригодится… Тэхён загадочно улыбается. Нарочно не отвечает сразу: включает музыку, поправляет круглые очки и только тогда, когда выруливает на главную дорогу, так просто говорит: — Я забираю тебя на все выходные. — Пока Чонгук справляется с растерянностью, президент поспешно добавляет: — Надеюсь, ты не против? — Н-нет... Чонгук аж хмурится. На выходные? И почему Тэхён сразу ничего не сказал? И где они будут ночевать? Если у Тэхёна дома, то стоило взять чистую футболку, а не первую попавшуюся. Он вздыхает. И зубной щётки у него нет, и дезодоранта… — Вот и славно. — В отличие от него, Тэхён в приподнятом настроении. Даже непривычно видеть его с весёлой улыбкой на лице. Плохие мысли моментально отступают. Чонгук отворачивается к окну, чтобы скрыть ухмылку. Кажется, эти выходные будут самыми лучшими в его жизни. Если рядом с ним Тэхён, остальное не имеет значения. А впереди — бесконечная лента дороги и безоблачное небо над головой. Чонгук быстро успокаивается. И дышать становится легче, потому что между ними не виснет напряжение, как вчера. После тёплых объятий оба неловко молчали. Тэхён предложил подвезти до общежития; Чонгук отчётливо запомнил этот момент: огни вечернего города, тишина в салоне, ровный профиль Тэхёна и опьяняющее чувство влюблённости. Не только в человека, но и в жизнь. Иногда он не может отделаться от мысли, что готов застрять в определённом промежутке времени — растянуть минуты, как резину, и утонуть в них. Вчера хотелось того же самого. Поставить мир на паузу, повернуться к Тэхёну и смотреть, смотреть, смотреть. И чтобы уличные фонари рассеивались мягким светом, очерчивая его черты лица, а дыхание спирало от переизбытка эмоций. Они долго сидели в машине. Чонгук кусал губы, вспоминая, как ещё несколько минут назад держал его в своих руках и не хотел отпускать, а Тэхён по какой-то причине улыбался. Оба молчали, и в этом молчании каждый нашёл для себя ответ. Что Чонгук понял? Их с Тэхёном связывает нечто большее, чем просто дружба. Знал бы президент, что он не спал практически всю ночь, а лежал, пялился в потолок и улыбался как последний дурачок, вряд ли бы вёл себя так расслабленно. Постепенно пейзаж за окном сменяется: высотки встречаются реже, вдалеке простирается мерцающая гладь. Чонгук вытягивает шею. Или всё дело в солнце, что светит на лобовое стекло, потому ему мерещатся водные просторы, или они и правда едут к морю. Волнение мигом расползается по телу. Он открывает рот и прилипает к окну, не веря, что Тэхён вместо душного бара предпочёл погулять вдоль берега. Чонгук поворачивается к президенту и замечает его улыбку. Весёлую, непринуждённую, такую искреннюю, что он отказывается принимать реальность. Чувствует себя маленьким ребёнком, который впервые увидит море. Он бывал здесь пару раз: ещё в детстве родители привозили подышать морским воздухом, ведь он часто болел. Воспоминания согревают сердце. Неужели прошло столько времени? Словно недавно он просил отца посадить его на шею, а сейчас прислоняется виском к сидению, разглядывая Тэхёна внимательным взглядом, и не может перестать улыбаться. До пляжа приходится идти пешком. Песок под ногами влажный, немного грязный из-за времени года, и если бы не холодный ветер, облизывающий кожу, находиться возле воды было бы приятнее. Где-то вдалеке закручиваются волны в спирали, море шумит, то ли пугая, то ли демонстрируя своё величие. Тэхён обматывает шею шарфом, а Чонгук прячет руки в карманах куртки. — Давно хотел приехать сюда, всё никак не получалось, — признаётся президент. Они шагают не спеша: обувь проваливается в песок, оставляя после себя следы. Чонгук поднимает голову к небу. — Ты проводил здесь много времени? — догадывается он. Тэхён коротко кивает. — Неподалёку жил мой дедушка. Когда я был маленьким, родители часто ругались и отвозили меня к нему. Мы с ним каждое утро приходили к морю, — он говорил, что морской воздух лечит, а вода забирает любые тревоги. — Тэхён, опустив взгляд, грустно улыбается. — Мне и правда становилось легче. Но потом дедушка заболел и толком не вставал с постели, так что я перестал приходить сюда. Он впервые рассказывает о своей семье, — Чонгук, понимая это, загружается мыслями. — Почему? Тэхён вдруг останавливается. Его взгляд устремляется к горизонту. — Не знаю. Наверное, я чувствовал себя одиноко без него. Когда ты приходишь в место, полное воспоминаний, ты мечтаешь вернуться в то время. Я очень хочу, чтобы дедушка поправился и мы снова пришли сюда. Он мог подолгу смотреть на море, а я всё не понимал, что в нём такого особенного. — Тэхён замолкает, словно мысленно переносится в детство. И если это так, то Чонгук не хочет ему мешать. Он заговаривает спустя несколько минут: — Я и сейчас не понимаю, — на губы лезет усмешка. — Вот смотрю, а в голове пусто. О чём он вечно думал? Чонгук прослеживает чужой взгляд. Подумав какое-то время, он пожимает плечами. — Может, твой дедушка приходил сюда за тем, чтобы отвлечься? Море действительно успокаивает. Здесь чувствуешь себя свободнее. Не знаю, как это объяснить… — Чонгук чешет затылок, пытаясь подобрать подходящие слова. Однако в этом нет необходимости: Тэхён понимает, что он имел в виду, поэтому улыбается. — Надо как-нибудь спросить у него об этом. — Он всё ещё живёт здесь? — Чонгук вскидывает брови. — Нет, — вздыхает Тэхён. И пускай он не выглядит опечаленным, лицо его грустное. — Последние несколько лет он живёт под присмотром врачей. Я стараюсь навещать его каждую неделю, но, знаешь, он не особо любит излишнее внимание. Говорит, что мне учиться надо, а не приходить в больницу, как к себе домой. Чонгук вдруг чувствует необходимость прижаться к чужому плечу. Хочется как-то поддержать, сказать подбадривающую фразу, но, кажется, Тэхён в этом не нуждается. Ветер развевает его тёмные волосы, пока он смотрит вдаль и о чём-то думает, делая вид, что не замечает, как на его плечо укладывают подбородок. Чонгук вздыхает. — Хён, у тебя всегда столько дел, но при этом ты находишь время для близких людей. Усмехнувшись, Тэхён опускает голову. — Мои родители в разводе уже шесть лет. Младшая сестра учится и живёт с матерью в Сеуле, отец уехал в Ильсан и женился. В этом городе у меня остался только дедушка. И никого больше. Наверное, это единственный человек, который держит меня здесь. В том году я подумывал перевестись в Сеул, но понял, что не хочу оставлять его одного. Чонгук даже думать не хочет, как он чувствовал бы себя, если бы Тэхён всё-таки уехал. Сердце сжимается от тоски. Он вытягивает руки, сцепляя их на чужом животе, и крепко обнимает, передавая без помощи слов радость от того, что Тэхён остался и сейчас стоит рядом с ним. — А как же твои друзья? Тебе не было бы грустно уезжать? Тэхён качает головой. — Если честно, я очень хотел уехать туда, где меня никто не знает. Начать жизнь с чистого листа, наладить отношения с матерью, обзавестись новыми знакомыми. Неужели ему так тяжело в данный момент? И почему же он не дорожит дружескими отношениями? Чонгук неохотно отстраняется от него, — без Тэхёна сразу же становится холодно. — Мне кажется, Хосок-хён не отпустил бы тебя. — А между строк: «И я. Я тоже не отпустил бы. Держал бы крепко-крепко, обнимая изо всех сил, лишь бы ты никуда не уехал». Тэхён по какой-то причине хмыкает. Тень веселья проскакивает на его лице. Он сказал что-то смешное? Или почему Тэхён вдруг улыбается? — Можешь мне не верить, но с этим балбесом мы познакомились здесь, на пляже. Нам тогда лет пять было. Как сейчас помню: на мне красная панамка и синий комбинезон; я построил целый замок из песка и собирался похвастаться перед дедушкой. Но когда привёл его, от замка не осталось ни следа — какой-то мальчик топтался на нём. Ты бы видел, как я разозлился, — Тэхён смеётся, прикрывая рот ладонью. — Настучал лопаткой ему по голове, а он расплакался и пожаловался маме. Значит, это место памятно для него? И, по всей видимости, значит очень многое. Чонгук не сдерживает улыбки: Тэхён привёз его сюда — надо ценить его доверие. — Вы дружите так долго? — удивляется Чонгук. — Нет. С того дня мы стали врагами номер один. Да и к тому же, на тот момент я жил с родителями в Сеуле, а сюда приезжал достаточно редко. — Тэхён, уняв смех, с трудом успокаивается. — Общаться мы начали в старшей школе. Но я до сих пор не могу простить ему вандализм. Я так старался! — Он взмахивает ладонью, и Чонгук, улавливая его искреннее недовольство, улыбается. — Что он успел наговорить тебе вчера? — Да ничего особенного… Теперь становится понятно, почему они так близки. Хосок и правда отличается от остальной компании: он более живой, приземлённый, настоящий, что ли. И не выглядит так, словно у него на счету кругленькая сумма, а он этим гордится. Хотел бы Чонгук узнать Хосока получше, — может, они бы подружились? — Иногда он несёт всякую чушь. — По всей видимости, Тэхён замёрз стоять — он шагает дальше, зарываясь покрасневшим носом в шарф. Чонгук идёт следом за ним. — Не слушай его, ладно? — Обернувшись, он подмигивает, а после, словив задумчивый взгляд Чонгука, становится серьёзным. — Хо точно ничего не говорил? Чонгук тормозит. И почему Тэхён выглядит напуганным? Сложно заметить под маской непоколебимости намёки на волнение, но Чонгук замечает. Тэхён очень старается вести себя расслабленно, однако его плечи напряжены. Чонгук смотрит ему в глаза. — Ничего, хён, — улыбнувшись, заявляет он. Тэхён выдыхает. Первое, что понимает Чонгук — Тэхён боится, что он узнает о нём правду. Значит, ему есть что скрывать. И второе — Чонгук хочет стать тем, кому Тэхён будет доверять. Догнав президента, он спрашивает: — Если тебе не нравится этот город, куда бы ты хотел поехать? Кроме Сеула. Они разговаривают о разном. Тэхён с лёгкостью отвечает на вопросы о детстве, рассказывает, как любил собирать камешки на берегу, пока в это время его дедушка читал неподалёку. Чонгук внимательно слушает. Где-то в глубине души он осознаёт, что безумно рад видеть искреннюю улыбку Тэхёна. Он уже и позабыл, что во время бурного рассказа тот имеет привычку зарывать пальцы в волосы и чуть оттягивать их назад. Сразу же вспоминаются времена, когда он наблюдал за Тэхёном в кофейне, оставаясь в тени. Кажется, Тэхён давно не увлекался разговором: его глаза вспыхивают, подобно закатному солнцу, голос становится громче, веселее, и сам он оживает, забывая о проблемах. Складывается впечатление, что только ему, Чонгуку, подвластна столь чудесная картина. Тэхён привёз сюда именно его, рассказал о дедушке и о своём детстве, признался, что ни с кем не говорил о родителях, даже с Хосоком. Нить доверия, связывающая их запястья, стягивается, сталкивая плечами при ходьбе. — Они никогда не любили друг друга. По крайней мере, мне так казалось, — говорит Тэхён на обратном пути. — Если бы не родилась Дахён, скорее всего, отец подал бы на развод ещё раньше. Я не хотел лезть в отношения родителей, однако из-за них страдал не только я, но и моя младшая сестра. Так странно… Ты вырастаешь и осознаёшь, что все твои внутренние болячки идут из семьи. Причём ты не виноват в том, что, например, не можешь доверять другим людям, ведь твой отец обещал быть всегда рядом, а в итоге женился на другой женщине. И ты спрашиваешь себя: почему так произошло? Почему ты не умеешь поддерживать друзей только потому, что твои родители никогда не поддерживали тебя? Как это исправить? — Тэхён поджимает губы. Вот почему он такой закрытый? Всё из-за его семьи? Чонгук опускает взгляд, продолжая слушать. — Я никогда не был близок ни с отцом, ни с матерью, и мне даже нравилось уезжать к дедушке на всё лето. Но знаешь, наверное, было бы лучше, если бы мы проводили чуть больше времени вместе. Сейчас мы редко видимся, я даже не скучаю по ним. Это ведь плохо, да? Чонгук не знает, что сказать. С одной стороны, он понимает чувства Тэхёна: он тоже не чувствует глубокой привязанности к своей семье, однако детство у него было счастливым. Он старается чаще звонить родителям, хотя мог бы приезжать к ним в гости. И всё же Чонгук любит их. — Ты не виноват в том, что твои родители развелись и уделяли тебе недостаточно внимания. — Да, я знаю, но мне становится грустно, когда я об этом думаю. Мне сложно сходиться с людьми, потому что мне кажется, что они не до конца честны со мной. Я будто жду какого-то подвоха от них, и это охренеть как раздражает. Почему дети должны страдать из-за своих родителей? — Хён, можно кое-что спросить? — Тэхён коротко кивает, и Чонгук говорит: — Кто-нибудь из твоих близких знает, что ты… — договорить не получается. Чонгук чувствует себя неловко. Лезет не в своё дело, ещё и задаёт вопросы личного характера. К счастью, Тэхён реагирует спокойно. — Что я гей? — Он растягивает губы в горькой усмешке. Чонгук опускает взгляд себе под ноги. — Конечно, нет. У нас не принято о таком говорить. От меня откажутся быстрее, чем примут мою ориентацию. К тому же… я… надеюсь, что смогу жениться в будущем. — Тэхён мгновенно меняется в лице. В его глазах отражается безликая грусть, и Чонгук вдруг чувствует себя виноватым. — Почему ты это спросил? — Если бы тогда я не увидел тебя с Субином, я бы ни за что не подумал, что тебе нравятся парни. Я не осуждаю тебя, хён, просто пытаюсь понять. — Это меня и пугает, — отзывается Тэхён. Чонгук хмурится. — Пугает? — Ага. — Но почему? Внезапно Тэхён останавливается. Взглянув на него, он делает шаг навстречу, вставая практически вплотную. Чонгук замирает, не зная, чего ожидать. Тэхён долго ничего не говорит: просто смотрит, обводя лицо задумчивым взглядом. В итоге тяжело вздыхает. — Потому что когда подпускаешь кого-то слишком близко, тебе обязательно сделают больно. — Я не сделаю. Обещаю, — проговаривает Чонгук в ту же секунду. В своих словах он уверен на все сто процентов, — главное, чтобы в них верил Тэхён. Тэхён прикрывает глаза на мгновение. — Во мне нет ничего хорошего, Чонгук. И я, честное слово, не понимаю, почему ты тянешься ко мне. — Ты же всё знаешь, хён, — ровным голосом звучит в ответ. Чонгук делает маленький шаг навстречу и сглатывает, оказываясь ближе. Ветер холодит кожу — у обоих покраснели уши и щёки, однако никто не торопится дойти до машины. Тэхён медленно открывает глаза и смотрит на него. Так пристально, будто ищет какую-то подсказку во взгляде. А после вытягивает руки, цепляясь пальцами за его капюшон, накидывает на голову и, секунду подумав, стремительно сокращает оставшееся расстояние между ними, прижимаясь холодными губами к чужим. Чонгук не успевает ничего понять: когда до него доходит, Тэхён, отстранившись, мягко улыбается. На губах осталась частичка его тепла, — Чонгук прикладывает к ним пальцы и растерянно моргает. Тэхён… только что поцеловал его? — Пойдём, а то замёрзнешь. — Он тянет его за рукав куртки в сторону автомобиля, однако Чонгук не шевелится. Все звуки становятся чересчур громкими: и шум моря за спиной, и сердце, отбивающее чечётку в груди, и собственное дыхание. И без того покрасневшее лицо заливается румянцем. Он ведь грезил о первом поцелуе с Тэхёном около года, представлял, как признается ему в чувствах, будет долго-долго смотреть в глаза, а потом они наклонятся друг к другу и аккуратно соприкоснутся губами как во всяких романтических фильмах. В реальности всё произошло совершенно иначе. У него замёрзли руки, Тэхёна плохо слышно из-за поднявшегося ветра, ещё и момент не самый подходящий. Он же даже не подготовился! Глаза не закрыл, чтобы прочувствовать момент, не приобнял — вообще ничего не сделал. Так нечестно. Всё длилось жалкие две секунды — этого слишком мало. — Хён… — у него сейчас голова взорвётся от негодования. А можно повторить? — Ничего не говори. Пожалуйста, — просит Тэхён, нарочно отводя взгляд в сторону. Кажется, ему самому неловко из-за произошедшего, — это становится понятно, когда они садятся в машину. Тэхён на него даже не смотрит, а вот Чонгук, напротив, прожигает в нём дыру. Президент не торопится заводить двигатель: отвернулся к окну и о чём-то задумался, растирая ладони между собой. Чонгук осторожно касается его пальцев своими, собираясь согреть, но Тэхён вздрагивает как от поражения электрическим током и одёргивает руки. — Холодно? Сейчас включу обогреватель. — Его растерянный голос разочаровывает. Сам ведь поцеловал несколько минут назад, а сейчас пугается обычного прикосновения. Чонгук шумно вздыхает. Что происходит в его голове? — Если ты жалеешь… — Нет, — моментально отвечает Тэхён. — Не жалею. Просто не готов говорить об этом прямо сейчас. — Хорошо. Тогда давай поговорим о чём-нибудь другом, — предлагает Чонгук. Да, ему грустно, что Тэхён избегает его взгляда, но он не хочет, чтобы ему было некомфортно рядом с ним. Дорога всё равно займёт приличное количество времени, — ехать в тишине будет неловко, а включать музыку, чтобы разбавить атмосферу, не совсем к месту. Тэхён наконец оживает: сняв с себя шарф, он пристёгивается, говоря, что им пора выезжать. За окном уже начинает темнеть — они ведь ещё хотели заехать в бар. — О, здесь есть автобусная остановка? — Чонгук говорит первое, что приходит в голову. Нахмурившись, Тэхён смотрит по сторонам. — Да. Ему удаётся расслабиться только спустя десять минут, — к тому времени Чонгук обмякает в сиденье и мирится с мыслью, что сегодня впервые в жизни его поцеловали. Улыбка сама лезет на лицо: он счастлив, что это сделал человек, который ему нравится. Конечно, он не ожидал от Тэхёна подобного, тем более после мыслей о невзаимности, но с другой стороны — это лишь подтверждает его догадки. Он не безразличен Тэхёну. — Расскажи что-нибудь о себе. Ты давно занимаешься спортом? Склонив голову, Чонгук слабо улыбается. Тэхён спросил это, потому что ему действительно интересно, или чтобы заполнить тишину? В любом случае Чонгук рассказывает о том, как первое время стеснялся приходить в спортзал. — Кстати, один мой хороший знакомый работает фитнес-тренером. Может, ты видел его? — Тэхён на мгновение отвлекается, включая поворотники. — Его зовут Пак Чимин. Чонгук, разинув рот, откликается не сразу. Он так громко смеётся, что Тэхён поворачивает к нему голову и вскидывает брови, спрашивая, что его так рассмешило. Да этого не может быть! У судьбы весьма хорошее чувство юмора. У них, оказывается, гораздо больше общего, чем Чонгук предполагал. А ещё вспоминаются слова Юнги: «Если человек предназначен тебе судьбой, рано или поздно ваши дороги сойдутся». — Чимин-хён очень классный тренер. Я во многом благодарен ему. Если бы не он, я бы давно всё бросил. Надо как-нибудь встретиться с ним, думает Чонгук, когда между ними снова наступает тишина. В этот раз её не хочется прерывать. На душе царит умиротворение, Чонгук полностью расслабляется, возвращаясь мыслями к морю. И всё же хорошо, что они съездили туда вместе.

***

Тэхён останавливается не возле бара, а возле продуктового магазина. Чонгук ни капельки не расстраивается: его вполне устраивает посидеть с Тэхёном в домашней обстановке. К тому же им не придётся возвращаться на такси — если только пройти два метра до кровати. И да, мысль о том, что они будут ночевать под одной крышей, всплывает в голове слишком часто. Чонгук старается не думать об этом. Они всего лишь выпьют, поболтают, а потом лягут спать… вместе. Стоп. У Тэхёна же всего одна кровать. Кто-то из них будет спать на полу? — Чонгук-и, ты идёшь? — Тэхён, держа продуктовую корзину в руках, смотрит на него с ожиданием. — Д-да. Он помогает донести пакеты до машины, а после — и до квартиры. Накупили всякого: начиная пивом, заканчивая сладким попкорном. Тэхён, оказывается, тот ещё сладкоежка, а вот кофе предпочитает пить без сахара, — Чонгук не перестаёт удивляться. Без Хосока совсем тихо: никто не шумит, не гогочет, Тэхён в тишине разбирает пакеты и время от времени берёт в руки телефон. Чонгук спрашивает ещё раз, не нужна ли ему помощь, на что Тэхён мотает головой. Так спокойно. Он валится на кровать, раскидывая руки в стороны, и смотрит в потолок. Дивана у президента нет, квартира слишком маленькая, зато в этом есть свои плюсы: он может беспрепятственно наблюдать за Тэхёном из любой точки, видеть, как тот закатывает рукава свитера до локтя, демонстрируя сплетение синеватых вен, как поправляет мешающуюся чёлку назад или как облизывает губы, помешивая креветки в маленькой кастрюле. Чонгук подпирает голову кулаком, пытаясь запомнить каждую деталь. Тэхён красивый. У него пушистые волосы, большие глаза с длинными ресницами, родинка на кончике ровного носа, полные губы, изогнутые сердечком. Даже двойное веко только с одной стороны придаёт ему изюминку. Он практически всегда спокоен и задумчив, — хотел бы Чонгук узнать хотя бы часть его мыслей. О чём он думает прямо сейчас, когда садится на край кровати и протягивает ему пиво, не специально соприкоснувшись пальцами? Знает ли он, как быстро бьётся чужое сердце от мимолётного прикосновения? Если да, то почему он отворачивает голову и смотрит в другую сторону? У Чонгука столько вопросов, что не хватит и целой ночи, чтобы озвучить каждый из них. И что-то подсказывает ему: Тэхён не ответит ни на один из них. На стекле проступает конденсат. Чонгук преподносит горлышко к губам и делает маленький глоток, пробуя пиво на вкус. Давненько он пил. От нескольких бутылок не случится же ничего плохого? Тем более рядом Тэхён — вряд ли они напьются до беспамятства. На складном столике не осталось места: Тэхён заставил его всякой всячиной. Для себя открыл пачку чипсов, для Чонгука отварил креветки, нарезал свежих овощей, даже сушёные листья морской капусты поставил и вытащил остатки вчерашнего риса, — наверное, не был уверен, что он захочет съесть, поэтому закуски столь разнообразны. Чонгук окидывает содержимое равнодушным взглядом, — есть совсем не хочется, пускай желудок призывно урчит. Он ведь сегодня даже не завтракал… Опять пропускает приёмы пищи, хотя в этот раз не специально. Перед университетом не было времени перекусить, а после — он побежал в спортзал. Уже и вечер наступил. — Хочешь заказать что-нибудь? Чонгук качает головой. Ему приятно осознавать, что Тэхён беспокоится о нём, но это ни к чему — с ним всё в порядке. — Всё нормально. Этого будет достаточно. — Он показывает на стол. — Ты хочешь, чтобы я лопнул? Тэхён игнорирует его усмешку. Смотрит серьёзно, замечая, что его взгляд скользит по этикетке. — Я взял лайт, в нём меньше калорий. — Услышав это, Чонгук поджимает губы. Перед Тэхёном становится неудобно. — Чонгук-и… — Не стоит, хён. Если ты собрался читать мне нотации, лучше остановись сейчас. Он знает, что звучит несколько грубо, знает, что смотрит так, словно готов защищаться. Только вот на него никто не нападает. Тэхён усаживается на пол и долго ничего не говорит, — наверное, боится, что он сбежит так же, как и в тот раз. Всё ведь хорошо было, к чему поднимать старую тему? Бутылка практически пустеет. Тэхён смотрит перед собой, не видя, как Чонгук натягивает рукава спортивной кофты до самых пальцев. — Я не собираюсь читать тебе нотации — я просто хочу помочь. Разве это плохо? — вопрос остаётся без ответа. Чонгук опускает веки, понимая, что начавшегося разговора не избежать. — Поделись со мной, тебе станет легче. Можешь просто выговориться, и я не скажу ни слова. Обещаю. И почему ему так важно поговорить об этом? Чонгук вздыхает. И, вроде, хочется достать изнутри все свои переживания, избавиться от них раз и навсегда, а с другой стороны — не совсем правильно загружать Тэхёна своими проблемами. Но если он просит, то Чонгук хотя бы попробует. Он и сам не знает, что с ним происходит в последнее время. — Принесёшь вторую бутылку? — Конечно. Тэхён поднимается с пола и идёт к холодильнику. Возвращается на своё место и поворачивается спиной, лишая возможности смотреть в глаза — так разговаривать намного проще. Чонгук тихо благодарит. — Это сложно. Постоянно думать о еде. — Требуется время, чтобы сформулировать свои мысли. Тэхён и не торопит. — Раньше я не задумывался о том, что ем, сейчас — я не могу избавиться от мыслей. Я даже не знаю, как объяснить… Мне хотелось сбросить лишний вес, и у меня это получилось за счёт физической нагрузки и правильного питания, а потом… стало трудно. Я втянулся. Мне нравится заниматься спортом, нравится, когда мышцы ноют, нравится получать комплименты в свой адрес. Словно люди вдруг заметили меня, стали обращать внимание. Конечно, мне не хочется думать, что я нашёл друзей только потому, что похудел. Но… получается, это действительно так. Со мной даже одногруппники начали здороваться, хотя всегда делали вид, будто не видят меня, — Чонгук невесело усмехается, задирая голову. — Ты хороший человек и замечательный друг, поэтому люди к тебе тянутся, — возражает Тэхён. — А раньше я им не был? — Губы сами по себе растягиваются в стороны. Чонгук улыбается, несмотря на то, что в глазах стоят слёзы. Лишь бы Тэхён не поворачивался к нему… — Можешь говорить что угодно, хён, но люди лицемерны. Они не хотят дружить с некрасивыми или глупыми. А ещё многие ищут выгоду. Общаться с красавчиком удобно: он популярен, симпатичен, и ты автоматически становишься интересен другим. Да кого волнует, что прячется внутри? Без красивой обёртки на тебя даже не посмотрят. — Ему приходится выдержать паузу, ведь обида мешается со злостью. Он сжимает пальцы в кулаки и шумно дышит. — Если честно, ещё совсем недавно я задавался вопросом, почему ты ничего не говоришь насчёт моего внешнего вида. Я действительно изменился за последние месяцы — это заметили все знакомые, даже родители. А теперь сижу и понимаю, что благодарен тебе. Ты единственный, кто не давил на меня. Я знаю, мои друзья делали это не специально. Первое время их похвала даже вдохновляла: мне хотелось стараться ещё больше, тренироваться чаще, я и сам не понял, как стал зависим от одобрения. Это отвратительно. Чонгук делает несколько больших глотков пива и заставляет себя успокоиться. Взгляд устремляется в неподвижный профиль Тэхёна, — он обещал ничего не говорить, потому молчит. Чонгук не просил его об этом. Ему, наоборот, становится некомфортно сидеть в тишине. Собственные слова вертятся в голове, он жмурится, не зная, как избавиться от назойливых мыслей. Тихий голос Тэхёна слышит не сразу. — Какая у тебя цель? Для чего… для чего всё это? Чонгук открывает рот, собираясь ответить в ту же минуту, но вдруг замирает. Сказать ничего не получается, он поджимает губы, всерьёз задумываясь над вопросом. Тэхён поворачивает к нему голову, однако взгляда по-прежнему избегает. — Неужели ты хочешь понравиться всем? Ты ведь и сам понимаешь, что это не стоит потраченных сил. Стараешься для других людей? Почему не для себя? — Он кладёт локоть на кровать и наконец поднимает глаза. Чонгук смотрит вниз. Изначально ему хотелось добиться хоть какого-то внимания, стать увереннее в себе, поднять самооценку, и как-то так получилось, что со временем цель размылась. Он не знает, для чего не жалеет организм. Зачем морит себя голодом, пытаясь скинуть вес, почему продолжает повторять, что он недостаточно старается. Чонгук и правда не знает. Всё превратилось в какой-то бег по кругу. И самое страшное заключается в том, что он не понимает, как остановиться. Подтянув колени к груди, Чонгук укладывает на них подбородок. Пустую бутылку убирает на стол. Из-за того, что он ничего не ел, алкоголь успел ударить в голову. Оно и к лучшему: разговаривать на столь личную тему на трезвую голову он бы ни за что не стал. До сих пор не набрался смелости рассказать обо всём Намджуну и Юнги. Чего он точно не ожидал, так это того, что глаза начнут слезиться. Шмыгнув носом, Чонгук обнимает себя за колени. Он ведь был уверен, что с ним всё в порядке. Почему же в груди так больно? И дышать тяжело. Не хочется признаваться, но, кажется, он ошибался. — Вставай. — Чужие ладони ложатся на плечи. Чонгук поднимает голову, встречаясь поплывшим взглядом с Тэхёном. — Подышим свежим воздухом. Тэхён тащит его на балкон. Чтобы не замёрзнуть, укрывает пледом, а сам устраивается на стуле с кривыми ножками и забирает пачку сигарет с пола. Говорить совсем не хочется. Тэхён молча поджигает кончик сигареты и закуривает, вставая у открытого окна. Надо же, пока они разговаривали, уже окончательно стемнело. Где-то вдалеке проносятся машины; небо тёмно-синее, и звёзд совсем не видать. Холодный воздух врезается в лицо, когда Чонгук кладёт локти на оконную раму и смотрит вниз. Десятый этаж, а ему совсем не страшно. Или причина в лёгкой туманности, расползшейся в голове, или в Тэхёне, который поворачивается к нему. В темноте он ещё краше. Чонгук заглядывается на длинные ресницы, и, если честно, ему совершенно плевать, что о нём подумает президент. Может, он с ума сошёл? В этом вина Тэхёна. Как жаль, что он не сумел запомнить их первый поцелуй. Взгляд скользит ниже, к губам, что изгибаются буквой «о». Тэхён порционно выпускает дым изо рта в виде колечек и, словив на себе любопытный взгляд, улыбается. Чонгук зависает. Не хочется романтизировать курение, но Тэхён с сигаретой выглядит крышесносно. — Можно попробовать? Тэхён вскидывает брови. Чонгуку просто интересно, не более. Он никогда в жизни не курил, даже сигарету в руках не держал, а сейчас стало любопытно. Что в этом такого? Он уже взрослый мальчик, ему можно. Тэхён усмехается и протягивает сигарету, предупреждая, чтобы он сильно не затягивался. Его наставления не срабатывают: Чонгук, втянув сигаретный дым, сразу же начинает кашлять. — Горько, — он морщится. — Зачем ты вообще куришь? Тэхён, забирая сигарету, пожимает плечами. — Дурная привычка. Всё никак не могу бросить. Наверное, Чонгук уже успел опьянеть. Он не успевает подумать, прежде чем выхватывает сигарету из длинных пальцев и отправляет её в пепельницу. Лицо Тэхёна вытягивается от удивления. Президент стоит неподвижно несколько секунд, не совсем понимая, что только что произошло. Чонгук и сам хлопает глазами, сжимая уголки пледа в ладонях. На удивление, Тэхён не злится. Напротив, расплывается в улыбке, подходит ближе, вытягивая руки и упираясь ими по обе стороны от него. Чонгук невольно сглатывает. — Никогда не кури. Это вредно, — советует тот. — А ещё это лишняя трата денег. Тэхён заглядывает в глаза, словно гипнотизируя, — иначе почему Чонгук не может отвести взгляд? Смотрит как заворожённый, еле дышит, а Тэхён как назло придвигается к лицу — тоже разглядывает, изучает, не стесняясь находиться так близко. И когда грань между ними стёрлась? — Я и не собирался, — на выдохе шепчет Чонгук. Всё-таки опускает взгляд, всего на секунду, не позволяя себе думать о запретном. Тэхён, будто прочитав его мысли, отталкивается ладонями от стены и заходит в квартиру, оставляя растерянного Чонгука стоять на балконе. И что сейчас это было? Тэхён ведёт себя как ни в чём не бывало: открывает новую бутылку пива, проверяет телефон на наличие сообщений, по какой-то причине хмурится и тут же ставит его на блокировку. А потом и вовсе уходит в туалет и возвращается через десять минут с пустой стеклянной тарой. Чонгук поднимает брови. Кажется, Тэхён собрался напиться. Вообще-то, Чонгук тоже не против. Каким бы правильным он ни был, перспектива опьянеть и набраться смелости для какого-нибудь глупого поступка не так уж и плоха. С Тэхёном спокойно: даже если они напьются, вряд ли произойдёт что-то страшное. Если не считать влажных ладоней от недавней сцены на балконе, то Чонгук чувствует себя отлично. Пока хозяина не было, он успел съесть пару креветок, а теперь бесцельно ходит по квартире и изучает её. На столе обнаруживаются стопки книг — трудно не обратить внимание на преобладание Стивена Кинга и Чака Паланика. Чонгук берёт первую попавшуюся и пролистывает её до середины. Немного стыдно в этом признаваться, но ему всегда больше нравились романы. Он раза два перечитал «Джейн Эйр» и «Поющие в терновнике». И да, глубоко в душе он тот ещё романтик, пускай ни разу не влюблялся в школе. Зато сейчас эмоции плещут через край. Тэхёном хочется любоваться. Он переодевается в шорты и широкую футболку тёмно-зелёного цвета. Волосы запутанные, пушистые — так и хочется зарыться в них пальцами. Очки он оставляет на столе, а сам ложится спиной на пол. Руки складывает на груди, глаза прикрывает, а после не выдерживает и начинает смеяться. Чонгук даже не знает, как реагировать на происходящее. Тэхён закрывает раскрасневшееся лицо ладонями. По какой причине ему стало весело — непонятно, Чонгук и не спешит спрашивать. Вместо этого снимает с себя кофту и устраивается рядом, только вверх ногами. И всё вдруг становится неважным. Квартира сужается до одной крохотной точки. Чонгук опускает веки и прислушивается к звукам: слышно чужое дыхание и собственное сердцебиение. Он медленно открывает глаза, упираясь взглядом в потолок. Так странно себя чувствует. Голова кружится из-за выпитого, тело ватное, а уголки губ расползаются в стороны. — О чём думаешь? — внезапно интересуется Тэхён. Чонгук молчит около минуты. — О том, что мне хорошо сейчас. С тобой. И я хочу есть. — Он усмехается, заставляя себя встать с пола. Тэхён так и остаётся лежать. — А ты? Ответа не следует. Чонгук садится на кровать и пододвигает к себе тарелку с рисом. Кажется, он действительно проголодался. Ест не спеша, поглядывая на притихшего Тэхёна, игнорирует внутренний голос, говорящий о том, что для ужина время уже позднее. Хотя бы раз он плюнет на установки и просто забудется. После разговора с Тэхёном ему стало легче, а ещё из-за алкоголя мысли значительно притупились. Пить — вредно, но иногда можно позволить себе расслабиться. Взглянув на президента, Чонгук хмыкает. Тэхён уже пьян? Если да, то он выглядит забавно: лежит, перестав смеяться, даже не шевелится. Только Чонгук думает поднять его с пола, как тот переворачивается и самостоятельно встаёт на ноги. Тело не слушается: его тянет обратно вниз, благо Чонгук вовремя подхватывает его за запястье. Тэхён смотрит на него своими большими глазами, делает шаг, два, оказываясь чересчур близко. От неожиданности Чонгук теряется: тот перекидывает ногу через него, садясь на бёдра, и вытягивает руки, чтобы сцепить пальцы на шее. Ладно. Чонгук забыл как дышать. В прямом смысле этого слова. Как бы странно это ни звучало, но он ждал нечто подобное. Надеялся, что у пьяного Тэхёна развяжется язык и он расскажет, почему временами его так сложно понять. Да, это в какой-то степени подло, но вряд ли сам Тэхён не думал о подобном раскладе. Привёл к себе домой, позволил выпить, — интересно, он тоже на что-то рассчитывал? Оба ведь уже не дети, понимают, что могут наделать глупостей. Смотрят друг на друга, будто ждут первого шага, хотя бы намёка на действие. Тэхён слегка улыбается, наклоняясь, чтобы упереться своим лбом в чужой. От такой близости сердце чуть ли не разрывается на кусочки. Чонгук не может нормально соображать, и тут уже не разобрать: причина в помутнении рассудка или в том, что он чувствует тяжесть чужого тела? Он ведь никогда не находился настолько близко к другому человеку. Это даже пугает. А вдруг он сделает что-то не то? Напугает Тэхёна, не оправдает его ожиданий… Шевелиться боится, поэтому лишь смотрит, напоминая себе дышать. — Ты хороший парень, Чонгук-и, — пьяный голос Тэхёна звучит рядом с ухом. Он вздыхает, прикрывая глаза. — Прости, что обидел тебя тогда. Чонгук, смотря ему за спину немигающим взглядом, осторожно поднимает руки и укладывает ладони на его талии. — Всё хорошо, хён. Иногда перед сном Чонгук представлял различные ситуации. Люди редко признаются в том, что по ночам фантазируют. В этом нет ничего плохого или пошлого, — когда тебе кто-то нравится, тебе хочется прикоснуться к этому человеку. Ты мечтаешь о поцелуе с ним, жаждешь прикосновений, и порой мысли уносят совсем далеко. В силу возраста и опыта выдуманные картинки отличаются. Чонгук не позволял себе думать о чём-то большем, нежели о поцелуях и ласковых поглаживаниях, однако в красочных снах Тэхён представал в другом свете. Сейчас же Чонгуку стыдно за сокровенные желания. Может, в своих фантазиях он выцеловывал чужое тело, а в реальности, чувствуя, как Тэхён выдыхает ему на лицо, понимает, что хочет спрятать его в своих объятиях. Ничего больше. По крайней мере, не сейчас. У него нет плохих намерений, и воспользоваться состоянием Тэхёна он ни за что не посмеет, поэтому скользит ладонями на лопатки, стараясь не давить. Тэхён заслуживает бережного отношения к себе. — От тебя так вкусно пахнет. — Его шёпот пускает мурашки по всему телу. Волоски на руках встают дыбом. Чонгук шумно вздыхает. И почему так сложно контролировать себя? Неужели Тэхён не понимает, в какую ситуацию их загоняет? Может, соображать Чонгук ещё способен, а вот телу не объяснишь, что не нужно так остро реагировать на каждое действие. Кровь ещё горячая, дыхание обжигает кожу, и если бы не эффект алкоголя, он бы давно попросил Тэхёна отстраниться. Не хочет. Жмурится, борясь с желанием прижать его к себе. — От тебя тоже. Тэхён несдержанно улыбается. — А ещё ты такой тёплый… — Пальцы сплетаются в крепкий замок. Тэхён подаётся вперёд, надавливая на лоб сильнее, — неужели ему тоже тяжело? Если да, то зачем он сдерживается? — Я не сделаю ничего плохого, — зачем-то говорит Чонгук. — Я знаю. — Тэхён хмыкает. — Знаю, Чонгук-и. Зато я могу… сделать что-то плохое и очень глупое. — Сделай. Чонгук медленно открывает глаза и поднимает голову, пытаясь сфокусировать взгляд на чужом лице, что находится так близко. Тэхён смотрит в ответ. — Я ведь пьян, — он ухмыляется. И почему это звучит как оправдание? Будто Тэхён не ожидал от себя ничего подобного и не планировал в открытую флиртовать... Плохо верится. — И что? — У Чонгука горят щёки и шея, к которой президент прикасается пальцами. Он бы мог хотя бы попытаться поцеловать, но принципиально не делает этого. Хочет поцеловать на трезвую голову. Тэхён расцепляет замок и кладёт раскрытую ладонь на заднюю поверхность шеи. Смотрит вниз, а не в глаза, наверняка прекрасно понимая, что делает. Да, он пьян, но не настолько, чтобы вытворять странные вещи. — Горячий… — Хён, давай встречаться, — не выдерживает Чонгук. Ни капли не жалеет о том, что сказал, не подумав. Слишком долго он держал эти слова в себе. Если Тэхён откажет, то так тому и быть. — Разве я тебе не нравлюсь? Тэхён поджимает губы. Не отвечает, смотря прямо в глаза. И взгляд у него осознанный, — значит, он отдавал отчёт в своих действиях. Чонгук хмурит брови. Неужели он ошибся? Тогда зачем всё это? Зачем Тэхён заботится о нём? Зачем отвёз сегодня к морю и поцеловал? Знает ведь, как болит сердце из-за него, всё равно мучает. — В друзей не влюбляются, Чонгук-и. — Тэхён вновь наклоняется к нему и обхватывает ладонями шею. — Не хочу быть твоим другом. — Он даже не моргает. Говорит на полном серьёзе, надеясь, что его слова воспримут должным образом. Пытливое молчание со стороны Тэхёна давит. Чонгук неосознанно сжимает пальцами его лопатки, словно таким образом просит что-нибудь сказать. Тэхён не отталкивает, но и не отвечает взаимностью, — это, если честно, крайне раздражает. Почему нельзя быть честным? Хотя бы раз. Тэхён падает лбом на его плечо и тяжело вздыхает. — Я тебе не пара… — Ты не ответил на вопрос, — стоит на своём Чонгук. Пока он не получит ответ, не успокоится. Тэхён крепко жмурится. — Нравишься, — полушёпотом. — Но я сомневаюсь, что у нас что-нибудь получится. Чонгук вздыхает с облегчением. Наконец расслабляется и обхватывает его, чтобы притянуть к себе и обнять. Тэхён не сопротивляется: позволяет сжать себя в объятиях и положить подбородок на плечо. Прикрыв глаза, Чонгук говорит: — Подумай над моими словами. Я тебя не тороплю. — И откуда в нём столько смелости? Всегда считал, что он намного слабее Тэхёна, а сейчас кажется наоборот. — И всё-таки ты жесток, хён. — Он находит в себе силы на усмешку. Поглаживая Тэхёна по спине, словно успокаивая его и себя заодно, он поворачивает голову, прижимаясь к плечу горячей щекой. Несмотря на свои слова, всё же он чувствует себя неловко. — Ты ведь знал, что я… — Чонгук сглатывает, — что я влюблён в тебя. И всё равно держал на расстоянии, делал вид, что ничего не замечаешь. Если честно, я был готов сдаться. Юнги-хён посоветовал мне забыть тебя, а я не смог… Понял, что пожалею, если откажусь от всего этого. — Он ненадолго замолкает, прислушиваясь к тихому дыханию Тэхёна. Не смотреть в глаза во время разговора и правда легче. — Мне хочется понять тебя. Ты так долго избегал меня, а сегодня ты кажешься ближе остальных. Я мало что знаю о тебе, но ты всё равно мне дорог. Если ты боишься довериться, то всё в порядке, я подожду, когда ты захочешь поделиться со мной своими переживаниями. А пока что просто будь рядом, ладно? Чонгук несколько минут сидит неподвижно и только потом, так и не получив ответа, осторожно отстраняется, чтобы взглянуть на Тэхёна. Он слабо улыбается, понимая, что президент заснул у него на руках. Положив его на кровать, Чонгук укрывает одеялом. Когда-то Тэхён говорил, что у него проблемы со сном: он засыпает только под утро и в целом плохо спит. Скорее всего, разморённый теплом и алкоголем организм сдался. Чонгук не обижается. Свои слова он не собирается забирать, — главное, чтобы на утро Тэхён не начал избегать его. Убрав со стола остатки еды и мусор, Чонгук выключает свет. Переодевается в пижамные штаны и футболку, а после — ложится рядом. Чужой телефон загорается, подсвечивая потолок на несколько секунд. Взглянув на спящего Тэхёна, Чонгук поджимает губы. И кто ему пишет посреди ночи? Поднявшись с кровати, он тянется к телефону и, прочитав всплывшие сообщения, переворачивает его экраном вниз, чтобы ненароком не разбудить Тэхёна, — пускай поспит хотя бы сегодня. chan_min69: без тебя в клубе было скучно! chan_min69: какого хрена ты заболел так не вовремя?( Чонгук, смотря на затылок Тэхёна в темноте, поджимает губы. Как многое связывает его с Чаном на самом деле?