О том, как нелегко быть профи

— А тебе приходилось продаваться Капитолию? — Ну, было пару-раз. Морщусь, но я ожидала такой ответ. Наверняка в столице нашлось много охотниц за молодым мускулистым телом Брута. Внезапно мне в голову приходит план, как охладить пыл капитолийцев. — Брут, может мне стоит что-то изменить в своей внешности, чтобы извращенцы, вроде Блэка, не бегали за мной? — Смотри, не переборщи, а то отобьешь интерес и у меня. — Так ты любишь меня за внешность? — Возмущаюсь я, и начинаю тянуть к себе все одеяло и выпихивать Брута с кровати. Он смеется, сворачивает меня в кокон из одеяла и ложится сверху. — Так что ты хотела в себе изменить? — Зубы. Так все будут знать, что я в первую очередь победитель. — И что ты с ними сделаешь? Может, заостришь клыки, чтобы быть похожей на вампира из детских сказок-ужастиков? — Именно. Я думаю, моя улыбка будет напоминать капитолийцам оскал переродка. А они не боятся их только на экране. — Тогда я заранее попрошу тебя не ставить мне засосы. — Ха, потерпишь. — Сваливаю с себя Брута и пытаюсь шуточно его укусить. Он смеется и пятится к краю кровати. Делаю резкий выпад, и мы вместе оказываемся на полу. *** Катону только 4 года, но он уже мечтает победить на Голодных Играх. У нас и в Первом есть Академия, и все с детства рвутся туда. В Четвертом тоже есть Академия, но берут туда далеко не бедных. Победителей там гораздо меньше, чем у нас. Детям из остальных дистриктов негде обучаться боевому мастерству. После достижения семилетнего возраста дети могут попасть в Академию. Первые два года там почти такие же, как и в обычных школах: ребят учат писать и читать, разбираться в оружии, развивают у них меткость и ловкость. Академия состоит из стадиона, полигона и нескольких корпусов: учебного, столовой и казарм. Мальчишкам не разрешают ходить в корпус девочек, но они всегда плевали на это правило — Брут по ночам залезал ко мне через окно. В будние дни мы жили в казармах, а на выходные отправлялись домой. С третьего года обучения все время уделяется боевым искусствам: рукопашный бой, фехтование, метание копий, стрельба из лука, бег на дальние дистанции, даже плавать учили. За нарушение дисциплины можно схлопотать наказание в виде палочной муштры и лишения еды. После 16 лет можно поучаствовать в испытании, похожем на Голодные Игры: группы по 3-4 человека отправляются в лес или в горы с минимумом еды и оружия. На пути могут попасться хитроумные ловушки, капитолийские манекены-убийцы (роботы, реагирующие на шум и умеющие пользоваться оружием) и хищные животные в виде диких кабанов и гризли. Свое обучение в Академии я вспоминаю с ностальгией. Я не сомневаюсь, что Като там понравится. *** Мне кажется, я никогда не отвяжусь от Капитолия. Схоронив пару своих трибутов, я вернусь в злополучную столицу еще раз. Хорошо, что с каждым годом спрос на прошлых победителей падает — капитолийцам нужна свежая кровь. *** За всю историю Голодных Игр ни один дистрикт не побеждал 3 раза подряд. Но сегодня Первые установили новый рекорд. Какого... ?! Почему именно в период моего менторства? Брут и Лайм помогали мне, наши трибуты всегда были буквально в шаге от победы... А, ну да. Как я могла забыть? Все эти годы Главой Распорядителей был Блэк, а гегемония Макса на этом посту — это значит гегемония нашего главного противника — Дистрикта-1. Что же ты хочешь от меня? Ах, да, ты хочешь меня. И поэтому мстишь за то, что я когда-то сбежала от тебя. *** — Почему это происходит именно с нами, Брут? — Я надеюсь, это был риторический вопрос. — Он улыбается уголками губ, но глаза выражают одну лишь печаль. — В дистрикте меня считают причиной всех бед. Как объяснить им, что это месть Блэка? Не будь его на посту, одна из побед Первых была бы нашей. — Ты считаешь его корнем всех неудач? — Конечно, по сути наши подопечные противостоят ему, а не другим трибутам. Он — наш злейший враг. Брут смеется и смотрит на меня как на ребенка, сморозившего глупость. — Эй, что смешного? — Подумай, кто наш истинный враг. — Брут потрепал меня по голове и ушел. *** Августовский вечер, Дистрикт-2. Забираясь глубоко в лес, карабкаясь по горам, можно на время убежать от проблем. Забыть о течении времени, вдыхая запах свежей травы и древесины, слушая пение птиц и дыхание любимого человека. Вот оно — спокойствие. Но стоит вернуться обратно — проблемы и заботы накроют тебя с головой, будут впитываться и въедаться, как пыль из каменоломен. Брут лежит на моих коленях. Он дышит глубоко и умиротворенно, глаза закрыты, но ресницы иногда подрагивают. Кажется, ничего не нарушает мою персональную идиллию. Солнце едва коснулось горизонта, окрашивая его в нежный багрянец. Цвет, так напоминающий... Не думать об Играх! Истекающие кровью трибуты еще успеют приснится мне ночью. Закрываю глаза, но не могу унять проклятый рой мыслей. Глажу волосы Брута, пытаюсь успокоиться. Помнится, ты говорил мне об истинном враге. Я знаю, ты не спишь. — Ты говорил тогда о Капитолии, так ведь? Брут молчит. У него всегда хорошо получалось прикидываться спящим, тогда как на самом деле он полностью сосредоточен. — Да. В твоей голове зародились опасные мысли. Если о них узнают, тебя уничтожат, как Дистрикт-13. — Как ни крути, они всегда относились к нам лояльно: спонсировали Академию, помогали нищим и старикам, поставляли продовольствие. У нас самая высокая продолжительности жизни по сравнению с другими дистриктами. — Если бы они действительно относились к нам лояльно, мы бы не участвовали в Голодных Играх. Да, это эффективный способ разбогатеть, но сколько ни в чем не повинных детей он погубил! Все, что ты перечислила — это всего лишь подачки, чтобы мы не восстали против них с помощью Ореха. Теперь молчу я. Все, что сказал Брут — правда, но ведь с самого раннего детства нам вбивали в голову то, что мы должны служить Капитолию. Когда-то давно мы все хотели быть миротворцами, разрабатывать новое оружие в Орехе... Но если бы не было Игр... Все проносится перед моими глазами. Жатва, парад, тренировки. Удар гонга, адреналин, кровь. Голод, страх, переродки. Ужас, боль, отчаяние. Победа, отвращение, безысходность. — Что нам делать? Брут лишь усмехается и делает вид, что это был риторический вопрос. — Если бы я знал, то давно уже что-нибудь предпринял, а не терпел, пока нас нагибал Капитолий. Он садится, ерошит волосы и продолжает: — Мне доводилось разговаривать со многими победителями и те, кто сейчас в своем уме, тоже недовольны своим положением. Везти на смерть молодежь, к которой успеваешь привязаться, участвовать в грязных оргиях... Да и простой люд устал терпеть голод и унижение. Но мы все разрозненны, нам не хватает предводителя. Нет искры, которая могла бы разжечь восстание. — Брут, а если мы... — Нет. Энобария, мы всего лишь две капли в этом огромном океане. К такому делу, как революция, готовятся годами, если не десятилетиями. Везде нужны связи, свои люди. И не забывай о поводе, который смог бы поднять на восстание весь Панем. — Получается, что мы сейчас должны сидеть, как крысы?! Брут лишь только вздыхает. *** Несмотря на то, что Блэка уволили с поста Главы Распорядителей, Фортуна не сразу повернулась к нам лицом. На 64-х Голодных Играх победила Седьмая — девчонка прикидывалась слабой и запуганной, а на самом деле оказалась безжалостной убийцей. На 65-х — юнец из Четвертого, покоривший Капитолий своим обаянием. Не позавидую ему через 3 года... Потом мы дважды одерживаем победу. Теперь я могу быть спокойна: я вернусь в Капитолий отнюдь не скоро.