Неизменное/ Unchanged

«Ты можешь быть вне моего поля зрения, но никогда не исчезнешь из моих мыслей» Проще говоря, Миранда была несчастна. Она скучала по мужу. По своей помощнице. Как мало у нее было здравомыслия. Слишком много вещей, казалось, испортились одновременно, все пошло так неправильно за такой короткий промежуток времени. Тот факт, что она чувствовала себя такой одинокой, такой уязвимой, был ужасающим. Она была Мирандой Пристли, ради всего святого, она не должна так себя чувствовать, твердо сказала себе Миранда. Но она продолжала сидеть на подоконнике лицом к окну, поглощенная жалостью к себе и унижением. Эмили тихонько чем-то зашуршала, входя в кабинет, и Миранда молча прокляла себя за то, что не закрыла дверь, желая побыть немного наедине с собой. - Что? - рявкнула она, ее голос был полон ярости, но она не могла оторвать глаз от стеклянных окон, выходящих на город. - Эм, Джослин просто хочет знать, съемки все еще намечены в Сан-Франциско? - Голос Эмили слегка дрожал, и Миранда легко могла представить, как рыжеволосая британка дрожит от страха. Главный редактор не могла не чувствовать самодовольства, зная, что напугала до полусмерти свою первую помощницу. Это было единственное, что всегда оставалось неизменным. Единственное. Если люди перестанут бояться ее, то что у нее останется? Ничего. Это осознание еще больше разрушило и без того уменьшающиеся стены льда, которые она подняла. Черт возьми, с такой скоростью она развалится на части на глазах этой несчастной напуганной помощницы. - Нет. И закрой дверь, когда будешь уходить. - Приказала Миранда со всей властностью, на какую была способна. Как только она услышала, как захлопнулась дверь, и каблуки Эмили быстро застучали прочь, она осторожно опустила очки, которые вертела в руках и заплакала. Пусть это были всего лишь одна или две слезинки, но Миранда чувствовала, как они стекают по ее лицу, и она едва не задохнулась от незнакомого ощущения. Эта женщина не могла вспомнить, когда в последний раз плакала. Нет, подожди-ка, она могла. Мать выгнала ее из дома, когда ей было всего восемнадцать. Она бродила по улицам Лондона, наткнулась на какой-то паб и пила там, пока не потеряла способность думать. Потеря тогда тоже пришла во многих формах – и смерть ее отца, и мать, отрекшейся от нее. Но, по крайней мере, между этими двумя событиями было некоторое время для восстановления. Стивен и Андреа покинули ее почти одновременно. Миранда никогда не отступала перед вызовом, будь то личным или связанным с работой. Но все это, все это было для нее слишком. Она вцепилась в края подоконника, костяшки ее пальцев побелели. Я схожу с ума, подумала она яростно, но беспомощно. У Ла Пристли в офисе нервный срыв. Миранда рассмеялась, но смех был пустым и горьким. Ледяная Королева, Дьявол в Прада, Леди-Дракон. Жизни, которые она разрушила, чтобы получить эти прозвища. Миранда носила их с гордостью, как будто это были завоевания ее триумфов. Но одна из жизней, которую она пустила под откос, была ее собственной. Она всех прогнала, и ради чего? Все, что у нее осталось, это модные развороты и платья. Она решила, что не из-за Стивена так расстроена. Больше ее беспокоило то, что злобная пресса скажет о ее драгоценных Боббси. Скатертью дорога этому человеку, он не стоит того, чтобы из-за него плакать, подумала она про себя, скривив губы в отвращении. Но Андреа. Эта глупая девчонка, неуклюже спотыкаясь на каждом шагу, пробралась в сердце Миранды, уворачиваясь и от сосулек, и укрощая огнедышащего дракона. И теперь Миранда не могла не чувствовать, что ее сердце было вырвано из груди, и что она осталась с пустотой внутри. Хотя она, скорее всего, никогда больше не увидит эту нервную брюнетку, Миранда была уверена, что никогда не сможет выбросить из головы эти добрые глаза цвета кофе.