Скользкая дорожка

Капа сидела напротив врача – мухи с короткими чёрными волосами и вздёрнутым хоботком. Женщина выглядела молодо, но взгляд её умных зелёных глаз располагал к ней и вызывал доверие. Кроме того, на её столе не было небрежно наваленных кип документов, коих Капе приходилось видеть у других сотрудников больницы. Это говорило о ней как о личности весьма аккуратной и приученной к порядку. Врач пыталась спокойно и мягко довести печальную весть до своей пациентки, но все слова мухи и Шера, который сидел рядом, сжимал руку супруги и что-то судорожно записывал в блокнот, смешались в одну кучу. — Капитолина Ивановна, — возглас мухи выдернул Капу из потока своих мыслей. — Вы понимаете, что я Вам говорю? — Да… рак лёгких. Неоперабельный… — Простите, — она немного поелозила на стуле. — Я хочу убедиться, что Вы всё правильно поняли. — В лучшем случае, с химиотерапией, мне осталось жить года два, — произнесла Капа спокойно, будто до сих пор не веря в свой диагноз. Врач продолжила свой рассказ, но пациентка вновь погрузилась в свои мысли. Шер еле сидел на стуле, пытаясь найти хоть какой-то луч надежды в словах мухи. Она успокаивала его как могла, но несмотря на это, вышел Шер из кабинета со столь мрачным лицом, что Лунтик, ждущий на скамейке в коридоре, сразу всё понял.

***

Семья сидела в мёртвой тишине. Ещё вчера вечером, возвращаясь с учёбы, Лунтик думал о том, как сегодня он вновь проснётся утром, пойдёт в этот чёртов лицей, отсидит там несколько часов, а потом дома будет ужинать в кругу семьи. Всё должно было быть как обычно, как на прошлой и позапрошлой, и позапозапрошлой неделях… Ещё никогда Лунтик не видел Шера таким опустошённым, таким злым. Он сидел возле деда и не решался поднять глаза, он не мог вымолвить и мелкого словечка. Но вдруг Капа встала из-за стола. Глаза её были полны решимости. — Теперь всё будет немного по-другому, — спокойно промолвила она. — Не стоит убиваться от горя, мы должны пройти этот период достойно. Недоумённые взгляды Лунтика и Шера тут же устремились на женщину. — Ну! — с вызовом кинула она. — Вы что, не верите в то, что я смогу победить этот чёртов рак? Шер ничего не ответил. Его глаза беспорядочно бегали по столу, а руки, не находя себе места, судорожно сжимались и разжимались. — Шершуля, — Капа села рядом с мужем. — Мы всегда попадали в тяжелые испытания, и всегда нам удавалось выбраться из них победителями. Так что изменилось теперь? — Ничего… — пробурчал он, закачав головой. — Ты права, Капочка. У нас всё получится… Капа обвила шею мужа руками и притянула его к себе. Больше ничего не было сказано. Супруги сидели, обнявшись и чувствуя, как печаль медленно отступает, но появляется единство, которое поможет им справиться со всем. Лунтик мимолетно взглянул на часы – пора собираться. Он совершенно забыл о лицее, сейчас меньше всего он думал об учёбе, но пойти придётся, ведь ему нужно сдать чёртов проект по истории. — Я в лицей, — кинул парень, когда уже стоял одетым в прихожей, но Шер и Капа никак не отреагировали. Сиреневый подправил рукава куртки, закинул рюкзак за спину и вышел из дома.

***

Весь день Лунтика не покидало мучительное чувство одиночества. Он шёл по коридору, видел как его сверстники беззаботно смеются, дурачатся, играют в телефоны. «Они не понимают, как хорошо, когда с родными всё в порядке» – думал сиреневый, входя в столовую, сделанную в сине-жёлтых цветах. Парень взял поднос, получил свой обед и сел за самый дальний свободный стол. Сиреневый подпёр подбородок лапой и ковырял ложкой картофельное пюре. Есть ему совсем не хотелось. Вдруг сзади парня послышался мерзкий голос того, кого он ненавидел больше всего на свете. Монти сел прямо перед ним. — Лунтяра, я несказанно рад тебя видеть, — наиграно улыбнулся он, затем заглянул в тарелку сиреневого: — о, так сегодня подают пюрешку, просто зашибись! Хотя мне больше нравится жевать листья картофеля, ты когда-нибудь пробовал? — Иди возьми еду и подсядь к своим тупоголовым друзьям, — раздражённо буркнул Лунтик. — Зачем, если я уже сижу рядом с лучшим другом! — жук хлопнул лунную пчелу по плечу. — А ты чего не ешь? — Не твоё дело, — Лунтик встал, взяв с собой поднос, и поспешил занять другое место. — Что, недостаточно вкусно! — прокричал Монти вслед сиреневому. — Твоя бабушка ведь наверняка готовит лучше! Почему бы ей не пойти работать в мой дом служанкой! Лунтик остановился, словно его ударило током. — Уверен, она не только готовить хорошо умеет! — сиреневый сделал рваный выдох и убрал с подноса тарелку. — Как никак ручки у ней умелые и думаю, что они могут меня порадовать! Лунтик развернулся и взглянул в глаза Монти, это продолжалось всего пару мгновений. Лицеисты, затаив дыхание, ждали развязки. Вдруг на лице сиреневого сверкнула грозная ухмылка. — Сам напросился, — сказал он, и прежде чем Монти успел дернуться в сторону, Лунтик сшиб его со стула ударом подноса по лицу. Послышался сдавленный хрип. Держась за лицо, Монти начал корчиться от боли на полу. Лунтик наступил ему на ногу, от чего тот взревел ещё сильнее. Дружкам жука не хватило смелости помочь ему, они лишь смотрели, выпучив глаза и намертво вцепившись в стулья. Ухватившись за челюсть рукой, Монти выхаркал подступившую кровь и взглянул на Лунтика. Сиреневый швырнул поднос в сторону, затем схватил жука за подол пиджака и подтянул к себе: — Не рыпайся, — прорычал Лунтик, и ещё раз взглянув на корчащееся лицо врага, оттолкнул его от себя. Спокойным шагом сиреневый вышел из столовой, затем из школы и почувствовал, как на душе немного полегчало.

***

— Малец, а тебе восемнадцать есть? — пробасил бармен – здоровый чёрный жук с угрожающим рогом на голове, который очень забавно смотрелся в белом фартуке. Лунтик запустил лапу во внутренний карман куртки, достал оттуда красный паспорт и протянул его жуку. Бармен пару раз взглянул то на фото, то на сиреневого, проверил дату рождения и, удостоверившись, вернул документ его обладателю. — Что пить будешь? — Бурбон, — ответил Лунтик, вспомнив многочисленные сцены из фильмов, когда потрёпанный жизнью герой выбирал в баре именно этот напиток. — Какой именно? Со льдом? Без? — Самый дешёвый. Со льдом. — Эй, Рино! — послышался легкий мелодичный голосок. Лунтик обернулся и увидел, как к стойке подбегает бабочка с короткими русыми волосами, одетая в лёгкое платье и чёрное пальтишко. — Налей мне бренди, а этому парню что-нибудь подороже, я заплачу. — Не надо, — буркнул Лунтик, кинув на девушку недоумённый взгляд. — Я настаиваю, — решительно ответила она. — Рино, налей ему «Четыре розы»! — Будет сделано! — отозвался здоровяк, доставая с нижней полки бутылку. — Ну и с чего такая доброта? — спросил Лунтик, когда перед ним уже стоял оплаченный стакан с янтарным виски и плавающими в нём кубиками льда. — Видок у тебя не очень, — она окинула его взглядом. — Лучше уж выпей первоклассного бурбона, чем травись дешёвым пойлом. Ты, я так смотрю, в этом деле новичок. Что тебя сюда привело? — Не думаю, что хочу делиться этим, — отрезал Лунтик. — Ну знаешь, можно выговориться незнакомцу, ведь больше ты его, вероятно, не увидишь, да и может полегчать… Лунтик молчал. Потом раскрыл рот, но слова застряли в горле. Он сделал глоток и всё-таки выдавил из себя: — У моей бабушки рак. Денег нет, лечение дорогое. Может быть, нам и хватит, чтобы начать химиотерапию, но постепенно все финансы иссякнут и мы останемся ни с чем. — Вот оно как, — бабочка опечаленно понурила голову, и в её лице в действительности читалось сострадание. — Моя мать умерла от продолжительной болезни. Помню, что я целый день просидела в больничной палате. Её напичкали лекарствами до предела. Её трясло… и всё-таки мне греет душу мысль, что у меня была возможность сказать ей «пока» и подержать её за руку. Надеюсь, что история твоей бабушки будет иной и она всё-таки победит рак. Лунтик взглянул на неё, и его глаза печально заблестели. — Спасибо, Элина… Бабочка лишь кивнула. На недолгое время между ними воцарилась тишина. — Если хочешь… — вдруг сказала девушка, — могу дать покурить травки. Поможет тебе расслабиться. Выйдем на улицу? Сиреневый немного подумал, потом кивнул. Бабочка спрыгнула с табурета, Лунтик проследовал за ней и спустя минуту они оказались в тихом переулке. Она порылась в сумочке, достала из неё белую самокрутку и протянула Лунтику. — Чёрт возьми, неужели я стану грёбаным торчком? — усмехнулся он. — Успокойся, — в темноте послышался щёлчок колёсика зажигалки. — Травка не такая уж и вредная, если не злоупотреблять. Лунтик сунул самокрутку в рот, нагнулся, и язык пламени лизнул кончик сигаретки. Сиреневый затянулся и выпустил изо рта клубок дыма. Его глаза тут же сощурились, он кашлянул. — Ну как тебе?— спросила она с интересом. — Ты знаешь, — он взглянул на самокрутку. — Вполне неплохо. Спустя несколько затяжек Лунтик почувствовал, что каждый мускул в его теле расслабился. Парень обмяк. Боль и напряжение, что сидели в нём весь день, куда-то улетучились, и осталась лишь сладкая, лёгкая нега…