Соколиха

      После того как самолёт, на котором ты летишь, и, соответственно, самого тебя подорвали, обычно не хочется просыпаться вновь. Но, увы, жизнь самая настоящая мразь.       Хоть я ничего не видела (взрыв всё-таки лишил меня зрения?), осязание всё ещё было со мной. Было, что удивительно, не больно. Зато до ужаса дискомфортно. Что-то не позволяло удобно лежать на спине настолько сильно, что даже моя помятая простынь казалась более приятным местом для лежания. Но мы и не такое переживали (террористическую атаку на самолёт к примеру!). Сколько же во мне обезболивающих? Боли совсем нет. Удивительно, что после такого взрыва пилоты смогли посадить самолёт. Я отправилась на боковую, рассудив, что возможность возвращения болей от ожогов имеет место быть, и я лучше наслажусь сном, долгожданным для любого взрослого человека.       Сон? Ха. Не бывать ему. Даже самый задолбанный студент не посчитает сном закрытие глаз на минуту. Меня куда-то внезапно понесли. На руках?! Как женщина с ростом выше среднего и с ожогами, хуй знает, какой степени, протестую!       Хотя «понесли» — это громко сказано. Меня просто передали в другие ладошки. Руками я это не назову, слишком уж они бережные и мягкие, чтобы избежать моего клейма «ладошки».       Мисс Ладошки заговорила с другой девушкой на японском, который я понимала, спасибо гугл. Женщине сказали имя ребёнка, которого сейчас передали. Что ж, теперь я, побитая жизнью, уже Кохаку — единственная носительница русского языка здесь.       Понимание пришло быстро и болезненно.

Я переродилась.

      Или что-то подобное.       Их слова проходили мимо меня. Ведь осознание собственной смерти меня интересует на данный момент больше. Вот почему нет боли…       Это должен быть мой последний полет на самолёте в качестве стюардессы. Полгода назад мне предложили очень прибыльную работу, которая скоро стала бы моей официально. Один полёт отделял меня от отправления в офис одной из крупнейшей компании России.       Выбор моей первой профессии был простой. Это был единственный способ для ребёнка из многодетной семьи заработать и увидеть, наконец, мир. Как старшая сестра, я хотела сразу после школы получать хоть что-то, чтобы освободить в двушке место и материально поддержать младших. Когда я уже могла позволить жить себе хорошо и помочь семье, пришло предложение от моего хорошего друга устроиться удобнее, шикарнее. Так я и нашла новую работу, за что старая бросила меня через прогиб.       Я надеюсь, всех на борту постигла такая же безболезненная смерть, как меня. Так. Стоп. Пожелание хоть и безболезненной, но смерти, тоже является пожеланием смерти.  — Кохаку такая молчаливая, спокойная. Хорошая девочка. Кто же мог такую оставить? — сетовала женщина.       Так, значит, от меня отказались. Приют? Или что там в Японии.       Моё нежелание открывать глаза (как же я хочу спать!) побороло желание лицезреть женщину, которой подбросили подарок в виде двадцати четырёх летней женщины. Получается, мой возраст обнулился? Не знаю, хорошо это или плохо.       Погодите. Я точно не в аду? У неё рога! Красные, как у барана, рога. Погодите. Раз на то пошло. Случайно, крылья это не то, что мне мешало, мешает и будет мешать лежать на спине?  — Всё в порядке? — спросила с рогами. На что второй голос, название должности которого я не могла назвать, ответил так, как будто обращался ко мне, ребенку. Все в присутствии детей так говорят, сюсюкаясь?       Этот информативный монолог, в результате которого я могу сказать «нормально», закончился, и всё внимание женщины перешло на меня.  — Я сейчас принесу документы Таками-чан, Миякэ-сан, — сказала, предположительно, медик и тактично съебалась, обрекая меня на нежности излишне заботливой женщины.       Значит, я Кохаку Таками? Ну, я вроде устала, так что обдумаю это потом…       Я погрузилась в долгожданный сон.       И вновь проснулась. Ничего интересного.       Всё время моего пребывание здесь, в этой светлой комнате японского приюта, я потратила на приведение своих мыслей в порядок. Собственно, здесь и не было других занятий.       Первые десять часов своей жизни, не потраченные на еду и сон, я обдумывала свою кончину, и что буду делать дальше. Ну, после того как ко мне, извините, младенцы, к нам заходил мужик с двумя парами глаз, пробило осознание того, что это как бы точно не мой мир. Тогда мою грусть было приказано сворачивать и думать уже только о будущем.       Начнём с вопросов, которые обычно не задают трезвые.       Где я?       В Японии. В приюте. Мне понятна устная речь, пока к священным свиткам (книгам) меня не подпускают, так что возможности переводчика не исследованы.       Кто я?       Кохаку Таками. Полный ответ недоступен. У меня, как выяснилось, реально есть крылья, которые, кроме как, падлы, мешать комфортно лежать, себя никак не проявляют. Я даже свой внешний вид не знаю. Но вроде я: «такая миленькая, Кохаку». Но это подтверждено лишь Миякэ.       Что делать дальше?       Собирать информацию. Планировать. В любом случае, теперь я ни то, что не в многодетной семье, я вообще без семьи. Сирота. Меня такое не устраивает! Мне надо это менять.       У неблагополучных семей могут быть несколько детей, которые могли оставить у себя или сдать, как меня, в приют. Это маловероятно, но надежда есть. Мне не нужны родители (мама и папа у меня навсегда одни), но я нуждаюсь в семье. Я не уверена в том, что переживу одиночество. Это слишком тяжко. Я слишком привыкла, что есть кто-то любящий, из-за кого я должна стараться в поте лица. Мой главный стимул.       Я в современном мире, так что я имею шанс найти старшеньких. Только пока что они вне моей досягаемости…       Похоже, я родилась, умерла и снова родилась как старшая сестра? Забавно. Хотя на этот раз я младший, если не единственный ребёнок в семье.       Возможность «убратить» или «усестрить» отсутствует в Японии, да?       Чёрт, я так скучаю по семье.  — Кохаку, пора кушать, — сказала та самая Миякэ.       Плюсы есть везде же? Так вот. Мне дают смеси. Так что мне, молодой девушке, не надо впадать в крайности и пить грудное молоко. Меня бы стошнило. Держу в курсе, у младенцев подобная функция присутствует. После меня переодели. Где одежду для крылатых то находят?  — Я слышала, что у твоего племянника водная причуда, Нисида-сан? — до того как я успела удобно лечь, Миякэ обратилась к другой женщине. Не могу разглядеть её, но её внешность меня сейчас и не интересует.

Причуда. Таками. Крылья.

      Знаете, второе пришествие я восприму более спокойно, чем это! Потому что я узнала кто мой брат. И это Кейго Таками, Ястреб. Я его узнала. Блять. Надо же… Попросила кровинушку родненькую.       Значит я в мире причуд. В мире, который скоро настигнет пиздец, извините, сюжет. В какой-то степени я рада, что попала в семью Ястреба, которая меня бросила, но мы не об этом. Мне получилось сразу опознать мир. Все-таки «причуда» в значение суперсилы, а не увлечения. Я вот так сразу смогу вспомнить настоящее имя только первых топ-3 героев. Теперь я знаю: где я, кто я и что меня ждёт.       А ждёт пиздец. А куда жалобы подавать? Некуда, так что принимаем слова «никогда хорошо не жили нечего и начинать» за истину в последней инстанции. Планы пока строить не будем, потому что на вопрос «кто я?» требуется полный ответ, а не «Кохаку Таками».       Геройствовать братик начал, кажись, с детства, так что повлиять я на него не успею. Значит, я уже в априори втянута в геройские разборки.       Я хотела утешить себя возможностью беспричудности, соответственно, отказом от боевых действий, как блядский бугорок на спине напомнил о том, что он существует.       Предположительно, в пятнадцать меня ждёт пиздец, извините, когда-то я назову с первого раза, сюжет. Я, скорее всего, ровесница Мидории. На это мне намекает примерный возраст братца (то, что довольно порядочный человек не ищет меня, значит, не может. О моем существовании он знает, мать беременную видел) и уровень моего везения. Значит, в будущем будем тренироваться, хотя в чем-то из-за крыльев определённо буду ограничена. Тут же вроде власти немного контролируют причуды, да? Значит, это затрудняет мою подготовку к сюжету.       Теперь первая цель прояснилась — найти брата на той помойке, где нас зачали.       А пока я бессильна. Да поглотит меня сон.