Мне так сложно любить тебя

Слёзы одна за другой скатывались по щекам, обжигая нежную кожу на морозе. Блондин снова и снова протирал глаза, но бестолку. От этой картины у Ромы внутри все сжалось. – За что?– С трепетом спросил брюнет. – За то, что втянул тебя в это, – Петров шмыгнул носом. – Я не хотел. Не хотел, чтобы ты в это ввязывался. – Прекрати, – Рома взял лицо Антона правой рукой и вытер очередную слезу, проведя подушечкой большого пальца по щеке. – Я правда... – начал парень, но тут же его рот накрыла ладонь Пятифана. – Я сказал хватит, – Рома прижал к себе Тошу и обнял его настолько сильно, насколько это было возможно, учитывая боль, пронизывающую всё тело. – Мы справимся. Я буду рядом, обещаю. Петров в ответ обнял Пятифана, уткнулся носом ему в плечо. Слёзы не прекращались. Эти чувства - страх, беспощность – так давили на Тошу. Что будет дальше? Не отвернётся ли от него Рома? А если узнают родители? Да лучше бы те придурки меня убили. Брюнет мягко отодвинул от себя Петрова и заглянул в мокрые голубые глаза блондина, покрасневшие от слёз. – Тох, ну что ты, в самом деле, – пытался хоть как-то успокоить друга Рома. Он уложил голову Петрова себе на плечо. Пятифан не хотел давить на Антона сейчас. Конечно, вопросы не переставали посещать не такую уж и светлую голову, но Рома решил, что Антон сам всё расскажет. Брюнет похлопал по карманам куртки и нашёл неполную пачку сигарет. Подцепил одну сигарету губой и поджёг спичкой, сделал одну тягу, вторую. Дым собирался в причудливые табачные узоры и тут же растворялся в морозном воздухе. Петров, даже почувствовав запах табака, не приподнял голову с плеча Пятифана. Он только поморщился, сильнее зарываясь носом в куртку Ромы. Она тоже пахла сигаретами, но не так резко, этот запах был приятным и родным. – Будешь? – Сигарета мелькнула перед лицом Тоши. – Мне уже лучше, – помешкавшись, ответил блондин, Рома лишь пожал плечами. Антон удивился, как Рома так быстро успокоился. Для брюнета такая драка была далеко не первой. Возможно, поэтому он не так сильно переживал за избитых парней. Но безумно переживал за Петрова. Зачем ему нужны были наркотики? Это так не подходит Тоше, как будто Бабурин зло пошутил. Но это было правдой, и почему-то не вызывало отвращения. Только желание помочь, быть рядом. Докурив сигарету, брюнет потушил её о землю. Он посмотрел на своего друга, который поджал под себя ноги и уткнулся лицом в колени. Съёжился, как котенок. Пятифан приподнялся и осматрел местность. Она была ему явно не знакома. – Эй, вставай уже. Но парень не пошевелился. Брюнет присел на корточки и руками обхватил лицо Тоши, приподнял, чтобы тот посмотрел на него. – Тох, жопа не отмёрзнет, а? – И сам как-то грустно улыбнулся. – Мне страшно, – дрожащий шёпот кольнул сердце. – Не ссы. Все будет нормально. Пойдём ко мне, отогреемся. Мы как побитые собаки с тобой, –Рома приподнялся, потянув за собой Тошу. Рома растерянно посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую, но всё-таки сориентировался. Он увидел дерево, которое пометили они с Бяшей однажды канцелярским ножиком, написав там всякие дурости. Он не хотел встретить Семена и Ваню. Что с ними там вообще? Хотя бы не убил. Но в мыслях пролетело что-то типо: Прибью нахер, суки. Но Пятифан всё-таки не глупый, понимал, что они были вынуждены вытряхивать деньги из блондина. А теперь получат пизды. Парни шли молча, переодически Антон хватался за локоть друга. Молчание не было неловким, им было комфортно, каждый думал о своём.

***

Перед входом в дом Рома отряхнул ботинки от снега, что сделал и Петров. Пятифан приоткрыл дверь. – Эй, старики, я дома! – Крикнул куда-то в дом Пятифан, но ответа не последовало. Так брюнет убедился, что дома точно никого нет. – Заходи. Освободившись от уличной экипировки, парни направились в комнату к Роме. Когда брюнет открыл дверь, увидел боковым зрением удивленные глаза Петрова. – Ты чего тут устроил? А комнату после того погрома Рома не убирал. Совсем забыл об этом. Да и не думал как-то гостей приглашать. Некоторые вещицы Ромы были разбросаны по углам комнаты, одинокая разбитая лампочка лежала у стола, на котором тоже был полный хаос. Подушки были там же, где и вещи. – Эм... Ну... – Пятифан почесал затылок и развернулся обратно к двери. – Я пойду аптечку поищу. Ты тут это... Будь как дома?.. – С такой-то обстановочкой... – Он усмехнулся, что порадовало брюнета. Не сворачивается в калачик - уже хорошо. Рома пошёл за аптечкой, оставив дверь открытой. На столике в гостиной Пятифан заметил записку: "Дома будем завтра вечером. Поедем навестить дедушку. Веди себя хорошо." Заебись. Брюнет довольно быстро нашёл коробку с медокоментами. В ней хаотично лежали бинт, йод, перекись, какие-то таблетки... Пойдёт. Он вернулся в комнату и увидел наводящего порядок блондина. – Ты чё делаешь? – Пятифан поставил коробку на стол. – У тебя было не очень уютно, решил прибраться, – Антон приподнял с пола очередную майку брюнета. – Ебать, ну хозяюшка. Может, ты нам ещё и кушать приготовишь? – Могу, – легко согласился Петров, мягко глядя на друга, словно уже и забыл о том, что с ними было. – Тошка, ну, я тебя в жены беру, честное слово, – решил пошутить брюнет, но только спустя пару секунд до него дошло, что шутка совсем не в его духе. Блять. Пятифан услышал смешок друга, и на душе стало легче. Антон подошёл к столу, открыл коробку и достал перекись с ваткой. – Садись. Рома послушно присел на кровать. Антон смочил жгучей жидкостью ватку и, присев на корточки, аккуратно начал прижигать садины на лице. У Петрова таких сильных увечий не было, ведь Семён не особо серьёзный противник, да и Антон не слаб. Увернуться от удара зачастую не составляло особого труда. – Ай, – Пятифан нахумирился и закрыл рукой щеку. – Прости, – блондин убрал чужую руку с ссадины и продолжил обрабатывать раны, стирая потемневшую кровь. – Наверное, тело всё в синиках, – с сожалением вздохнул Антон, когда закончил. – Забей, пройдёт. Но холодные пальцы Антона аккуратно приподняли край олимпийки, слегка касаясь кожи брюнета. Задрав кофту повыше, он взглянул на красные пятна на рёбрах парня. Роме стало не по себе. Подушечками пальцев левой руки Антон трепетно провёл по одному из синяков, стараясь не причинять боль. От невесомого касания по телу брюнета побежали мурашки, он резко вдохнул. – Т-тоха, прекрати, – Рома перехватил нежно касающуюся руку Петрова. Петров, до этого заворожено глядевший на талию друга, резко повёл головой и отпустил ткань, отвёл взгляд. Но через несколько секунд вновь поднял глаза на Рому. Кажется, Тоша был немного растерян, но голубые глаза как-то хищно блеснули в сумерках не освещённой ничем, кроме солнца на пасмурном небе, комнаты. Тыльной стороной пальцев Антон огладил скулу парня. – Тох?.. – Голос предательски дрогнул. Еле заметная ухмылка тронула губы Петрова. Он осторожно приблизился к брюнету, боясь, что тот отшатнётся с отвращением. Но Пятифан оставался на месте. Антон рывком сократил расстояние между ними до минимума, накрыв чужие губы своими. Чего блять? Рома до последнего не мог в это поверить,но спустя пару секунд прикрыл веки, осторожно притянул к себе блондина за талию, увлёкся процессом. Словно электрический разряд, что-то пробежало по телу и пульсацией осело внизу. Какого хуя происходит? Пятифан встал, потянув за собой Антона, развернул его спиной к кровати и слегка толкнул. Брюнет прижал к матрасу запястья парня по бокам от головы, нависнув сверху. Сердце бешено стучало. Блять, это плохо. Антон рассеянно рассматривал Пятифана, разглядывал каждый миллиметр, каждую царапину на лице. Взгляд глаза в глаза. Зачем я это делаю? Сердца обоих, казалось, вот-вот проломят грудную клетку. – Тоха, блять, – брюнет сглотнул, слез с Петрова и упал рядом на кровать. Блондин шумно выдохнул. – Расскажи мне, – парень повернул голову в сторону Петрова. – Ром, я... Пятифан заметил, что тот забегал глазами по потолку. – Но я всё-таки уже частично в этом участвую. Я не буду давить, но всё же. Чтобы ты знал, ты можешь мне довериться. Я никому не расскажу. – Никому не расскажешь? Клянёшься? Брюнет залился нервным смехом. – Нас час назад чуть не убили, у тебя ахуительно большой долг, прошу прощения, из-за наркотиков, и ты задаёшь такие детские вопросы. Тох, ну в самом деле. Это смешно. – Прости, – Антон повернулся на бок, оперся локтем о кровать, а ладошкой подпёр щёку, чтобы видеть лицо Пятифана. Рома решил сделать то же самое, и боль по бокам снова напомнила о себе. Но он терпел для того, чтобы следить за голубыми глазами, чтобы они ни коим образом не наполнились слезами. Антон тяжело вздохнул и виновато опустил глаза. Навряд ли он сможет поднять взгляд во время этого разговора. В голове начали появляться разные мысли. Он не поймёт. Не поймёт. Ему будет противно. Он от меня отвернется. Ненавижу. Ненавижу себя. Хоть бы не ушёл. Хоть бы не ушёл... Его разум спорил сам с собой. От этих мыслей стало невыносимо больно. Он сжал руку в кулак. От навязчивых мыслей его отвлекло прикосновение. Пятифан обхватил рукой сжатый до боли кулак парня, как бы намекая, что всё в порядке. – Всё хорошо, Тох. Я честно никому не скажу, – с теплотой в голосе произнёс Рома, не понимая, что дело совсем не в этом. Антон робко посмотрел на брюнета. В его взгляде читались уверенность и твёрдость. Петров знал, что довериться этому человеку можно. Возможно, стоит рискнуть. – Рома, я уже не вывожу... – начал изливать душу блондин.