Мне так сложно любить тебя

Петров снова глубоко вздохнул. К его удивлению, атмосфера не была натянутой, и он продолжил. — Помнишь, когда вы с Бяшей позвали меня выпить? — Да, кажись, помню… Это было около трех месяцев назад. В начале учебного года. Начало Flashback Осень. Листья уже шуршат под подошвой, мягко сминаясь. Детские возгласы раздаются по всей территории школьного двора в конце учебного днч. Все радуются наступающим выходным, предвкушая два дня отдыха. Антон уже стремительным шагом идёт домой, но слышит приближающиеся шаги. Его останавливает рука Пятифана, который запыхался так, будто пробежал целый марафон. — Тох, ну у тебя и шаги конечно, –отдышавшись, брюнет убрал руку с плеча Петрова. — Ты куда так намылился? — Так, ну, домой. Домашки же много, — блондин машинально подтянул портфель за лямки. — Ой, не нуди ты, ну, — Рома слегка толкнул плечом Петрова. — Я что сказать хотел. Мы с Бяшей сегодня бухать идём. Ты с нами? — Да нет, пожалуй. — Да чё ты блин как девка, на, — Бяша недовольно скрестил руки на груди. — Хорошо, не так. Ты с нами. Из-за спины Пятифана на горизонте появляется фигура, движущаяся к ним. — Эй, Ромка, — окликнул Бабурин брюнета. — Чего тебе? — Пятифан обернулся на голос. — На пару слов, — Семён коротко кивнул. — Я сейчас, — решил зачем-то уточнить Рома. Парни отошли не далеко, а Бяша в это время уговаривал Петрова пойти с ними. — Тох, ну пошли, чё ты, а, — чуть ли не умоляюще протянул Бяша. — Да что ты заладил. Если я не пойду, вам же больше достанется. — Ну так с тобой веселее будет. Тоша периодически посматривал на отошедших поговорить. И вот Пятифан и Бабурин обменялись рукопожатиями и разошлись по разным сторонам. Брюнет возвращается к ребятам. — Ну так чё, Тох? У меня кое-что есть, — Рома демонстративно постучал указательным пальцем по карману штанов. Реакцией был довольный взгляд Бяши, который понял, о чём идёт речь. — Что? — Ладно, потом узнаешь. Если пойдёшь. — Ай, к черту. Я с вами. — Ро-о-ма-ачка, — сладко протянул девечий голос. Полина добежала до мальчиков, и бросилась с объятьями к Пятифану. Тот обнял девушку в ответ. Тоше стало не по себе. Ему так долго нравилась Поля, а Пятифан забрал его счастье себе. — Привет, Поль, — Пятифан мягко отстранил девочку от себя. — Привет, — тепло улыбнулась брюнетка, затем чмокнула Рому и отошла в сторону. — Что собираешься делать на выходных? — Эм… Сегодня я с пацанами, завтра не знаю. — Может, тогда завтра погуляем? — Посмотрим. Ладно, Поль, мне идти надо. Сама ведь дойдёшь? — Дойдёт-дойдёт, — вмешался в разговор Бяша, тем самым дав спокойно выдохнуть блондину. — Ладно. А что вы делать собираетесь? — Просто погуляем, — соврал Пятифан. Он не хотел, чтобы Полина знала о всех его попойках. — А можно с вами? — Девушка захлопала своими длинными ресницами. — Нет, Поль. Прохладно будет, — начал отговаривать Петров. — Ну… Тогда хорошо погулять вам! Я пошла, пока! — Морозова помахала рукой на последок и направилась домой.

***

Бяша с Ромой уже минут десять стоят под домом Петрова, держа пакеты с банками пива. А ждут его, потому что мама сказала, что пока он не дорешает последний номер по алгебре, она никуда его не отпустит. Но Антон в душе не чаял, как решить этот ебучий номер. Поэтому тот слукавил и сделал другой номер, который знал. И вот в двери уже красовался блондин, победивший в этой неравной схватке. — Петров, сдохнуть быстрее, чем тебя дождаться, ради бога, — недовольно фыркнул Пятифан и скрестил руки на груди. — Неужели, на, — добавил Бяша, высказав своё недовольство. — Скажите спасибо, что вообще вышел. Я матери сказал, что пошёл к Роме на ночёвку. Так бы не отпустила. — Огромное тебе человеческое спасибо, что мы дождались твою задницу. Парни дошли до места, где всё лето проводили свои пьяные вечера. Антон всегда пил меньше всех, баночки ему хватало. Но не в этот раз. Пятифан тоже выпил немало, но не до безрассудства. Алкоголь всегда плохо брал его. На улице уже стемнело, только тусклый свет фонарей освещал их лица. Пятифан уже сам не знал, какую по счету банку держит в руке, но число явно больше, чем у его друзей. Он вспомнил о том, что взял у Бабурина и начал что-то искать в карманах. Вскоре брюнет вытащил пакетик с чем-то зелёным, похожим на травку. — Ром, это что? — Петров подошёл к брюнету, чтобы разглядеть. И вправду. Трава. — А ты чё, слепой? — Пятифан достал бумагу для самокруток и принялся сворачивать косяк. — Сейчас побалдеем, на, — довольно сказал Бяша, а затем сделал ещё один глоток. — Ты будешь? — Обратился он к Тоше. Блондин завороженно смотрел на отточенные движения длинных пальцев, заворачивающих тонкую бумажку. — Мы с Бяшей один на двоих скуриваем. — Э, я сам себе тогда сделаю, — выхватил одну бумажку Бяша и занялся тем же самым. Но его действия, почему-то, не были такими же завораживающими. Антона пошатывало, разум смутился под воздействием алкоголя. — Ну… — Блондин замялся. Пятифан зажёг спичку, поднёс к краю косяка. Показался лёгкий дымок, и лёгким движением руки спичка была потушена. Рома затянулся и поднял голову. Над ними расплылось облако кружевного дыма, пропускающее желтоватые лучи ближайшего фонаря. — Да давай, чё ты, — Рома протянул Антону наполовину скуренный косяк. — Ладно, — Антон сжал между пальцев предложенную вещь, но решил всё же держать косяк тремя пальцами, как это делал Рома. А вот сигареты Рома держал средним и указательным. Тонкие никотиновые солдатики смерти смотрелись эстетично, обволакивая дымом изящные руки брюнета. Петров вдохнул немного дыма, после отправив его ещё глубже, в лёгкие. Затем ещё тяжка. И ещё. Всё поплыло, ноги стали каким-то ватными. Яркие пятна сменялись обычными тусклыми цветами осеннего вечера. Стало так… легко. — Ну че как тебе, Тох? — Со смешком спрашивает Пятифан. — Неплохо, — он вновь затягивается. На следующее утро Петров с трудом проснулся у Ромы дома. — Еб твою. — Антон еле приподнялся. — Держи, — Пятифан протянул руку со стаканом воды другу. — Спасибо. Ром, а это… Вчера ты отходил с Бубуриным… Он тебе тогда и дал травку?.. — чуть шёпотом спросил блондин, так как боялся, что родители дома. — Эм… Ну да. Решил попробовать. А что? — Да ничего… — Тоша опустил взгляд. — Блять, нихуя не помню, чё было после пары тяжек. — Рома искал второй носок по всей комнате. — Я же тебе не предлагал? Дурак, мог ведь. — Предлагал. Я отказался, — соврал Антон, уведев озадаченное лицо Пятифана. Рома же будет ругать и винить себя. — Хорошо. — Выдохнул он. — Блять, да где этот носок ебанный?! — Ты про этот? — блондин достал из щели между кроватью и стеной носок, который так долго искал парень. — Да. Спасибо. Антон быстро собрался, отказавшись от завтрака, и ушёл домой. Он всё не мог отделаться от мысли. Может попробовать? Боже, я так устал. Вдруг поможет? В понедельник он перехватил после школы Бабурина, убедившись, что по близости никого нет. – Что-то хотел? – приподнял одну бровь Семён и скрестил руки на груди. – Да. Я слышал, что ты наркотики распространяешь. – Чё? А тебя ебёт? – Да я не с плохими намерениями. – Очкарик скуриться решил? –Усмехнулся Бабурин. – Я их не распространяю, а достаю у кого надо, если кто-то просит. И тише будь. – Я устал. Каждый день просыпаюсь от чёртовых кошмаров, – почему-то начал изливать душу блондин. – Меня не колышет. Чё надо-то? – Мне одна бабка говорила, есть средство одно, оно наркотическое. От бессонницы помогает. У вас такое есть? – М-м. Барбитураты? – О. Да, что-то такое. Бабурин смерил Петрова осторожным взглядом и фыркнул, не особо желая связываться с былым врагом. – Так. А деньги-то у тебя есть, очкарик? – Будут. – Ну, как будут, достану. Только никому ни слова, усёк? А то прибью. – Я понял. Конец Flashback Рома не может выдавить и слова. В голове каша. Навязчивые мысли вновь пожирают его изнутри. Неужели я?.. Неужели... – Ром?.. – Петров машет рукой перед лицом парня, дабы привлечь его внимание. – Тох...Так это получается... Я? – Брюнет потихоньку приходит в себя. Ненависть по миллиметру охватывает его всего. Ненависть к себе. – Ром, ты не виноват, – Пытается утешить друга блондин. Холодная ладонь накрывает тёплую руку, безвольно лежащую перед ним. – "Не виноват"?! Издиваешься?! – Повысил тон Пятифан, отдёрнув руку и присел на кровати. – Так значит, в тот вечер я тебе дал попробовать? Я такой идиот. Зачем ты соврал?! – Потому что знал, что у тебя будет такая реакция. Не вини себя, прошу. – Антон умоляюще посмотрел на брюнета. – Но я... Голову давило с двух сторон, хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось исчезнуть. Виноват. Я виноват. Урод. Убил бы. – Рома, – Петров отвлёк от удушающих мыслей брюнета, когда тот вновь ушёл в себя. – Прости. Пожалуйста, прости меня. – Рука сжалась в кулак и обессиленно упала на матрас. У Тоши внутри всё сжалось, в сердце будто воткнулись тысячи иголок. Медленно, не спеша. Будто хотели продлить его мучения. Он вновь накрыл руку Пятифана своей. Вновь почувствовав ледяную ладонь, Рома еле заметно улыбнулся. Он хотел поменять позицию руки, но от шевелений Тоша поспешил убрать свою. Брюнет перехватил, взял его ладонь в обе своих, пытаясь согреть. – Ты не при чём, Ром. У меня на плечах своя голова, это моя ошибка. – Оправдывал его Петров, как мог. Но уже ни одно слово не поможет загладить вину. Только действия. Хотя и этого будет мало. Рома хотел хоть как-то искупить свою вину. – Значит, ты мне соврал тогда? Когда сказал, что не хочешь просить у родителей денег на таблетки. Ты их брал. Но почему не таблетки? – Они не помогали. Обычное снотворное тоже. С ними я погружался в сон, но такой глубокий. Будто я застревал там, и только с этим препаратом я мог спокойно спать. Когда я решил перестать покупать их, я уже поднакопил должок. Потому что временами у родителей не было денег, а мне нужно было. Но я решил прекратить. – А что… Что если накрыть их? – Вдруг предлагает Рома. Он хочет помочь. Не только из-за чувства вины. Этот человек ему безумно дорог, он готов отдать ему всё, лишь бы тот был счастлив. – Как? – Искренне удивился Антон, ведь он о таком даже не задумывался. – Петров, мозг, вроде, здесь ты. Ну, предположим, у тебя на руках есть деньги. И ты готов их отдать, но только самому наркодилеру. Свинья соглашается и отводит тебя к нему. Так мы вычисляем их местонахождение. Я в это время сообщаю милицие о том, что в нашем посёлке кто-то распространяет наркотики. Их сажают, и всё становится на круги своя. – Выкладывает почти без запинки Рома. Всё-таки он не глупый малый. – Это звучит до безумия просто, Ром. Можно, конечно, попробовать... – Не ссы. Всё будет нормально. – Уже не с такой уверенностью в голосе произносит Пятифан, ибо теперь он сомневается ещё и в себе. Вечер. На улице ни души. Парни допивают чай, аромат которого распространился по всей кухне. – Я очень устал. Не хочу идти домой. Мама будет лезть с вопросами. Она переживает, наверное. – Оставайся у меня. Родители приедут только завтра. – Рома поставил кружки в раковину. – Хорошо. Я позвоню маме? – Звони, конечно. Пока Тоша отзванивался матери, Рома пошёл расстилать постель. Ну как. Он просто снял покрывало, скомкал и кинул в угол. Взяв вещи, Пятифан направился в душ. Петров вернулся в комнату друга, плюхнулся на кровать и от сильной усталости сразу погрузился в сон. Зайдя в комнату, брюнет видит невероятно милую картину. Петров, сладко спящий на его кровати, с растрепеннами волосами, в которые хочется зарыться рукой, вдохнуть этот аромат. Пятифан ложится сзади и пальцами перебирает светлые пряди. Рома ни за что не отпустит свой комочек счастья. Он защитит его любой ценой. Пятифан прижимает блондина к себе за талию, утыкаясь носом куда-то в шею. Я ненавижу себя так же сильно, как дорожу тобой.