Разлад в раю.

Что общего может быть у двадцатитрехлетнего учёного Stark Industries и Капитана Америки? Ничего! Но если поставить вопрос под другим углом? Что может быть общего у Человека-паука и Капитана Америки? Они оба супергерои, оба влюблены и оба друг в друга. Иронично, не правда ли? У них, как у самой обычной пары, были и скандалы, и яркие примирения. И они были счастливы, но всё изменили последние пятнадцать часов. Стив всегда был… импульсивен, и мог наговорить лишнего, но именно сегодня была пересечена черта. — Ты всего лишь несуразный ребёнок, что до сих пор на побегушках у Старка! — кричит Стив, перед тем, как выйти из уютной квартирки в Бруклине, не забыв при этом хлопнуть дверью. Раньше у них, конечно, были ссоры, но никто не уходил, что означало стопроцентное примирение. Но сейчас Стив бредёт по улицам такого родного Бруклина и вспоминает все моменты связанные с ним. И всплывают моменты не только с Баки, но и с Питером. Вот в этом маленьком парке они первый раз поцеловались. В этой пекарне Роджерс каждое утро берёт любимую выпечку Паркера, когда идёт с пробежки. А в этой кафешке на углу делают вкуснейшую пасту. Стив понимает, что любит Питера, но не может иначе, они не могут не ссориться. Он любит целовать Паркера в висок, уходя утром на пробежку. Любит вместе с ним готовить ужин и варить кофе. Любит гулять по ночам, скрываясь от лишних глаз. Любит переносить с дивана на кровать после просмотра фильма, пока Питер прижимается к нему ещё сильнее. Стив просто любит это паучье недоразумение и всё. Когда уже краснеющее солнце стало опускаться за горизонт, Роджерс понял, что пора возвращаться домой и извиняться перед Питером. Уже поднявшись на тринадцатый этаж, Стив хотел открыть дверь, как понял, что она закрыта. Странно, но открыв дверь своими ключами он так и не обнаружил парня. Но зато на кухонном столе лежал небольшой шар, и покрутив его пару секунд в руках, Стив нажал на единственную выпирающую часть. — Пишем? — смотря чётко на Роджерса, шепчет Питер. — Итак, это обращение к моему парню. Да, я обиделся, и поэтому решил уехать отдохнуть. Пока, Стив! — говорит голограмма Питера перед тем, как полностью отключиться. Первой мыслью Роджерса стало «наиграется и вернётся», а второй, более подходящей ему по стилю: — Я надеру ему зад! Стив зол, и неясно, то ли от того, что Питер сбежал, то ли сам на себя, ведь из-за него Паркер уехал. Потому он разрывается между тем, чтобы позвонить Старку, узнать его местоположение и забрать домой, и тем, чтобы просто позвонить Питеру, спокойно всё обсудить. Вы сами-то верите, что они спокойно всё обсудят? Я вот нет… Стив тут же хватает уже давно лежащий в кармане толстовки телефон и набирает уже заученный номер. Перед тем, как Питер снимает трубку, проходит двадцать девять секунд, и только тогда на экране появляются отсчётные секунды. — Привет, малыш. — Здравствуй, Стив, — произносит Питер и тут же продолжает уже более буднично. — Как дела дома? Как сам? — Тебя сейчас действительно это волнует? — шипит Стив, и не дав Паркеру секунды на ответ, продолжает говорить. — Вот меня волнует твоё отсутствие. Где ты? — Я неправильно понимаю, или ты волнуешься? Хотя скорее я не правильно понял, вопрос-то риторический, — усмехается в динамик Питер. Их обоих можно понять, Питеру лишь нужно больше личного пространства и проявлений здоровой любви, а Стиву нужно больше внимания со стороны Паркера. Но чёрт с их умением договариваться, к соглашению они придут лет через сто. — Ты сейчас нарываешься, Питер. Я тебе гарантирую, ты месяц нормально ходить не сможешь. — Боже, напугал ежа голой жопой. Я не боюсь тебя, Стив. Пока! — крикнул в трубку Питер перед тем, как сбросить вызов. Несносный мальчишка! Вот нет же, чтобы всё обсудить, нет, он просто сбегает! Прекрасно! И где теперь его искать? Он может быть уже в другой галактике, с его-то знакомыми! И в тот момент в голове Роджерса всплыла сцена одной из последних ссор:

***

— Хорошо, Стив! Просто представь: меня нет. И поговорить тебе не с кем. — А ты где? — А меня нет. Ты же так этого хочешь, я же доставляю одни проблемы! — Прости меня, я не это имел в виду, — принимая поражение, выдыхает Стив, и медленно подходит к Питеру, затягивая в объятья. Они любят обниматься, не важно где и когда. Стив целует такие любимые губы с привкусом миндального молока и солёной карамели. Руки Роджерса плавно спускаются с талии к ягодицам и бёдрам, и в одно движение Питер уже оказывается у него на руках, обвивая ногами поясницу Стива. Они целуются жадно, будто бы не виделись годы, они оба собственники и до безумия тактильны и любвеобильны. Питер обвивает руками шею мужчины, зарываясь пальцами в короткие, сечёные волосы, прогибаясь в пояснице, тем самым прижимаясь ещё ближе.

***

Тогда всё закончилось хорошо — бурным сексом, кучей засосов и укусов на телах. Как жаль, что они не могут спокойно жить. Скучно им, видите ли! Всё же, переборов себя, Роджерс решил дать парню немного времени… остыть, он же виноват, как ни как. Тем временем Питер отбрасывает от себя телефон и шумно выдыхает. Да, он обижен и не хочет видеть Стива, но в пустой резиденции Старка слишком одиноко и безлюдно. Всего лишь горничная и повар. Да, Питер уже привык проводить вечера в компании Роджерса, но это стало финальной точкой его терпения. Никто, повторюсь, никто не имеет права оскорблять его, даже ебаный Капитан Америка! Это своеобразный урок для обоих, и, на первый взгляд, возникает ощущение, что они связаны. Потому что практически в одно время они идут в душ, примерно в одно время ложатся спать и как бы странно это не было, но режим отточен временем. Питер зябко заворачивается в одеяло, от недостатка тепла сзади. По его щеке не катится слеза, как в мелодраме, просто немного странно и непривычно. Но уже через несколько минут он проваливается в успокаивающую тьму. Роджерс же наоборот — не может уснуть до трёх часов, всё время ворочается, вся комната ему кажется слишком чужой, а кровать холодной без его мальчика. Но сами виноваты, а я ничего не могу с этим сделать, я лишь рассказчик…

***

Проходит день, два, Питер не возвращается, а Стив начинает переживать по-крупному и раздражаться. Ну да, у Питера есть суперспособности и он может остановить суперсолдата, и что? Хотя способность взбесить любого у него тоже есть… Вечером этого же дня, Стив вновь хватает телефон и набирает Питера. А сам же Паркер на деле и не заметил, как пролетели эти два дня, Бостон прекрасен весной. На звонок Питер отвечает не так быстро, как на предыдущий, проходит секунд сорок перед тем, как Паркер проводит пальцем по разбитому вчера экрану, отвечая на звонок. — Привет, Стив, — первым начинает говорить Питер. — Здравствуй, милый, — раздаётся из динамика подозрительно ласковый голос Стива. — Я всё ещё не хочу домой, если ты об этом. — Да ты что? — уже не так ласково говорит Роджерс. — Что за тон? — Жди сюрприз! — Погоди, что? — только успевает вскрикнуть Питер перед тем, как звонок сбрасывается. Какой ещё сюрприз? Это уже старческий маразм? Да нет, рановато ещё… Но чёрт, что это за игры? Не успевает пройти и получаса, как входная дверь, весьма минималистичного дома, в стиле Старка, распахивается, впуская во внутрь слишком спокойного Стива. Питер, который сидит в небольшом кресле поджав к себе ноги и с книгой в руках, тут же подрывается, обходя мебель, и становится за ней, как за щитом. — Ну здравствуй, детка. Я скучал, — летящей походкой идя к многострадальной мебели, усмехается Роджерс. — Стив! Что ты здесь делаешь? — немного дрожащим голосом спрашивает Паркер. — За тобой приехал. — Стиви, божечки, не убивай меня! — не давая себя поймать и вновь обегая кресло, становясь напротив Стива, лепечет Питер. — Идём в машину, нам надо поговорить, — пытается говорить максимально ровно и спокойно Стив. — Нет. Не когда ты такой злой! — Бегом, я сказал. — Ну вот! Опять начинаешь орать! — говорит Питер, пока Роджерс шумно выдыхает и поднимает на него уставший, и в то же время вопросительный, взгляд. — Что? Ты и руку поднять можешь. Я не пойду, мне и тут хорошо. — Малыш, я обещаю, мы просто поговорим. — Нет. Знаешь, мне тоже больно. — Пит, послушай, — начинает говорить Стив, медленно, чтобы не испугать Питера, приближаясь к парню. — Нет! Это ты послушай, ты ведёшь себя как мудак! — вскрикивает парень, когда Роджерс практически прикасается к нему, и вновь отходит на расстояние, поворачиваясь к Стиву спиной, смотря на море сквозь панорамное окно, что занимает всю стену. Первое правило: никогда не поворачивайтесь спиной к тому, кто может нанести хоть какой-то вред. Но это же Стив, в нём Питер уверен, хоть и только на девяносто девять и девять десятых процента. — Я знаю, — уже даже не пытаясь приближаться к Паркеру, выдыхает Стив, присаживаясь в кресло. — Твоя беспочвенная ревность…! — Прошу… — А знаешь что, мне нужно выпить, — бормочет Питер, настолько громко, чтобы Стив мог его услышать, но не настолько громко, чтобы это можно было назвать обычной речью. — В бар? — усмехается Роджерс, вспоминая о дурной привычке возлюбленного, что, кажется, передаётся воздушно-капельным путём от Старка. — Нет, у Тони наверняка здесь есть алкоголь, — говорит Питер, лишь немного хмуря брови, и скрывается за барной стойкой. Всё же Тони не был бы Старком если бы не установил в каждом своём доме мини-бар. Тони и Говард слишком похожи. Именно об этом думает Стив перед тем, как светлая макушка Питера показывается вместе с бутылкой бренди и двумя бокалами в руках. — Никак не могу понять, почему я всё ещё люблю тебя? — кидает в воздух вопрос Питер, и даже не ждёт ответа, зная, что его не последует. — Даже не знаю… — шепчет Стив, подходя вплотную к Паркеру и приподнимая его голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Зачем ты приехал? Зачем вообще искал меня? Думал, ты будешь рад, — растерянно усмехается Питер перед тем, как Стив целует его мягко, без нажима, с огромной нежностью и любовью. Губы Питера мягкие, хоть и не пухлые. От парня теперь пахнет не привычным молоком с корицей, а бренди и солёным морским ветром. Питер никогда не был особенно накачанным или упитанным, даже наоборот, у него были худые, изящные руки, переходящие в тонкие запястья; выпирающие ключицы, острые плечи, худые бёдра, впалый живот и тонкая талия — это всё Паркер. И на эту талию идеально ложились руки Стива. Знаете легенду об Инь и Янь? Так вот, у меня складывается впечатление, что этот образ писали с них: спокойный и взбалмошный, высокий и низкий, худой и накаченный, импульсивный и уравновешенный, учёный и профан в науке. Но они дополняют друг друга, сливаясь в одно целое, но это становится не серой массой, а по-прежнему чёрно-белое с противоположными вставками на своей территории. Так и они — Питер перенимает привычки Стива, Стив — Питера. И так по кругу. Ой, что-то заболтались мы. Стив опускает хрупкое, на первый взгляд, тело Питера на большую кровать, покрывая всю шею и грудь парня поцелуями, не забывая оставлять метки. Ох, как же Роджерс любит клеймить его, даже слов подобрать не получается. Уже мгновение спустя оба остаются абсолютно обнажёнными друг перед другом. Душой и телом. Стив медленно начинает растягивать парня, нарочно слишком медленно, играя с Питером, вот только во что? Секс — это неотъемлемый компонент их отношений, как говорила ещё Брайанна Рид — «в идеальных отношениях чистая любовь и грязный секс дополняют, а не исключают друг друга». Когда оба обессиленно падают на кровать, Питер укладывает голову на сильное плечо Стива, перекидывая через него руки и ногу, а сам Роджерс опускает одну из ладоней на идеальный прогиб поясницы парня, инстинктивно поглаживая. Когда дыхание восстанавливается, они оба молча поднимаются с кровати, одеваются, Питер на ходу складывает вещи, растащенные по дому, в рюкзак и, закрыв дом, они выходят из коттеджа. Так же молча идут по широкой, выложенной камнями тропинке к машине, и садятся в неё. — Как я вообще на это согласился? — спустя несколько минут кидает Питер, ещё сильнее прижимая к себе колени. — Я рад, что мы помирились. — Помалкивай лучше. — Может повторим? — усмехается Стив, под яркое фырканье Питера. — Отвали, долбаный извращенец, — бормочет Паркер, отворачиваясь к окну. — Вау, кто бы говорил. Тебе напомнить Мюнхен? Только от упоминания этого города, щёки и кончики ушей Питера наливаются краснотой, а губы сжимаются в тонкую полоску. — Ой, да не смущайся ты так, было классно. И да, Питер, извини меня, я не думаю так, — шепчет Стив, да вот только ответа не последовало, это могло означать всё что угодно, от «хорошо, я тебя понял» или «ничего, всё хорошо, я тебя люблю» до «ага, как же, не думает он так! Первое слово важнее второго!». Но судя по тому, что в машину Питер всё же сел — это что-то ближе к первому. Оставшуюся дорогу они проводят в слегка давящей тишине. И как только на горизонте появилась долгожданная табличка «Welcome to New York» оба выдохнули, в чём никогда не признаются. Но мы-то с вами об этом знаем… Собрав по дороге домой все пробки и потратив на это всё, кажется, больше, чем на дорогу времени, раздражённые они всё же вошли в квартиру. Питер, как обычно, откинул сумку в угол и, скинув обувь, прошёл на кухню. — Питер, — Стив приближается к Питеру, мягко подталкивая того к столешнице, в то время как Паркер не произносит ни звука. — Ну извини, правда, я тогда погорячился. — Дело не в этом, Стив. Что если мы просто не подходим друг другу? Мы вечно грызёмся, и месяца не можем прожить без этого. Может, мы просто ошиблись, начав встречаться? — Питер поднимает на Роджерса неожиданно покрасневшие глаза, полные слёз. — Эй, малыш. Нет, мы — не ошибка, просто мы разные, но и если бы всё было как под копирку и жить было бы скучно. Не важно, что мы цапаемся, главное что мы любим друг друга. Любим же? — Наверное… Я не знаю, Стив, просто уже хочется спокойствия, без ссор и криков. — Питер, я тебя люблю и я готов исполнить всё, что ты захочешь. Пожалуйста, выкинь эти мысли из головы. — Сколько раз ты мне это обещал? — Что ты хочешь, Питер? — вдруг выпрямился Стив и смотрит на Питера, будто бы всё понимает и знает, что парень хочет сказать. — Хочу любви, поддержки, заботы, спокойствия. Как жаль, что этому не суждено случиться, — устало выдыхает Питер, упираясь лбом в сильное плечо мужчины. — Пит, мы оба понимает, что не сможем друг без друга. Ты для меня будто бы наркотик. — Ты тоже. Я правда люблю тебя, Стиви, безумно, мне просто хочется обычного отдыха. Роджерс соглашается. Что же, если его мальчику нужно отдохнуть, то пускай так и будет. Стив об стенку расшибётся, но даст Питеру отдохнуть от вечных нелепых ссор. Столько, сколько ему будет нужно. Он аккуратно перемещает руку Питеру на лопатки и талию, заключая в тёплые и такие родные объятья, в которых хочется остаться на вечность. Хотя у них, по правде говоря, впереди и есть вся жизнь, чтобы успокоиться и прийти к миру. А пока они просто закроются дома, заварят чай, достанут из своих припасов сладкое и устроят ночь фильмов, а потом весь день напролёт будут спать. Питер будет полностью лежать на Стиве, протолкнув бедро между ног мужчины и устроив руки у него на низу живота, пока Роджерс будет придерживать одно бедро парня и обнимать за талию. В этот раз всё разрешилось без жертв. Я лишь рассказчик этой истории, и могу сказать вам, что она ещё не закончена, но пока их нужно оставить, дать им время. А потом мы к ним обязательно вернёмся, или нет.