Хочу - халву ем, хочу - пряники!

      На такое я точно не подписывался!..       С улыбкой сквозь неуспевшие высохнуть слёзы Тайп вспоминает, как когда-то примчался к Текно, тряся перед ним результатом УЗИ. Как же он испугался тогда, что их двое. И как же он рад сейчас, что их двое. Даже если так случится, что они с Тарном не смогут быть рядом с ними, Джоуи и Лео всегда будут друг у друга. — Тайп, — тыльной стороной ладони Тарн гладит любимого ёжика по щеке, — давай-ка успокаивайся. Хочешь, я тебе чай заварю на травах? — Тарн подмигивает мужу: — Обещаю не использовать кипяток. Когда-то я очень хорошо усвоил твой урок.       Тайп усмехается, ласкаясь кончиком носа о щеку альфы: — «Какао с кипятком»? — Ага, — Тарн усаживает Тайпа на диван, целуя в лоб: — Моё самоё любимое и горячее какао. И кипяток никакой не нужен.       Тайп так по-свойски морщит нос: — Ладно… От чая не откажусь. Потом ужином займусь. Мало того, что все в слезах, так ещё и голодными остались. — Не-а, никакой сейчас готовки для тебя, — Тарн нежно убираем волосы за ушко омеги, — закажу в ресторане. Ну и детям что-нибудь из любимых вредностей. Сегодня можно. — Джоуи — нет — Тайп, не начинай. Ему переживаний не меньше досталось. Сам подумай — мальчик-омега не побоялся за брата перед альфой заступиться. Даже не знаю, в кого он такой смелый?       По улыбочке Тарна Тайпу не сложно догадаться, на кого это намек. — Правда? Мм… Не помню, чтобы хоть раз пускал в ход руки. — Действительно. Там обычно колени были рабочие, — хихикает альфа.       Тайп хватает с дивана подушку, но Тарн по инерции успевает отскочить: — За все шестнадцать лет ни разу не попал! — Это вопрос тренировки!       Тарн с хохотом скрывается на кухне, а Тайп оборачивается на входную дверь: никого. Пускай Тарн десять раз ему сказал, что ничего с ребятами не случится, пусть переварят, выплеснут эмоции и вернутся, но его так и подмывает позвонить им.       Они сидят в гостиной. У обоих в руках по большой кружке чая с мелиссой. — Тайп? — М? — Если спрошу — обещаешь честно ответить? — Тарн… Это очень срочно? Я просто за детей переживаю. Час ведь уже прошёл. Давай позвоним? — Они вернутся. Полчаса максимум — и будут дома. Думаешь, у меня таких срывов в четырнадцать не было? Поверь, у наших детей достаточно ума, чтобы не натворить глупостей. Пусть побудут вдвоем. Им сейчас так легче. Сомневаюсь, что они ведут какой-то разговор по душам. Но для Лео сейчас даже «промолчаться» важно в комфортной обстановке. — Если через полчаса не возвращаются — звоним и идём искать их. И это не обсуждается, Тарн. — Хорошо. Но вот увидишь — они вернутся. Только давай ты не будешь кидаться к Лео со скорой психологической помощью. Проявим терпение и дождемся, когда он сам к нам придет, если захочет. Хорошо?       Тайп пожимает плечами, слегка кривя губы: — Хорошо, специалист по подростковой психологии. — Не иронизируй. Я серьезно. — Окей. Что ты там хотел спросить? — Сначала пообещай ответить честно. — Тарн. — Пообещай. — Обещаю. Ну? — Ты тоже испугался, что я могу ударить Джоуи?       Тайп краснеет: как бы он ни хотел думать о подобном раскладе, но к его стыду толика страха была в сердце. — Тайп?..       Омега кивает, опустив голову: — Прости… Умом понимаю, что ты не способен на это. Но твое состояние последних дней… — Нет, Тайп, — Тарн ставит недопитый чай на столик у дивана, — ты не должен извиняться, слышишь? — кончиками пальцев Тарн касается подбородка омеги. — Ни на секунду не жалею, что записался к врачу. Моя семья не должна бояться меня, в каком бы состоянии я ни был. Я могу порвать любого за вас троих, но ты и дети всегда под моей защитой. — Вот уж хрен, — Тайп кладёт голову ему на плечо, — никаких «порвать любого», не хватало нам ещё с детьми передачки тебе носить в тюрягу.       Тарн сдержанно смеётся, зарываясь носом в волосы любимого: — Ну, это я образно. Надеюсь, до такого не дойдет.       Тайп сильнее прижимается к мужу: близость Тарна — самое действенное успокоительное. Слышится звук открывающейся двери. По полу идут мелким, но быстрым шагом две пары ног. — Джоуи? — Тайп поднимает голову, — скоро ужин привезут. Мы там вам… — Пап, — младший омега жестом показывает, что им с Лео лучше побыть в их комнате и для разговоров сейчас точно не время. — Ладно, — вздыхает Тайп, провожая детей тоскливым взглядом, — ладно. — Всё будет хорошо, мой ёжик, — он снова оказывается в надёжных руках своего альфы.       До позднего вечера подростки так и не выходят из комнаты. В половину девятого Тайп подходит к их двери с подносом, сервированным на двоих: — Ребята, можно к вам?       Дверь ему открывает Джоуи: — Пап… — омега берет у отца их ужин, — ну вот зачем? Сами бы пришли. — Время к девяти. Вы голодные, — пожимает плечами Тайп. — Спасибо, — впервые за день Джоуи улыбается своей самой милой улыбкой. Такой же, как у Тайпа. — На здоровье. Как Лео? — потише спрашивает Тайп. — Ну, мы не разговаривали с ним. Когда днём ушли — просто молча посидели на набережной. Сейчас уроки сделали, играем.       Тайп только-только замечает у обоих подростков включенную сетевую игру на телефонах. — Понятно… А вообще? — Ой, пап, вы его не трогайте сейчас. Ведите себя обычно. Без гиперопеки. Захочет — сам с вами поговорит, — тоже шепотом советует Джоуи. — И не обижайтесь на меня, что сорвался на вас… Вы не виноваты. И поверьте, Лео тоже это знает.       Кивнув и похлопав сына по плечу, Тайп оставляет ребят одних.       Как же хорошо, что вас двое. И как же прав был мой отец. Как же сильно я вас люблю!..       Уже ночью, лёжа в объятиях Тарна, Тайп услышит: — Я с этим сумасшедшим днём так и не спросил, как прошла проверка пожарной инспекции. — Всё хорошо, Тарн. Нас даже похвалили. — Я знал, что ты справишься. — Ага… только сейчас, — Тайп прижимается к мужу, — давай спать. День и правда был сумасшедшим. — Засыпай, родной, — Тарн целует любимую хмурку на переносице, — мы с вами всё преодолеем.       Тайп погружается в тихий сон, убаюканный биением сердца Тарна и его дыханием.

✰♡✰

— Джоуи, давай зайдем? — Тайп кивком показывает на магазин с одеждой, где едва ли можно найти что-то не пастельных кремовых тонов. — Пап, ты чего? Мы всегда все вчетвером в одном магазине одеваемся. Ты переобщался с дядей Текно?       После нескольких дней молчаливых завтраков и ужинов, Тайп решает, что общая вылазка в ТЦ послужит хоть какой-то встряской и сменой обстановки. Но было бы неплохо, чтобы Тарн всё-таки попробовал «пообщаться» с Лео как альфа с альфой. Тем более, после той сцены, они так и не начали разговаривать. Так что сейчас, стоя перед магазином а-ля «чисто для омег», Тайп решает увести Джоуи туда. — Джоуи. Может быть, твоему Кану хочется, чтобы иногда на тебе появлялось что-то… более милое, а? — Кана устраивает, как я одеваюсь. — Джоуи, — у Тайпа начинает болеть веко от чересчур частых подмигиваний, — давай зайдем!       Подросток-омега, кажется, догадывается про план папы: — А прямо не судьба была сказать, что отцу с Лео поговорить наедине надо?       Тайп краснеет, но на его счастье Джоуи заходит внутрь.       Минут через сорок, — Джоуи примерил несколько нарядов, чтобы ради смеха отправить фото Кану, — Тайп с сыном выходят из магазина, отправляясь на поиски другой половины их семьи. Долго искать не пришлось. Тайп первым замечает своих любимых альф и еле-еле сдерживает слезы: стоя на первом этаже у декоративного фонтана, Тарн крепко обнимает Лео, который тоже обнимает отца в ответ. — Вот видишь. А ты переживал, — подмигивает ему Джоуи.       Уже дома Тайп осторожно интересуется у Тарна: — Поговорили?.. — Не совсем. Он пока не был готов к разговору… Но я сказал ему: «мы любим тебя, Лео, просто дай нам с папой знать, если мы можем тебе помочь. Мы всегда были, есть и будем на твоей стороне». — Хорошо.       Около шести вечера Тарн, головой лежащий на коленях Тайпа, который кормит его попкорном, — они решают посмотреть старый комедийный боевик, — замечает спускающегося «при полном параде» Джоуи. — Ага, — Тарн принимает вертикальное положение, — и куда это мы такие? — С Каном договорились увидеться. — Он зайдёт за тобой? — Он уже у дверей. — Да? — Тарн поднимается с дивана, — ну пускай пройдет. — Зачем, отец? — Напомню ему правила поведения на свидании с моим Джоуи. — Ты издеваешься? Пап, скажи ему! — Тарн, — Тайп готов на всё, лишь бы не повторилась история недельной давности, — пускай идут, погуляют. В девять дома, да, Джоуи? — Конечно. — Пусть зайдет. Иначе можешь забыть о свидании. — Начинается… Ууу!       Хмурясь и ворча себе под нос, чем очень напоминает Тайпа, омега идёт к двери: — Привет. Зайди к нам. Отцу приспичило смотрины устроить.       Кан складывает перед собой ладони и поочередно кланяется родителям Джоуи. Глядя на его модную стрижку, стильный пиджак поверх однотонной футболки и джинсы горчичного оттенка, Тайп про себя отмечает, что у Джоуи, в общем-то, неплохой вкус. Но есть в кого. — Без пяти девять он должен быть дома. — Хорошо, Пи Тарн. — И не гони на своем скутере. — Да, Пи Тарн. — И главное, — здесь Тарн пониже наклоняется к младшему альфе… — Тарн! Они же дети ещё, не забывай, — предусмотрительно трогает мужа за локоть Тайп. Он подозревает, насчёт чего Тарн хочет предупредить бойфренда Джоуи.       Но Тайп ошибается. Оглядевшись, Тарн манит Кана к себе, шепча: — Не покупайся на его «самостоятельность». Он хоть и весь в папу характером, но иногда нуждается в защите. Ты молодец, что заступился тогда за него. И всё-таки постарайтесь не попадать в подобные истории.       Заручившись такой негласной поддержкой отца Джоуи, Кан улыбается: — Конечно, Пи Тарн. — Я могу на тебя положиться? — Да. Не беспокойтесь.       Оставшись в гостиной вдвоем, они не могут не думать об одном и то же: Лео. — Он с обеда сидит в их с Джоуи комнате. — Ну, идти третьим лишним на свидание брата тоже не вариант, Тайп. — Через неделю их День Рождения. И я хочу, чтобы оба моих сына улыбались в этот день, Тарн.       Фильм заканчивается в начале девятого. Несмотря на жанр, оба лишь изредка усмехались. — Я вам не помешаю?       Лео стоит при входе в гостиную, чуть раскачиваясь на пятках. Взгляд его всё ещё полон сомнений и неуверенности в том, что его действительно поймут. — Иди сюда, Лео, — Тайп манит сына к себе, освобождая для него место между ними.       Поначалу все трое молчат. Тайп гладит сына по голове. Затем Лео начинает говорить вполголоса: — Так не должно быть, да? Я честно никогда не хотел, чтобы вы меня стыдились. — О чем ты, Лео? Мы с отцом гордимся вами. Обоими.       Младший альфа мотает головой и испытующе смотрит на отца, который взглядом показывает ему: все в порядке, здесь ты в безопасности. — Я и сам пока не понял всего толком… не разобрался. Даже не думал о том, что там за пределами просто «держать его за руку». Возможно, больше этого мне ничего и не нужно? Не уверен, что определился, могут ли мне нравиться только… альфы. — Тебе не обязательно решать все здесь и сейчас, сынок, — Тарн кладет ему на плечо свою широкую ладонь, — а держать за руку — это тоже очень важно. Уж поверь нам с папой.       Держись, мой маленький, мой самый храбрый ёжик на свете, а я буду рядом. И буду держать тебя за руку.       Тарн подмигивает мужу: у обоих те слова навсегда в сердце. Тайп с обожанием смотрит на своего альфу. — Но сейчас мне очень его не хватает. Я знаю, вы все стараетесь, оберегаете меня, не давите, и я очень благодарен вам за это… Но мне правда не хватает его руки… С ним так спокойно и так легко было. Даже просто молчать. Сидеть рядом, держать его за руку и молчать.       Тайп смотрит на сына: если в Джоуи угадываются черты обоих, то Лео — это копия Тарна. А характер очень сильно напоминает Тайпу собственного отца, дедушку Лео.       Что ж. У природы свои причуды. — Мм… Если мы поговорим с родителями Кулапа, это… так себе идея? — осторожно спрашивает Тарн. — Не обижайся, но… да. Будет лучше, если вы не станете вмешиваться, отец. — Хорошо, как скажешь, — обоими глазами подмигивает Тарн. — А в школе тебя не обижают?       Лео переводит взгляд на обеспокоенное лицо Тайпа: — Да все уже забили, по-моему… Первые дни пошумели только. Ну и Кана, если честно, у нас побаиваются. Так что можете не сомневаться: Джоуи в надёжных руках. — Вопрос только в том, — хихикает Тайп, вспоминая недавний разговор «по душам» с сыном-омегой, — кого побаивается сам Кан.       Смеются все трое. Затем Тайп еще раз обращается к Лео: — Ты, всё же, уверен, что Кулап к тебе серьезно относится? И дело только в запрете родителей? — Он написал мне недавно… Тоже очень скучает. Родители у него и правда очень строгие. И конечно, мало приятного, когда половина школы скачут перед тобой, как обезьяны. Он испугался… Но я его не виню. Мне и самому поначалу было страшно. А ещё у него нет такой поддержки, как вы и Джоуи. Так что, мне с вами невероятно повезло.       Тайпу больно. Он боится даже представить, что пришлось испытать его ребенку. Но в то же время, Тайп счастлив. Второй раз за неделю он слышит от своих детей такие слова. — Иди сюда, милый, — он обнимает сына, — я тебя очень сильно люблю.       За спиной раздается пыхтение: Джоуи вернулся даже на десять минут раньше — А меня?.. — младший омега, совсем по-Тарновски, выпячивает нижнюю губу.       Тайп ещё шире раскрывает объятия, в которых быстро оказывается Джоуи: — И тебя люблю. Сильно-сильно. — А меня?.. — слышится тихий голос старшего альфы.       Тайп кивком манит его к себе, наконец, обнимая всю свою родную троицу: — И тебя люблю, — Тайп переходит на ласковый шепот, — мой невозможный Тарн. — И мы тебя любим, — Тарн целует мужа в кончик носа, — наш самый лучший папа на свете. — Знаешь что, Лео, — Тарн подмигивает ему, — пригласи Кулапа на День Рождения. — Я попробую. — А мне Кана можно пригласить? — не упускает своего Джоуи. — А ты хочешь сказать, что до сих пор не сделал этого? — удивлённо поднимает бровь Тайп. — Нет, ну я намекнул ему… Но надо же, чтобы вы разрешили. — Пусть приходит, — одобрительно кивает Тарн. — А если Кулап придет? Маловероятно, конечно, но если… Что мы дедушкам скажем и другим? — снова с тревогой спрашивает Лео. — А ничего мы им не скажем, — Тарн треплет сына по макушке, — друг и друг. В конце концов, ты сам ещё не определился, верно? А придет время — они всё поймут. И примут твой выбор.

✰♡✰

      Прекрасный день. Дом полон гостей, весело беседующих за столом. Тайп смотрит на дедушек своих ребят, на без умолку болтающего со всем столом Текно, рядом с которым сидят Чамп и их сын-омега Чимлин — просто копия Но. Джоуи то и дело поглядывает на своего Кана. И рядом с Тайпом его Тарн. Гон закончился, но обследование показало гормональный сбой; прописанная терапия должна дать положительный эффект. И всё хорошо. Вот только Лео не улыбается, поминутно бросая взгляд на пустой стул рядом с собой.       Тайп начинает сомневаться, что это была действительно хорошая идея — позвать на праздник этого Кулапа. Бедный Лео, кажется, уже совсем отчаялся.       Звонок в дверь. — Я открою! — подскакивает Джоуи, похлопав по плечу брата.       Тайп может себе представить, что сейчас испытывает Лео. — Ле-о-о-о! К тебе пришли! — Можно? — младший альфа во все глаза смотрит на родителей.       Тарн и Тайп почти синхронно кивают. Через пару минут Лео возвращается, ведя за собой своего одноклассника. И хотя этот юный альфа выглядит скромнее, чем бойфренд Джоуи, но Тайп вновь не может не отметить, что у его ребят определённо «губа не дура». Кулап смущённо приветствует всех. — Садись, Кулап. Мы тебе рады, — приглашает его за стол Тарн.       Тайп замечает, как Лео тянется за его рукой. И к его облегчению Кулап её не отдёргивает. Наоборот, сам переплетает их пальцы.       Лео улыбается. И Тайп, наконец, ощущает умиротворение. Ибо он готов был погасить солнце ради спокойствия и улыбки своего сына.       После семейных посиделок их дом немного пустеет: родители Тайпа по приглашению отца Тарна уехали к ним, ребята ушли праздновать дальше своей компанией, захватив с собой Чимлина. Его родители уже закрылись в комнате для гостей, а Тайп, чувствуя, как тяжелеет низ живота в первый день цикла, подходит к мужу, обнимая его со спины: — Может быть, мы тоже поднимемся к нам?       Тарн поджимает губы, ему стоит немалых усилий изобразить незаинтересованность в предложении Тайпа: — Если честно, я что-то устал. Извини… — Пфф… — обиженно пыхтит Тайп, — решил всё-таки отомстить мне?       Тайп убирает ладони с груди мужа и собирается идти мыть посуду, как его перехватывают сильные руки и без сопротивления относят наверх.       Тайп закрывает глаза, чувствуя, как дыхание Тарна щекочет верхнюю губу, его широкие, уверенные ладони касаются скул. Он пытается расслабиться настолько, чтобы поцеловать его в ответ, заставить его губы стать мягкими не от природы, а от его нежности.       Он так сильно верит в Тарна, так сильно желает следовать за ним, куда бы ни направила их жизнь, и верить в самого себя так же сильно, как Тарн верит в него. Он правда этого хочет.       Омега поднимает руки и кладет ладони на плечи Тарна. Кивает в сторону лба Тарна, чувствуя тепло тела мужа поблизости со своим, пытаясь позволить ему раствориться в себе и наполнить спокойствием.       Тайп знает, что это самое начало течки. Но ему чертовски хорошо. И разница в две недели в циклах никак не отражается на желании обоих.       Тарн проводит пальцами по щекам, и Тайп ощущает приятные покалывания в позвоночнике. Крепче берет его за плечи, поднимает подбородок и смотрит ему прямо в глаза.       И следующее, что говорит Тарн, заставляет сердце Тайпа биться ещё быстрее: — Без тебя у меня не было бы дома, Тайп. Без тебя я был бы бродягой с разбитым сердцем и пустой жизнью.       Тайп прикусывает губу и улыбается, и что-то блестит в уголках его глаз, прежде чем он утыкается носом в альфу: — Я тоже, Тарн, — голос Тайпа такой мягкий, но светлый и темный одновременно. — Чёрт, Тарн, я не знаю, как бы я жил, если бы мы…       Тайп замолкает, прежде чем сглотнуть, громко и хрипло, и позволяет своей руке скользнуть вверх и лечь на шею Тарна. — Я тоже, — звучит совсем шепотом, но Тарн знает, что Тайп слышит его, — чувствует, как он крепче сжимает руки на плече, как сильнее прислоняется лбом к его.       Понимать друг друга без законченной мысли — это ещё одна вещь, которой они научились за годы совместной жизни.       Следующий за этим поцелуй — словно подтверждение тому пониманию. Сначала только их губы соприкасаются друг с другом, прежде чем Тайп позволяет своим рукам скользнуть вверх по спине Тарна и обнять его полностью.       Тарн выдыхает ему в рот, когда они льнут друг к другу грудью. Тайп продолжает держаться за шею мужа, в то время как альфа обнимает его за талию, так что они оба находятся в руках друг друга.       Тайп ловит себя на мысли, что никогда не хочет отпускать Тарна. И сам хочет стоять так вечно в надёжных, самых надёжных объятиях, прижимаясь к его мягким губам и ощущая тепло его тела вдоль всего своего.       Тайп придвигается еще ближе, прижимает руки к плечам так, что становится почти трудно дышать, но это ничего не меняет. Всё, чего он хочет, — это быть как можно ближе. — Ёжик мой, — шепчет Тарн у его губ и сжимает пальцы в волосах Тайпа так, что они немного натягивают кожу. Наклоняет голову набок, чтобы поцелуй стал глубже, и Тайп ощущает трепет по всему телу от того, как идеально их губы соприкасаются. Как будто они были созданы друг для друга.       Как, черт возьми, он мог когда-то думать, что Тарн ему не нужен? И как могло это перемениться? Перевернуться с ног на голову?       Но ответ есть. Это жизненный опыт. Это Тарн, который научил его, что обижаться друг на друга — это нормально. Ссориться и даже не разговаривать какое-то время — это нормально. Совершать ошибки и уметь попросить прощения, если виноват, — это нормально. Это часть взросления, часть твоего жизненного опыта. Иметь свое собственное суждение, и пускай даже оно отличается от мнения мужа, — это тоже нормально. Быть услышанным, принятым и понятым в своей семье — это то, что даёт ему Тарн и что они вместе дают их детям.       И это их несокрушимая крепость. Их форпост. Их островок безопасности в океане по имени Жизнь.       Это их счастье. Счастье, которому его научил Тарн.       Тайп закрывает глаза, чувствует запах Тарна в носу, вздрагивает, когда длинные пальцы альфы расчёсывают его волосы. Приоткрывает рот еще немного, когда большой палец мужа скользит вдоль его скулы и вверх к уголку рта.       Мурашки бегут по телу, когда кончики их носов соприкасаются.       Он поднимает одну ногу, чтобы попытаться обхватить ею Тарна, но тот всё еще держит его так крепко, что почти невозможно пошевелиться, — и Тайп практически теряет равновесие, заставляя Тарна рассмеяться и отпустить его талию.       На лице альфы остаётся только тень смеха, когда он наклоняется вперёд и ласкает локти Тайпа, мягкими кончиками пальцев касаясь тонкой кожи на внутренней стороне предплечий — в данный момент его глаза тёмные, с выражением, которое Тайп видел много раз. И вместе с тем в нём есть что-то уязвимое, что заставляет Тайпа чувствовать себя так, как будто он смотрит прямо внутрь Тарна.       Что-то, что заставляет его не сопротивляться, когда Тарн, вместо того, чтобы снять собственную рубашку, хватает нижний край рубашки Тайпа и приподнимает её. Что-то, что заставляет его охотно поднять руки и позволить Тарну снять с себя верх и отбросить его в сторону.       По его спине пробегает дрожь, когда Тарн поднимает глаза и смотрит на него. Его волосы немного взъерошены после того, как Тайп провел по ним рукой, губы припухли и стали краснее, чем обычно, а темные тени под глазами делают его взгляд голодным, почти диким.       И когда взгляд Тарна скользит вниз по шее и груди Тайпа и дальше вниз по животу, у него всё кружится в голове. Он откидывается назад и прикусывает губу.       Он замечает, что дышит быстро, почти прерывисто. Щёки пылают, и он сжимает руки по бокам. Тарн стоит близко, так близко, что Тайп чувствует тепло, исходящее от его тела, но Тарн не прикасается к нему. Просто смотрит на него этим тёмным, почти непостижимым взглядом. — Я так чертовски рад, что ты мой, — Тарн переводит дыхание, но больше ничего не говорит.       Вместо этого он наклоняется вперёд и целует Тайпа. Нежно, почти неосязаемо, но проходит совсем немного времени, прежде чем он открывает рот и кладёт руку на щеку Тайпа. Он скользит ей вверх и останавливает на шее Тайпа пальцы, которые крепко прижимают мужа к нему, заставляют дрожать. Тайп тихо стонет, когда Тарн нежно скользит своим языком ему в рот, одновременно придвигаясь ближе, почти прижимая Тайпа к стене своим телом.       Такое чувство, что есть что-то невероятное в том, как Тарн держит его, в том, как он целует его. Нежно и жёстко одновременно. Вцепляется рукой в волосы Тайпа и наклоняется над ним, как будто не может встать достаточно близко. Как будто он никогда не отпустит его, и это наполняет грудь Тайпа чем-то пылающе горячим, чем-то, что ранит и исцеляет одновременно.       Стена больше не холодит у него за спиной, она теплая и немного липкая к коже. Его рука крепко держит рубашку Тарна, возможно, он намеревался снять ее с него, но он не знает точно. Просто осознаёт, что он дёргается, когда Тарн царапает зубами его горло, что он стонет, когда вскоре после этого чувствует язык Тарна. Влажный и горячий, и теперь он твердый, такой твердый на внутренней стороне нижнего белья. — Прикоснись ко мне ещё… так, как только ты умеешь, — шепчет он Тарну в волосы и вздрагивает, чувствуя, как рука альфы скользит вниз по его боку. До самого его живота, с предвкушением, когда Тарн проводит пальцами по краю брюк, а затем крепко сжимает бедро.       Он касается затылком стены, подставляя еще больше места для поцелуев, и вздыхает, когда Тарн присасывается губами к шее, над нитью ключицы.       Где? Когда он упустил тот момент, что его брюки вместе с нижним бельем оказались у щиколоток?       Но вместо глубоких размышлений он закрывает глаза и сосредотачивается на всём, что чувствует своим телом — на тепле груди Тарна, исходящем через его рубашку, — ах, да, его муж все ещё одет, — на грубой ткани джинсов, прижатой к голым ногам Тайпа. Пальцы одной руки Тарна крепко сжимают его предплечье, в то время как другая рука ласкает грудь и живот, спускаясь к паху, большой палец проводит по линии вдоль его стояка, и Тайп слышит, как сам тихо хнычет.       Тайпу вдруг так захотелось сказать вслух всё, что он чувствует: пусть Тарн услышит, ещё раз услышит! как много он для него значит, но Тайп лишь умудряется проглатывать слова, впиваться в стену от остроты ощущений и кое-как дышать.       И всё-таки он кладет руку Тарну на плечо, прижимает его сильными, уверенными костяшками пальцев и надеется, что этого достаточно. Надавливая, чувствуя, как Тарн тверд, слыша, как он тихо стонет у линии роста волос.       Тайп вздрагивает, когда рука Тарна скользит у него между ног, ощущая, как сильно тянет его промежность, когда ладонь альфы гладит маленькие жёсткие волоски на внутренней стороне бедер. Задыхается, когда чувствует пальцы Тарна между ягодицами, кончики их находятся прямо над его отверстием. Он прекрасно понимает, что по тому, как там всё влажно и липко, Тарну не трудно сложить два и два. — Сегодня опасно… Да? — Нет, — Тайп ластится к его щеке своей, — давай так. Если ты не против. И если готов… Вот.       Тарн прислоняется к нему лбом, в уголках его глаз собираются звёздочки: — Не против. Но есть одно условие. — Какое? — На этот раз имена им дам я. — Им?..       Тарн пожимает плечами: — Или ему. Не будем загадывать. Сегодня я просто хочу любить тебя.       Тайп кивает.       Он втягивает воздух, когда Тарн слегка надавливает, и прижимается к его пальцам, немного раздвигая ноги и тихо постанывая. — Сейчас, мой ёжик, сейчас.       Тарн приподнимает его за бедра и, в несколько шагов преодолев расстояние до кровати, укладывает на нее Тайпа, отстраняясь, чтобы раздеться самому. Тайп сглатывает, ему приходится сосредоточиться, чтобы остаться, чтобы не последовать за пальцами альфы.       Он вздрагивает, когда слышит, как Тарн расстёгивает свои джинсы, как ткань царапает ему кожу, когда он стягивает их с бедер. Затем муж возвращается к нему. — Ты такой красивый, — голос Тарна глубокий, с хрипотцой, и повернувшийся на живот Тайп замирает, когда ощущает, как пальцы мужа скользят между его ягодиц. Он раздвигает ноги, упирается предплечьями в постель, и быстро опускает взгляд на собственный твердый член, плотно прижатый к животу.       Он закрывает глаза, чувствуя, как при виде собственного тела у него снова начинает кружиться голова, как в ней закручиваются мысли о возможном будущем. Он изо всех сил старается сосредоточиться на здесь и сейчас, на Тарне и на них, но все равно чувствует, как у него начинает сжиматься горло, хотя он этого и не хочет…       Но Тарн обнимает его поперек груди и всё стихает. Потому что Тарн — это тихая гавань его мятежной души.       Единственное, что сейчас имеет значение, — это то, как крепко муж обнимает его, как влажен его рот на шее Тайпа, и как тверд и скользок его член у дырочки Тайпа. Все остальное исчезает; всё, кроме тела Тарна рядом с ним, руки Тарна, обнимающей его за бедро, которая удерживает его неподвижно, когда альфа медленно толкается внутрь. — Тарн…       Тайп прикусывает губу, дышит через нос, делает всё возможное, чтобы расслабиться. Стараясь не отталкивать бедра назад, пытается напомнить себе получать хотя бы не всё сразу, пускай тело сейчас кричит о желании получить больше.       Природа берет своё. Он желает своего альфу сильно, много и глубоко. Вздрагивает от теплого дыхания Тарна на своей шее, поскуливая, когда тот обнимает его за грудь, крепко прижимая к себе. — Тайп, — шепчет Тарн в его волосах, — Тайп.       Это ощущение распространяется по его ногам и вниз по пальцам, когда Тарн целует его в ухо, в горло, в плечо, куда бы он ни ткнул губами, проникая еще глубже. Тарн ощущается им по всему телу, как вибрация, что-то, что нарастает и становится больше. Как будто его хватка вокруг Тайпа, то, как он обволакивает его, то, как он наполняет Тайпа собой, — как будто это всё кричит ему, как шестнадцать лет тому назад: «ты — моё, Тайп, понимаешь, совсем моё».       Тайп ощущает себя таким наполненным. Так близко к мужу. Словно между ними не осталось ни одной преграды. Просто желание быть как можно ближе.       Это на пределе того, на что он способен, — не только физически, но и в том, насколько близко чувства лежат к его поверхности, как будто они написаны на его коже. Как будто Тарн может прочитать его, словно открытую книгу, просто взглянув на него, точно поняв, чего он хочет, просто проведя кончиками пальцев по его обнаженной, хрупкой шее.       В каком-то смысле это должно пугать — он никогда не встречал никого, кто знал бы его так хорошо, самую глубину его души, — и в то же время нет никого, кого он предпочел бы видеть на месте Тарна. Кому бы он осмелился так безоговорочно доверять.       На какое-то время Тарн останавливается, словно давая Тайпу привыкнуть, но сегодня Тайп так возбужден, липок и влажен, что это не особо требуется. А может быть, им обоим это нужно — просто неподвижно подышать вместе, почувствовать, как они едины.       Но когда Тарн вновь принимается двигаться, всё становится на грани «слишком».       Тайп не может удержаться от стона, когда Тарн проникает в него полностью, немного сильнее, немного твёрже, а затем меняет угол. Рука Тарна теперь лежит у него на животе, другая еще крепче обнимает за грудь; Тарн целует его в шею, под подбородком, мягкие губы Тарна контрастируют с тем, насколько он твердый внутри Тайпа. Твердый, сильный и совершенный, и Тайп снова стонет, почти теряя дыхание, пытаясь сдержать слабо поддающиеся контролю звуки.       Он поворачивает голову набок, пробуя поймать губы Тарна своими, но едва ли преуспевает в этом, — чувствуя кончик носа Тарна сбоку от своего лица, теплое дыхание на влажной коже. Рука на его плече скользит вверх, поначалу лёгкая, как пёрышко, затем по его шее, уже более твердо, приближаясь к челюсти. Сильный большой палец прижимается к его губам, и пальцы Тарна обхватывают его подбородок. Держат его крепко, пока Тарн целует омегу в уголок рта и щеку.       Когда большой палец Тарна прижимается ко рту Тайпа, он раздвигает губы и позволяет ему скользнуть внутрь — шершавый теплый кончик касается его языка, и у него кружится голова от того, что Тарн повсюду. Внутри, вокруг, так близко.       Тайп скулит, когда Тарн вытаскивает большой палец изо рта, проводит им по влажной бороздке вдоль щеки и следует по шее Тайпа вниз к плечу, далее по руке. У Тайпа щемит сердце, когда Тарн обхватывает его запястье своими длинными пальцами.       Тело Тайпа — влажное от пота и слабое от всех переполняющих эмоций, и он позволяет Тарну ещё выше поднять себя, когда одна сильная рука обхватывает его за бедра, другая держит запястье, и все мощное тело альфы плотно прижимается к нему. — Я уже скоро, — Тарн гладит его губами за ухом, и вибрации его голоса проходят по всей груди Тайпа, вниз по животу и вдоль напряжённого члена. Он чувствует, как Тарн набухает внутри, пот с новой силой проступает на внутренней стороне его бедра. — Ах…       Всё. Они в прямом смысле едины внутри Тайпа. Это всегда так остро, сладко, горячо и доводит до исступления обоих. Ладонь Тарна ложится на его член. Он чувствует, как приближается к пределу того, на что он способен, как он направляется в ту пограничную область, где все его тело задерживает дыхание и ждёт освобождения. Тарн поглаживает его внизу живота и сжимает.       Глупенький.       Тайп умиляется на него: как будто его муж забыл, что в таком состоянии Тайп кончит несколько раз просто от ощущения сцепившегося с ним альфы внутри. Его альфы.       Десятки минут сродни вечности. Оба отдают себя друг другу, отдаются моментам друг друга.       Всё стихает. Тарн падает рядом, его затуманенные глаза встречаются с благодарной нежностью в глазах Тайпа. Последний шепчет ему, совсем близко к лицу: — Я люблю тебя, Тарн Тара Киригун.       Тарн устало улыбается, убирая влажные волосы со лба омеги. — И-и-и? — Что, мой ёжик?       Хоть Тайп и без сил, но, буркнув «ой, да и хрен с тобой!», омега резко поворачивается к нему спиной, подложив ладони под щёку.       Сзади раздается хихиканье, которое начинает щекотать шею. Тарн укрывает их обоих одеялом, шепча у виска: — Я люблю тебя, Тайп Тиват Киригун.       Довольная улыбка Тайпа. И ему не нужно её прятать. Чёрт с ним, с душем. Сегодня они желают заснуть окутанными запахом друг друга.       Месяц взглядов с надеждой внутри. Тайп знает, что хочет услышать Тарн после той ночи. Но…       Теплый свет воскресного утра. Тайп просыпается рано, но не спешит в душ и на кухню — готовить завтрак выходного дня для его любимых. Он открывает прикроватную тумбочку и достает оттуда плюшевого медвежонка, на лапки которого надета пара сиреневых пинеток. Тайп усмехается: ещё бы несколько лет тому назад заставил бы его хоть кто-нибудь выбрать этот цвет.       Тарн что-то мычит, просыпаясь. Тайп решает: пора.       Придвинувшись ближе, омега протягивает руку за широкую спину альфы и усаживает медвежонка перед его лицом. Поначалу Тарн только снова мычит. Затем, очевидно, начинает открывать глаза. Конечно же, ничего толком не соображая.       Вдруг резко подскакивает, хватая медвежонка. Оборачивается на смеющегося от счастья и от его реакции Тайпа. — Тайп, — с проступившей на глазах влагой Тарн прижимает плюшевое чудо в пинетках к груди, — серьезно?..       Тайп с улыбкой закрывает и открывает глаза: да.       Со скоростью света его губы накрывают другие, самые любимые и желанные: — Родной мой!..       И столько любви в груди, ко всему миру, — к миру, который они сотворили своими руками и сердцем, верой друг в друга и бесконечное общее счастье, льющееся сквозь настоящую жизнь, со всеми её узелками, поворотами и дорогой к своему «я». Ибо рядом друг с другом каждый из них обрёл истинного себя.

Конец.