Меч, перо и закон

      Глава 22              Мэри Бракс прекрасно понимала, что главное достоинство девы заключается не только в красоте, уме и богатстве дома, но и в невинности, которую она подарит вместе с приданным своему будущему мужу. Девушка должна следить за своей репутацией и вести себя так, чтобы ни один нелицеприятный слух не прилип к ее имени. И потому на встречу с милордом Баратеоном она отправилась с двумя подругами — Лизой и Джейн. Первая происходила из Достеров, вассалов Браксов, а вторая являлась дочкой сира Ричарда Хилла, числящегося в Красных плащах. Сир Ричард погиб при защите Королевской Гавани. Вместе с ним сложили головы множество славных рыцарей, а среди них и родной брат самой Мэри — Роберт. И хотя из трех братьев самые теплые отношения у девушки сложились с Флементом, она пролила немало слез, оплакивая Боба и тех воинов, что прибыли вместе с ним из их родового замка, и которых она знала с младенчества.       — Надеюсь, хоть сегодня ты сможешь прояснить нашу судьбу, — заметила Лиза, когда они покинули башню Десницы, миновали Малый чертог, прошли через проход в Западный двор и приблизились к двустворчатым дверям Кухонного замка, примыкающего к северной стене. Именно здесь находилась резиденция лорда Ренли. — Только не забывай улыбаться ему, Мэри, и почаще стреляй глазками.       — Лиза! — с показным возмущением девушка кулачком стукнула Достер по плечу. Джейн хихикнула. Подруги временно проживали втроем в одной из маленьких комнат башни Десницы. И хотя места не хватало, а условия оставляли желать лучшего, они не роптали. То, что им сохранили жизнь и не торопились насильно выдать замуж за какого-нибудь вассала Штормового Предела или Драконьего Камня уже выглядело чудом. Ренли Баратеон обращался с ними с несомненной галантностью и учтивостью, разрешив оставить Мэри тех двух служанок, что приехали с ней из Хорнваля. Он многое у нее выведал о том, как обстояли дела при королеве Серсее, но Мэри не жаловалась. Ренли не покусился на их честь, усадил за собственный стол, дал портного и певца, разрешил гулять, посещать септу и писать письма, обеспечил всем необходимым, а его воины относились к ним со всем надлежащим уважением. Тем более, личный повар Баратеона Вил Похлебкин баловал их такими умопомрачительными блюдами, ради которых было не грех и в плену оказаться. И все же девушкам хотелось узнать, что им готовит будущее.       Накануне Мэри долго сидела в кадушке с горячей водой, пока служанки намывали ее, как на главный день в жизни. Поутру подруги расчесали ее чудесные волосы и заплели их в две длинных косы, украсив лентами. Она надела шелковые чулки и камизу, а поверх нее свое лучшее платье — небесно-голубое, на атласной подкладке, со шнуровкой по бокам, вышитым жемчугом лифом и подолом с лилиями. Широкий бархатный пояс подчеркивал ее бедра, а на ногах были изящные туфельки с длинными мысками. На правое плечо она повесила брошь в виде аметистового единорога, а руки украшали два перстня и золотой браслет. Мэри знала, что выглядит чудесно, а красноречивые взгляды встреченных по пути рыцарей и оруженосцев лишь подтверждали сей факт.       — Милорд сейчас занят, он изволил позвать брадобрея, — сообщил Арчи, старательно отводивший взгляд от ее груди. Он и Лид Камень в доспехах и черно-золотых плащах Штормового Предела охраняли наружные двери Кухонного замка.       — Арчи, передай ему, я прошу о разговоре, — улыбнувшись, попросила девушка. За минувшие недели она неплохо запомнила людей в свите короля, его младшего брата и королевы.       — Передам, леди Мэри, только не милорду, а мейстеру Виниру, — пообещал гвардеец. Он не был рыцарем, не происходил из знатного дома и не отличался особым умом, но зато, как и многие мужчины, отдавал должное ее красоте. Гвардеец позвал одного из слуг, тот выслушал приказ, скрылся за дверью и через некоторое время к ним вышел мейстер Винир — молодой, с чернильными пятнышками на руках, мужчина. Он провел их внутрь просторного холла, внимательно выслушал просьбу и пообещал добиться аудиенции.       Мэри Бракс выбрала удачный момент. Обычно Баратеона осаждали многочисленные просители — купцы, знатные горожане и ремесленники, воины и различные ходоки, искавшие милости или возможности разрешить животрепещущий вопрос. Тем более, исполняя обязанности мастера над законом и заседая в Малом Совете, он был весьма занят. Но сегодня великий лорд посетителей не принимал, и потому в зале находилось всего несколько рыцарей из ближнего круга. С шутками и веселым смехом они принялись развлекать девушек, интересуясь их самочувствием, настроениями и планами на замужество. Лиза и Джейн с удовольствием втянулись в предложенный легкий флирт.       — Прошу вас, леди Бракс, — внутрь личных покоев их пригласил сир Бенедикт Роджерс. В схватке за Красный замок мужчина потерял руку, но как поговаривали, приобрел еще большее доверие со стороны Баратеона. Как и раньше, он исполнял почетные обязанности мастера над лошадьми. — А вам, дамы, надлежит подождать здесь, — добавил он, заметив, как Лиза и Джейн подобрали юбки и двинулись следом за подругой.       Ренли сидел в резном деревянном кресле, вытянув вперед длинные мускулистые ноги. Брадобрей прикрыл его плечи и грудь льняным вышитым полотенцем, взбил мыльную пену в серебряном тазике и сейчас уже заканчивал свою работу, время от времени правя бритву о кожаный ремень.       Вокруг находились три оруженосца Баратеона, Алин Эстермонт, капитан гвардии и лорд Брайс Карон из Ночной Песни, которого Джейн Хилл считала самым красивым рыцарем во всем Вестеросе. Мэри он тоже нравился.       — Простите, леди Бракс, что принимаю вас в неподобающем виде, — Ренли поднял руку, заставив брадобрея замереть с бритвой. — Увы, но война продолжается, мои дни расписаны от восхода до заката. Чем могу быть вам полезен?       Ренли открыто улыбнулся. Молодой, черноволосый и синеглазый, прославленный рыцарь и владыка великого удела, он лишь одним своим видом был способен вскружить голову большинству дев. Да, именно о таком муже Мэри и мечтала. Она бы стала ему верным помощником, родив сыновей и взяв на себя тяготы по управлению замком. Она была бы заботливой женой, любящей и надежной. Увы, но о таком оставалось лишь мечтать! И хотя ранее Браксы роднились с самими Ланнистерами, а значит и Баратеоны отнеслись бы к ним со всем надлежащим уважением, сейчас подобное казалось весьма маловероятно. Несмотря на все намеки и жесты, Ренли не торопился проявлять интерес. Мэри была готова поспорить, что он все видит, но первые шаги делать не желал. Подобное отношение задевало девушку, разжигая желание обратить на себя внимание.       Отец и матушка, отправляя ее в Красный замок с братом Робертом надеялись, что королева Серсея устроит ее судьбу и подберет соответствующего жениха. К сожалению, все переменилось в один миг, и из фрейлины она превратилась пусть и в почетную, но пленницу.       — Милорд, у вас нет повода, чтобы извиняться, — Бракс присела в изящном, тщательно продуманном поклоне. — По отношению меня и моих подруг вы повели себя, как истинный рыцарь. Люди не зря говорят о вашей справедливости.       — Кхм, — Огг Серебряный Топор кашлянул, а Брайс Карон хохотнул.       — Вот как? — Ренли приподнял бровь. Ей показалось, что в его глазах впервые появился намек на заинтересованность.       — Да, милорд. И я благодарю вас от всего сердца! — под взглядом собравшихся Мэри все отчетливей чувствовала неуверенность, но вместе с тем и азарт. — Вы позволите поговорить с вами наедине?       — Почему нет? — удивился Ренли. К тому времени брадобрей закончил свою работу, тщательно отер остатки пены и замер перед лордом с зеркалом в руках. — Превосходно! Я тобой доволен, Тидс. А теперь оставьте нас, сиры.       Брадобрей, оруженосцы и рыцари удалились. Знатной невинной девушке было предосудительно находиться с мужчиной наедине. Могли пойти слухи, но Мэри посчитала риск оправданным. Тем более, беседа не должна занять много времени.       — Позвольте мне узнать о планах относительно моего будущего, милорд. Что вы намереваетесь предпринять? — спросила она, в то время, как Ренли встал и, слегка прихрамывая, подошел поближе.       Баратеон возвышался над ней на целую голову, от него вкусно пахло мыльной пеной и персиками. Легкая белая рубаха была распахнута и позволяла видеть широкую мускулистую грудь и золотую цепь с тяжелым медальоном. Узкая полоска черной бороды и усов делали его старше.       — Все просто, моя дорогая леди. Красный замок — не самое безопасное место. Через несколько дней я его покину, а вы отправитесь в замок верного знаменосца Штормового Предела, леди Ширры Эррол из Золотого Стога. С вами поедет один из моих оруженосцев и десяток гвардейцев под командованием Бриенны Тарт. В Золотом Стогу прекрасные арфисты и менестрели, там вы сможете дождаться окончания войны, после чего со всем надлежавшим комфортом уедете домой, если на то будет ваша воля.       — А нельзя мне сразу отправиться в Хорнваль?       — Дороги небезопасны, множество убийц и предавших хозяев наемников сделают ваше путешествие крайне опасным. А мне бы совсем не хотелось подвергать вашу персону излишнему риску.       — Но мой отец прислал письмо, в котором спрашивал, на каких условиях я могу вернуться домой, — Баратеон оказался настолько любезен, что позволил ей переписываться с родней, и девушка оценила такой жест. — Что ему ответить?       — Напишите, что скоро увидитесь. Два-три месяца, и вы вновь обнимете семью под кровом своих предков. И вы не пленница, а моя почетная гостья. Потому и разговора не может быть о каком-то там выкупе.       Все прояснилось. До окончания войны Ренли не собирался отпускать ее домой, рассчитывая, что помня о дочери, лорд Андрос Бракс не будет сражаться столь доблестно, как мог бы. Но он ловко завуалировал свой отказ и отказался от всякого выкупа, что уже говорило о многом. Мэри не обрадовалась тому, что услышала. Но перспектива временной золотой клетки выглядела куда лучше, чем свадьба с каким-нибудь старым и беззубым штормовым лордом.       — Я полностью полагаюсь на вашу благородную волю, милорд. Думаю, в Золотом Стоге мне будет хорошо, — девушка прикусила губу и подняла голову. — Сегодня я видела вас во сне, милорд. Мы с вами разговаривали как друзья, учтиво и доверительно. Вы подарили мне розу!       — Сон в руку! Обещаю, что в следующем сне я подарю вам прекрасное золотое ожерелье, которое будет чудесно смотреться на вашей точеной шейке, — с самым серьезным видом заверил Ренли. Она сначала опешила, а потом засмеялась, оценив шутку.       И тут Ренли неожиданно обнял ее, наклонился и поцеловал.       Ранее Мэри уже целовалась с оруженосцем Титосом в родном замке, с молодым рыцарем Эриком и с Талладом Высоким, телохранителем Джоффри. Но сейчас сердце ее забилась, как пойманная в силок пташка.       Не прерывая поцелуя, Ренли уверенно провел руками по лифу её платья и сжал груди. Ладони его оказались широкими и надежными. От подобного откровенного жеста девушку бросило в жар.       — Ты чудо как хороша, Мэри, — с улыбкой заметил великий лорд. Он еще раз поцеловал её и отстранился. — Но тебе все равно стоит уехать в Золотой Стог. Уверен, вы с леди Эррол станете друзьями. Я напишу ей письмо.       — Там я буду думать только о тебе! — пылко пообещала раскрасневшаяся девушка, смело встречая его взгляд.       — Значит, мы еще встретимся, — заверил Баратеон. Он повысил голос. — Ог!       — Да, мой лорд! — дверь приоткрылась.       — Вели позвать леди Бриенну Тарт!       Внутренний покой вновь наполнился людьми. Пока они дожидались Тарт, Ренли угостил гостей чудесными сливами, сыром и легким вином. Делая глоток, Мэри Бракс призналась себе, что отдала бы все на свете за возможность вновь остаться с Ренли наедине.       — Милорд! — гремя железом доспехов, Бриенна Тарт наконец пришла. Мэри уже знала ее, хотя официально друг другу они представлены не были. Во время штурма Красного замка Тарт сопровождала Ренли, получила серьезную рану и едва не погибла. Две недели она не вставала с постели. Сейчас ей стало куда лучше, тем более, Баратеон собственноручно посвятил ее в рыцари. Подобная честь мигом излечила Бриенну, хотя она все еще оставалась бледной, да и двигалась скованно.       — Бриенна, прошу познакомиться с леди Мэри Бракс, — Ренли повел рукой. — Через три дня она отправляется в Золотой Стог Эрролов. Тебе надлежит охранять ее в дороге и в самом замке. С собой ты возьмешь Эдрика Шторма и десяток гвардейцев. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь? Сможешь выполнить такую задачу?       — Милорд, не отсылайте меня! — первым возмущенный голос подал лопоухий и забавный Эдрик Шторм. Баратеон нахмурился, бросил на него один единственный взгляд и тот немедленно затих. Да еще и Бран Старк дернул друга за руку, призывая молчать.       — Милорд Ренли, смею вас заверить, я практически здорова! Но я думала, что буду более полезной вам, находясь рядом! — высокая, даже выше самого Баратеона, Тарт в доспехах и при оружии чувствовала себя уверенно, как настоящий воин. Красотой или просто симпатичной внешностью она похвастаться не могла, но никто не сомневался в ее преданности своему лорду.       — Мои люди находятся там, где требуют обстоятельства, — укорил ее хозяин Штормового Предела. — В отсутствие отца и братьев леди Мэри необходимо думать о собственной чести, и ты замечательно подходишь для подобной роли. Или мне поискать другого человека?       — Как скажете, милорд, — Бриенна опомнилась и с лязгом опустилась на одно колено. — Можете не сомневаться, я выполню ваш приказ.       — Иного я от тебя и не ждал. Итак, леди Мэри, мы обо всем договорились. Не смею вас больше задерживать. Как и обычно, жду вас и ваших подруг на ужине. Ваша компания — лучшее из того, что есть в Красном замке.       — Благодарю, милорд, — девушка вновь присела в поклоне. Она удалилась, раз за разом мысленно возвращаясь к минувшему разговору. Пожалуй, не все прошло так, как хотелось, но в ее положении не стоило привередничать. Тем более, поцелуй Ренли и то, как подвинулись их отношения, стали для нее настоящим подарком.                     

* * *

             Ренли проводил вышедшую Мэри Бракс задумчивым взглядом. Красивая девушка, даже очень. Из могущественного древнего дома, статная, голубоглазая, с шикарными русыми косами и чуть тронутой южным загаром белоснежной кожей, умная и приветливая. Целоваться она не умела, но зато явно, пусть и не очень искусно, показывала свою симпатию. Понятно дело, тут имелся и корыстный расчет, но не он один. А как ее тело отреагировало на легкую ласку, как заиграла кровь! В другое время ей бы стоило уделить куда больше внимания, но сейчас дела обстояли так, что о любовных интрижках стоило на время забыть.       — Какие будут приказы, милорд? — кашлянул Серебряный Топор.       — До вечера я намерен разбираться с бумагами. Ужинаем здесь, а до этого времени можешь быть свободным.       — Я оставлю вам парней, а сам прогуляюсь в порт, тетка их подкурятина, — решил капитан гвардейцев.       — Хорошо, — не обращая внимания на грустный взгляд Эдрика Шторма, Ренли прошел в кабинет и уселся за широкий стол, заваленный писчими перьями, бумагами, донесениями, пухлыми томами и картами.       Шторм мог дуться сколько угодно, обиженный на то, что его якобы отсылают прочь. Мальчишка пока не понимал, что подобное решение продиктовано его собственной безопасностью. Станнис и Красная жрица смотрели на бастарда короля Роберта без всякой симпатии, враждебно и с каким-то непонятным корыстным интересом. Даже королева Селиса, в девичестве Флорент, не желала признавать его родичем, сыном своей сестры Делены. В глазах всех троих он мало чем отличался от ублюдка Джоффри. Так что лучше убрать мальчишку от их взоров. Тем более, об этом попросил и Давос Сиворт.       Ренли поблагодарил мейстера Винира за кубок подогретого вина, благоухающего корицей и апельсинами, прикусил перо и задумался.       После взятия Королевской Гавани усадьба на Горделивой улице вновь стала его собственностью, но там требовалось навести порядок. Усадьбой занимался Алин Эстермонт, но великий лорд пока не горел особым желанием там жить. В последние недели Кухонный замок стал его временным пристанищем, и Ренли не собирался ничего менять. Так было и удобнее, к тому же.       Станнис, а вместе с ним и весь дом Баратеонов находились в крайне шатком, можно сказать, судьбоносном, положении. Даже победа на Черноводной, захват столицы и Красного замка, смерть Серсеи и Джоффри мало что меняли.       Предсказуемо, Тиреллы отвергли предложения Станниса о мире. А ведь все могло сложиться иначе, не будь Лорас столь обидчив и обладай он более здравыми любовными предпочтениями. Учитывая неизбежное влияние сына, Мейс Хайгарденский посчитал, что ему куда выгоднее продолжать поддерживать Утес и не менять союзника. Более того, Великий альянс Запада и Простора громогласно объявил о том, что после смерти Джоффри именно Томмен единственный и законный король всего Вестероса и что он помолвлен с Маргери. По слухам, активную роль в новом брачном союзе принимал Петир Бейлиш, который вновь заставил остальных нуждаться в себе, став доверенным советником Мейса Тирелла. Хотя, учитывая способности Мизинца, иного ожидать не следовало.       Враги не хотели мира и не желали признавать Станниса государем. Вместо этого лорд Тайвин прислал предложение о готовности заплатить сто тысяч золотых драконов за освобождение Джейме и Тирека. Сумма выглядела весьма солидной, но Станнис желал иного и предложение проигнорировал. Тогда Тайвин удвоил сумму, но вновь получил отказ. Ситуация с Джейме пока осталась непонятной. Баратеоны не собирались отпускать столь знатного пленника, а Тайвин не желал преклонять колено и прекращать войны. Казнить Цареубийцу они не могли, не могли и отпустить.       К сожалению, Цареубийца не являлся единственной проблемой. Лорд Талли из Риверрана слал отчаянные письма, в которых сообщал, что его замок больше двух месяцев в осаде не продержится. А если падет Риверран и сам Эдмар попадет в плен, то от них сразу отпадет большая часть Трезубца и тамошних лордов.       Войско Севера с примкнувшими к нему Фреями и Маллистерами находилось на Рубиновом броде. Женой Старка была леди Кейтилин из дома Талли, которая наверняка оказывала давление на мужа. Хранитель Севера реку пока не перешел, но настаивал на том, чтобы соединиться и всем вместе идти на выручку Риверрана.       Войско Простора поднялось по Черноводной, переправилось на северный берег и сосредоточилось в окрестностях Падучего Водопада. При желании, они легко могли самостоятельно выдвинуться на столицу или соединиться с Ланнистерами.       Армии Драконьего Камня, Штормового Предела, Севера и части Речных земель уступали им в численности, но и оставаться в стороне не могли. После падения Риверрана враги в любом случае двинутся на Королевскую Гавань и все прекрасно понимали, что разоренную и сгоревшую столицу не удержать.       Генеральное сражение выглядело чрезвычайно рискованным замыслом, но все прочие пути казались еще хуже. Баратеоны, Старк и Талли не могли тянуть время, так как Простор и Утес обладали практически неограниченными материальными и людскими ресурсами, и не испытывали трудностей с провизией. Задержка била, прежде всего, по Баратеонам. Они не могли выжидать. После Риверрана лорд Тайвин начнет сокрушать их замки один за другим, и перебьет поодиночке. В результате длительных размышлений Малый Совет пришел к решению выдвигать войско к Риверрану, снять осаду и дать бой.       Тем более, Старка торопили и иные дела. Мормонт, лорд-командующий Ночного Дозора уже не первый месяц слал письма об огромной армии одичалых, что готова прорваться на юг. Ранее он направил сира Торне в Королевскую Гавань, но на тот момент столица принадлежала Ланнистерам, а у Тириона нашлись иные затруднения, чтобы лишний раз отвлекаться на нужды Дозора.       Сейчас силы Дозора находились на Кулаке Первых Людей, разослав во все стороны разведчиков и решая, что же делать дальше. Ренли не представлял себе данного места, но предполагал, что там наверняка чертовски холодно.       На этом беды не кончались. Совершенно неожиданно напомнил о себе лорд Бейлон Грейджой. Он объявил, что отныне Железные острова являются независимым государством, и что они возрождают Старый закон. Железнорожденные не стали терять времени и сразу же обрушились на земли Севера, Запада и Простора. Грейджой повел себя не слишком умно, став врагом двум крепким союзам и не примкнув ни к одному из них. Хотя, вероятно, Бейлон надеялся, что в начавшейся неразберихе у него есть прекрасные шансы на успех. Его ладьи принялись грабить западное побережье от Щитовых островов до самого Медвежьего острова. Под удар попали земли Мормонтов, Гловеров, Рисвеллов и Флинтов, Ланнистеров, Фарманов, Престеров и Крейкхоллов, Окхартов, Блэкбаров, Бульверов и Хайтауэров. Железнорожденные не делали исключений кого грабить. Но и это не выглядело критичным, пока Виктарион Грейджой не захватил Перешеек, отрезав армию северян от родных замков. Лорд Старк и его люди оказались в весьма непростом положении, считай в ловушке. Если враги двинутся на Рубиновый брод, то выжить им будет непросто. Потеря Перешейка стала еще одной причиной для решающей битвы.       Правда, имелись и успехи, пусть и весьма скромные. За минувшие недели удалось взять Росби, Стокворт и Оленьи Рога. Сумеречный Дол и Грачиный Приют пока находились в осаде, но если ничего не изменится, замкам долго не продержаться. Вдобавок, флот Велариона фактически контролировал весь восточный берег Вестероса.       Долина продолжала хранить молчание, но зато откликнулся Дорн. Правда, принц Доран Мартелл по своему обыкновению осторожничал. Он объявил о сборе войск на перевалах в Красных горах и о том, что в Королевскую Гавань отправляется посольство во главе с Оберином Красным Змеем и принцессой Арианной. Посольство должно окончательно разрешить все вопросы и обговорить детали будущего союза — к вящему удовлетворению обеих сторон.       На самом деле, пока дорнийцы не сказали ни «да» ни «нет». Они просто тянули время и желали прояснить ситуацию.       Станнис был крайне недоволен подобной позицией, но ему пришлось принять чужие условия. Рычаги влияния на дорнийцев у него все равно отсутствовали, он строил расчет на будущей помолвке Ренли и Арианны и на том, что оказавшись в Красном замке, Красный Змей прояснит ситуацию.       Ренли претило, что старший брат совершенно не считается с его собственными желаниями. Он был зол и не скрывал своего настроя. Братья уже успели поругаться.       Дни его, как он и говорил Мэри Бракс, были заполнены делами с раннего утра и до полуночи. Он назначил нового командира Золотых Плащей, которым стал Ходфри Херстон Петушиная Голова, а Берику Дондарриону дал тысячу воинов и отправил к Божьему Оку. Ренли занимался организацией отправки останков Серсеи и Джоффри в Утес Кастерли, восстанавливал правопорядок в столице, разбирал тяжбы, оправдывал и осуждал людей, писал письма. Десятки писем, предназначенные лордам, рыцарям, верным вассалам и возможным союзникам. Вороны летели в Дорн и Долину, к Браксам, решая судьбу Мэри, к леди Эррол и лорду Джулиану Сванну, который, несмотря на смерть сына, все еще не хотел вступать в войну. Он писал Флорентам, пытаясь прояснить их позицию и склонить на сторону Станниса, а также отправил три письма в Цитадель, настойчиво предлагая выбрать нового Великого Мейстера.       Хозяин Штормового Предела навестил Джейме в темнице, проследил, чтобы тому были предоставлены соответствующие условия и убедился, что его тоска по поводу смерти сестры начала проходить. Баратеон всеми силами пытался выйти на след Вариса Паука, но потерпел полную неудачу. Евнух пропал, словно его и не было.       К тому же, по донесениям верных людей, в среде бедноты, ремесленников и межевых рыцарей начали ходить разговоры о восстановлении двух древних орденов — Сынов Воина и Честных Бедняков. Когда-то они имели немалый авторитет и пользовались всеобщим уважением, как честные и праведные организации. Они защищали веру в Семерых и на данном поприще частенько вступали в конфликт с королями. Последний такой закончился Восстанием Святого Воинства в 42 году от З.Э. и привел к десяткам тысяч смертей. Конец восстанию и обоим орденам положили короли Мейгор и его преемник Джейхейрис. Возрождение этих орденов, от которых неизвестно чего можно было ожидать, точно не входило в планы ни Ренли, ни Станниса.       Накануне состоялся долгий и непростой разговор с Верховным Септоном. Тот искал у Ренли поддержки в деле защиты веры — именно так церковник и выразился, с немалой тревогой посетовав, что благодаря королеве Селисе и Красной жрице в городе становилось все больше и больше последователей Рглора. Станнис дал обещание не переходить в новую веру, и он его выполнил. Но он ничего не обещал насчет других людей, и не говорил, что будет препятствовать им славить другого Бога. Тем более, его супруга вообще не брала на себя никаких обязательств.       В городе произошло несколько драк и поножовщина на почве конфликта двух культов. По прошлой жизни Ренли помнил, насколько щепетильными и опасными могут быть дела веры. Когда фанатики набирают силу, ситуация становилась взрывоопасной. А Селиса являлась не только прозелитом, но и фанатиком. Вместе с Красной жрицей они видели в Станнисе короля и одновременно Азор Ахая, Воина Света, обещанного мессию. И плевать они хотели на мнение других и тысячелетние традиции веры в Семерых. Со всем пылом Селиса продвигала нового Бога. Вокруг нее образовался отдельный двор, возглавил который еще один последователь Рглора — толстый, коренастый и кривоногий Акселл Флорент. Множество рыцарей и их жен сплотились вокруг Красной жрицы, Селиссы и Флорента. И число их росло день ото дня.       Хозяин Штормового Предела и с Селисой успел испортить отношения, поругавшись по поводу её якобы блестящей идеи выдать Мэри Бракс за Акселла Флорента. Девушку он на время отстоял, но ей, как и Эдрику Шторму, явно было противопоказано оставаться в Красном замке.       Ренли как раз закончил письмо лорду Старку, в котором знакомил Хранителя Севера с последними известиями и делился собственными соображениями по поводу того, как втянуть в войну часть домов Долины. Баратеон присыпал чернила песком, когда дверь приоткрылась и вошедший мейстер Винир положил перед ним очередное послание.       — Новая весточка, милорд, — сообщил мейстер.       На Королевскую Гавань надвинулся вечер. Стемнело, а за окном слышались переговоры стражников на стенах. От обилия дел пухла голова.       — От кого? — хозяин Штормового Предела устало помассировал переносицу.       — Птица прилетела с Дорна. Как и раньше, от Леди Вишенки. Ознакомитесь сейчас или повремените?       — Ознакомлюсь, — Ренли подхватил со стола узкую полоску пергамента. Мейстер не знал, кто скрывается за придуманным прозвищем, а свои мысли держал при себе. За последнее время Ренли обменялся с дорнийкой несколькими посланиями. Оба они были не в восторге от того, что за них решают их судьбу.       Я буду рада воссоединиться с тобой, Ренли, как мы уже делали ранее, — с непередаваемым куртуазным юмором писала дорнийка, вкладывая в строки двойной смысл. — Отец и дядя как будто решили мою судьбу. Будущий муж меня полностью устраивает, но не устраивает то, что придется отказаться от семейного удела в пользу младшего брата. Я этого не потерплю, но хочу тебя увидеть. Кажется, у меня появился блестящий план. Целую, твоя Леди Вишенка.       Несмотря на груз забот, Ренли невольно улыбнулся. Он и не сомневался, что Арианна начнет очередную интригу. Коварство, хитрость и амбиции у нее в крови. В письме имелся намек, что девушка не против стать его женой, но возражает насчет перспективы потерять Дорн. В случае подобного замужества он отходит её брату Квентину. Баратеон, как мастер над законами, знал, что в Дорне отцу наследует не старший сын, а первый ребенок, и не важно, мальчик тот или девочка. Арианна не горела особым желанием менять Дорн на Штормовой Предел. Так что же она придумала?       С прибытием дорнийцев обстановка в Красном замке, которая и так далека от идеальной, наверняка накалится еще сильнее. Дорнийцы обожают создавать трудности на ровном месте и чуть что, хвататься за меч. Вот только путь им предстоит долгий, в дороге они пробудут не одну неделю. Они могли взять корабль и приплыть морем, что значительно быстрее, но принц Доран еще раз показал, что тянет время.       Посольство окажется здесь не скоро. А Станнис уже объявил, что через три дня войско выходит по направлению к Харренхоллу, где планировалась встреча с лордом Старком и его суровыми северянами.       Вздохнув, Ренли приказал зажечь еще свечей и быстро написал Арианне, что будет счастлив обнять и расцеловать её, с удовольствием присоединившись к намечающейся интриге принцессы. Дорнийке следовало подыграть, а там будет видно.