such great heights

— Это была плохая идея, — говорит Ибо. По крайней мере, ему кажется, что он это говорит. Язык совершенно не слушается, такое чувство, что в него тычутся сотни игл, отчего тот покалывает и мало-мальски немеет. Ибо, запрокинув голову кверху, смотрит на медленно вращающийся потолочный вентилятор в гостиничном номере Ю Бина уже пять минут. Он уверен, что прошло всего пять минут. Парень не оставляет попыток считать удары сердца — как ориентир, хоть и получается не ахти. На кровати, совсем рядом, покачивается комок, являющийся человеком. Ибо кажется, что он чувствует, как чужие пальцы нащупывают его голень, но это может быть всего лишь шорохом собственной штанины — даже сдвиг ткани кажется сейчас чем-то грандиозным. Он моргает, прижимая подбородок к груди. В другом конце комнаты, прислонившись к подоконнику, усеянному мелкими трещинами, несколько парней всё ещё передают косяк туда-сюда. После фан-встречи ребята вернулись в отель на микроавтобусах. Ибо раздумывал над тем, стоит ли заказывать обслуживание в номер, как вдруг трава материализовалась словно из ниоткуда: пластиковый пакет с аккуратно свёрнутыми сигаретами оказался на вытянутой руке Ю Бина, а на его лице цвела всё шире и шире задорная улыбка. — Спрячь это дерьмо, — поспешно прошипел тогда Чжо Чэн, прежде чем вспомнил, что они находятся в Бангкоке, а не в Пекине. Парни, конечно же, игнорируя фразу, выскочили из вестибюля и толпой ввалились в лифт, толкаясь коленями и локтями. — Где ты вообще достал марихуану? — Я никогда не целуюсь и не рассказываю о подобном, — сказал Ю Бин, в глазах которого плясали черти. — Вы в деле или нет? — Если думаешь, что я слабак, когда дело касается алкоголя… — начал Сяо Чжань, пытаясь увернуться и улизнуть в итоге, но Ю Бин скоропостижно закинул руки друзьям на шеи и потащил по коридору. — Я никогда не пробовал, — признался Ибо, когда они все влетели в дверь гостиничного номера Ю Бина. Южная Корея, как правило, не одобряет подобного; даже обычные сигареты были самым распространённым пороком, когда Ибо ходил в школу в Сеуле. — Это поможет тебе расслабиться, — настоял Ю Бин. Ибо не ощущает себя расслабленным, более того — он отчётливо чувствует, как горят те места, к которым невольно прикасается Сяо Чжань, что усложняет жизнь. Тот минутами ранее распластался на кровати рядом с Ибо после второй ударной волны, и в тот момент на его губах играла такая улыбка, что Ибо пришлось отвернуться, дабы не наделать глупостей. — Не понимаю, о чём ты, — бормочет Сяо Чжань. Из-за дыма его голос ниже, чем обычно. Парень подкатывается ближе, прижимаясь к боку Ибо, из-за чего становится теплее, и приятный тембр вновь вибрирует в ушах: — Я думаю, это была отличная идея. Ибо хмыкает. Лёгкие сжимаются, слышится тихий гул. Конечности кажутся чрезвычайно тяжёлыми. Проходит мгновение перед тем, как ещё один шлейф едкого дыма мчится к нему, рассеиваясь повсюду, со стороны лежащего Сяо Чжаня. Через три удара сердца, или где-то около того, Сяо Чжань приподнимается на локте. Ибо краем глаза следит за этим движением, а затем на секунду его внимание привлекает ярко горящий краешек косяка, который Чжань всё ещё держит между двух изящных пальцев. — Ты помнишь, где находишься? — спрашивает он, выпуская клубы дыма изо рта. Судя по накрахмаленным простыням и стерильному холоду гостиничного номера, они действительно могут быть, где угодно — в Хэндиане, как полтора года назад, в Чанше, как два месяца назад, в Шанхае, в Нанкине или в Гуйяне. Таиланд. Глаза Сяо Чжаня сужаются. — Помнишь, кто я? — Чжань-гэ, — отвечает Ибо, хмуря брови, и Сяо Чжань улыбается шире. — Верно. — Чёлка, постепенно спасающаяся от геля, призванного фиксировать волосы, спадает на лоб Чжаня, когда парень наклоняется вперёд. — Хочешь ещё разок? Первая затяжка, которую Ибо сделал ранее, сильно защекотала горло, а пребывание дыма во рту заставило закашляться так громко, что Ю Бин рассмеялся и принялся похлопывать его по плечу. Вторая и третья были не намного лучше. При одной мысли об этом Ибо рефлекторно морщит нос. — Не хочу снова кашлять, — признаётся он, стараясь не показаться слишком капризным. Сяо Чжань на это лишь хмыкает. Он глядит на группу людей, столпившихся у окна, а затем его взгляд опускается вниз и вновь встречается со взглядом Ибо. Что-то в столь тёмных радужках заставляет желудок Ван Ибо подпрыгнуть. — Мы можем попробовать что-нибудь другое, если хочешь. Ощущение, что во рту Ибо всё высыхает в момент, когда Сяо Чжань поворачивает голову в сторону и долго затягивается, обхватив губами косяк меж пальцев. Кажется, что затяжка длится вечно. За последние восемнадцать месяцев Ибо часто приходилось смотреть на Сяо Чжаня в профиль. Очевидно, он уже должен был привыкнуть, но этого не произошло. Всё в Сяо Чжане по-прежнему слишком привлекательно. Парень так занят, разглядывая линию челюсти Сяо Чжаня, что его мозг не успевает опомниться, когда тот резко разворачивается к нему, оказываясь вблизи. Ибо едва успевает напрячься, как губы Сяо Чжаня уже скользят по его губам — лёгким, тёплым и влажным. Через долю секунды Сяо Чжань выдыхает, не отрываясь. Ибо слишком шокирован, чтобы сделать хоть что-то, кроме вдоха. Когда дым вместе с горячим воздухом пробираются внутрь, то грудь расширяется. В какой-то момент веки смыкаются, и всё, на чём можно сосредоточиться, — настойчивые, всё сильнее прижимающиеся, уста Сяо Чжаня, контакт коленей, отдающийся стуком, и твёрдая линия торса старшего. Его игривое касание языком к верхней губе Ибо. Быть под кайфом — это не то же самое, что быть пьяным. Каждое прикосновение кажется и вялым, и пронизанным током одновременно: первое заставляет Ибо чувствовать себя, своё тело, тупым и медленным, но сверхчувствительность вынуждает кожу словно бы искриться. Электричество движется вместо крови. Ибо долго барахтается в бушующих мыслях, прежде чем прийти в себя. Сяо Чжань вдыхает через нос, но не отстраняется ни на миллиметр. В промежутке между двумя ударами сердца Ибо тянется ближе и прижимает ладонь к шее Сяо Чжаня, игнорируя пламя, разгорающееся в животе, и целует в ответ так сильно, как только может. Уголок рта Ибо подпрыгивает, когда дыхание Сяо Чжаня беспощадно сбивается, но всё же он сам задыхается. Зубы Сяо Чжаня касаются губ Ибо, тот непроизвольно вгоняет свои ногти в его тонкую кожу, и Чжань шипит что-то на неразборчивом. Как только Ибо собирается прижаться ещё ближе, наконец понимает, что чей-то голос настойчиво пытается пробраться сквозь белый шум в голове. — О, да ладно! — слышится от Ю Бина. Сяо Чжань тут же отодвигается; его губы — ярко-красные раны на бледном лице, соединённые ниточкой слюны. Ибо чувствует, как по шее ползёт румянец. — Вам и правда нужно целоваться на моей кровати? Блять, ну хотя бы уйдите в другую комнату! — Тс-с... Всё, что тебе нужно было сделать, это вежливо попросить, — говорит Сяо Чжань, посмеиваясь. Он небрежно тушит косяк и бросает на прикроватную тумбочку, не заботясь о порядке. Трудно сказать, кто кого перетаскивает через порог, но едва парни выходят из комнаты Ю Бина, изо рта Ибо вырывается первый задорный смешок, а затем они, как настоящие дураки, хохочут посреди коридора, валясь с ног. Они, пошатываясь, ударяются об одну из стен, отчего раздаётся тяжёлый стук, и Ибо зачем-то лепечет извинения в пустоту, но по идее тому, кто проживает в комнате, попавшейся на пути, прежде чем любые мысли покидают его голову полностью. Это происходит тогда, когда Сяо Чжань, улыбаясь во весь рот, говорит: — Так что — к тебе или ко мне? Ибо тяжело вздыхает. Его взгляд останавливается на блестящих губах Сяо Чжаня. Он так сильно хочет поцеловать его снова, что болит горло, скручиваясь в спираль. — Разве это имеет значение? Зубы Сяо Чжаня сверкают, когда он ухмыляется. — Нет, — говорит старший, крепко обхватывая раскалённое запястье Ибо, и тянет парня за собой по коридору. В какие-то моменты кажется, что Сяо Чжань был прав, и трава оказалась действительно отличной идеей, хотя Ибо сейчас необходимо гораздо больше попыток, нежели обычно, чтобы вставить ключ-карту в дверь и успешно отпереть её. В эту минуту всё кажется невыносимо смешным, как и средний палец, который Сяо Чжань тычет ему, когда ребята проталкиваются в его комнату. Ибо всё еще хихикает, когда его прижимают к матрасу королевских размеров и соединяют изголодавшиеся пары губ. От этого поцелуя у Ибо кружится голова; руки Сяо Чжаня, что необъяснимо, находятся везде, задирают тонкую ткань рубашки, прижимаясь к рёбрам, животу, бёдрам, щекочут подол джинсов. Зубы Сяо Чжаня снова царапают нижнюю губу Ибо, и парень чувствует, как всё внутри разворачивается подобно весенним цветам. Прежде чем он успевает подумать об этом дважды, Ибо переворачивается вместе с Чжанем так, что оказывается сверху, дрожащими пальцами пылко дёргая Сяо Чжаня за макушку, даже когда тот продолжает сплетать языки. Ибо сдвигается, пока его нога не оказывается между бёдер Сяо Чжаня, и он не чувствует горячую эрекцию того сквозь штаны. — Ох-х-х, чёрт, — бормочет Сяо Чжань, выдыхая из лёгких абсолютно весь кислород. Он выгибается, упираясь бедром в стояк Ибо, и они оба стонут от этого ощущения. Переизбыток и недостаток — одновременно. Вдруг кажется крайне важным полностью отказаться от дурацких слоёв одежды. Ибо приподнимается, отодвигаясь. — Снимай, — говорит он хрипло и требовательно. Сяо Чжань слегка ухмыляется, когда услужливо расстёгивает пуговицы на рубашке и неуклюже вылезает из джинсов. Парни видели друг друга раздетыми сотни раз — на съёмочной площадке и за кулисами, но рот Ибо всё ещё чувствует себя как в грёбанной Сахаре, когда Сяо Чжань снимает с себя трусы и незатейливо бросает на край кровати. — Ты тоже. — кивает Сяо Чжань. Его голос звучит в ушах Ибо так, как будто он спускается в очень длинный туннель. Ибо раздевается элегантно. Пытается. Так элегантно, как только может, пусть и получается совсем иначе, точнее — не на загаданном в уме уровне и не на сто процентов искусно. Это ведь невозможно, тем более, когда перед ним — весь простор обнажённой кожи Сяо Чжаня, пятнистый румянец, распространяющийся от центра его груди, и нечёткий след дорожки волос от пупка, по которой можно прогуляться взглядом до основания члена. По вспотевшей коже. Настолько же быстро, как во рту пересохло, рот Ибо аномально наполняется влагой при одном только взгляде на розовую головку члена Сяо Чжаня, на крошечную каплю смазки на ней. Ибо хочет обхватить её губами почти так же сильно, как хочет кончить. На самом деле, ничья. Лучше всего будет, если эти обе вещи произойдут как можно быстрее. — Ибо? — голос Сяо Чжаня эхом отдаётся в голове, певуче. Только через минуту Ибо понимает, что он держит член Сяо Чжаня и смотрит на него в течение… Боже, он действительно больше не может следить за временем. — Ибо, — повторяет старший, руками убирая волосы того с лица. Когда Ибо поднимает взгляд, чтобы заглянуть в глаза напротив, выражение лица Сяо Чжаня становится обеспокоенным. — Прости, — говорит Ибо, тяжело сглатывая. — Прости, я просто… увлёкся. — он выдыхает и ощутимее сжимает пальцы вокруг члена Сяо Чжаня, испытывая огромное удовлетворение, когда дыхание того напрочь сбивается, а бёдра дёргаются вверх. Ибо прокручивает раз за разом запястье, большим пальцем скользит по головке и всё что-то лепечет, пытаясь заполнить тишину. — ... Я не думал, что в первый раз мы сделаем это, когда будем под кайфом. Сяо Чжань замирает, а затем тянется вниз, чтобы обхватить запястье Ибо. Тот издаёт вопросительный звук, а старший сдвигает брови к переносице. — Мы можем остановиться, — говорит он. Слова ясны как колокол, запросто проникают сквозь воздушную вату, окутывающую мозг Ибо. — Нет! — Ибо отвечает резко и громко. Его локти упираются в бёдра Сяо Чжаня. Прикрыв глаза, парень пытается смягчить свой тон, но лишь облизывается, смачивая губы. Сяо Чжань вновь опускает глаза, чтобы посмотреть, как тот выглядит, и его зрачки замирают, когда Ибо уворачивается от взгляда, прижимаясь в нежном поцелуе к основанию члена Сяо Чжаня. Чтобы снова заговорить, приходится, увы, оторваться. — Нет, нет, я не это имел в виду. Это просто забавно, я просто подумал… — он тихо смеётся, мотая головой. — Я думал, что у меня уже хватит смелости сказать тебе, как сильно ты мне нравился. Как сильно ты мне нравишься. — сию минуту оба захлёбываются от такого заявления. Рука Ибо дрожит. — Чжань-гэ, ты мне так нравишься... Взгляд Сяо Чжаня смягчается. — Иди сюда, — говорит он, потянув Ибо за запястье. Уголок его рта приподнимается, когда Ибо с грустью смотрит на член Сяо Чжаня. — Я должен рассказать тебе один секрет. Ибо позволяет Сяо Чжаню тащить себя обратно на кровать, пока собственное лицо не оказывается в дюйме от улыбающегося лица Чжаня. Парни вновь делят одно дыхание на двоих, и Ибо чувствует, как призрачный поток длинного выдоха Сяо Чжаня проникает в его израненное горло. — Ты мне тоже очень нравишься, — шепчет Сяо Чжань. Глаза его светятся, а грудь Ибо сжимается так сильно, что он боится потерять сознание. — Может, нам обоим нужен был небольшой толчок, м? Немного жидкой храбрости. — Разве это не алкоголь? — бормочет Ибо, отвлёкшийся на несколько секунд. Лицо Сяо Чжаня морщится, когда он смеётся. — Это почти одно и то же, — говорит он, наклоняя голову, чтобы прижаться губами к уголку рта Ибо, быстро и мимолётно, и проводит рукой по глазам. — Чёрт. Я действительно хочу отсосать тебе. Подрагивающий член Ибо тут же оживает. — Это я хочу отсосать тебе! — жалуется Ибо, но в его голосе нет резкости. Есть только нежный изгиб губ Сяо Чжаня, его тело, растекающееся под младшим, запоздалое осознание того, что, да, у Ибо может быть всё, чего он жаждал последние полтора года, то, что он даже не мог — не может до сих пор — выразить словами. У Ибо кружится голова от желания. Его тело не привыкшее к таким ласкам. — У меня есть решение, — объявляет Сяо Чжань, и мгновение спустя Ибо позволяет управлять собой. Тёплые нежные руки Чжаня направляют его, пока парни не упираются друг другу в промежности. Ибо моргает, глядя на размякший член Сяо Чжаня, затем, не теряя времени, наклоняется, чтобы лизнуть вену, идущую вдоль ствола, в тот самый промежуток, когда Сяо Чжань тянется вверх и впивается пальцами в мышцы ягодиц. — Ах-х-х, — стонет Ибо, корчась от удовольствия, искрящегося в основании его позвоночника. Он сплёвывает на ладонь, дабы облегчить скольжение, и накрывает ею член Сяо Чжаня, насаживаясь ртом на манящую головку. Мгновение спустя он чувствует гораздо отчётливее руки Чжаня и его губы на себе, медленно посасывающие всё, к чему касаются, и единственное, что может делать Ибо первые минуты, так это просто дышать с членом Сяо Чжаня во рту и стараться не насаживаться, чтобы неудачно не свалиться вниз и не придушить собой того, с кем делит постель. Ибо слишком выбит из колеи, чтобы координировать свои действия, слишком накурен и возбуждён, чтобы думать о технике минета, не ограничиваясь лишь заторможенными покачиваниями головы и втягиванием щёк. Но он, господи, слышит, как задыхается Сяо Чжань, слышит его стоны, скулёж, когда Ибо насаживается ртом до упора и отстраняется, а затем скользит языком вниз, словно облизывая мороженое. Слегка солоноватый вкус кожи Сяо Чжаня пропитывает изнутри. Чжань снова твёрд, его член изнывает, истекает смазкой, его бёдра дёргаются, так что, должно быть, ему действительно приятно. Из-за этого хорошо вдвойне. Сяо Чжань — то, что он делает своим ртом — выводит из равновесия, Ибо не может удерживаться от отчаянных звуков, которые издаёт, управляясь с членом Чжаня, не может удерживаться от того, как его колени раздвигаются, больше не подчиняясь, как его голова затуманивается, а дыхание застревает в горле подобно кухонному ножу. Угол наклона странный, но Ибо не слишком разборчив, лучшие условия для достижения оргазма — не столько тепло и влажность, как руки Сяо Чжаня, блуждающие повсюду, разминающие его задницу, нежно массирующие яйца, пробегающие вверх по грудной клетке. Ибо отстраняется от члена Сяо Чжаня, чтобы, задыхаясь, прижаться к коже его бедра. — Чжань-гэ, — стонет он, из последних сил пытаясь держать себя в руках, чтобы хотя бы продолжать дрочить Сяо Чжаню. — Я собираюсь… Он кончает прежде, чем успевает произнести остаток фразы, его тело содрогается, в груди всё путается, словно после первой затяжки косяка Ю Бина, и становится горячее. Лёгкие покрываются царапинами. Сяо Чжань сглатывает сперму, заполняющую его горло, и Ибо проводит устами по влажной коже Сяо Чжаня. Он чувствует, как руки того сжимаются вокруг его талии, держат его, когда Ибо вздрагивает, направляют, когда Ибо опрокидывается на бок. После затянувшейся темноты младший открывает глаза, чувствуя, как Сяо Чжань уже целует его лицо, щёки, острие подбородка, адамово яблоко. Он устраивается рядом, эрекция скользит по бедру Ибо. — Позволь мне, — еле-как просит Ибо. Голос срывается, и он тянет руку. Всё, что требуется, это несколько ленивых толчков. Глаза Сяо Чжаня зажмуриваются, и он изливается на живот, приоткрыв в наслаждении рот. Ибо крадёт остатки его дыхания, нависнув сверху, и языком проходится по нёбу Чжаня. Парни лежат долгое время, липкие и удовлетворённые, намереваясь целоваться до тех пор, пока губы Ибо не станут очень чувствительными и покрытыми синяками, а биение его сердца, наконец, не начнет замедляться. Сяо Чжань первым разрывает поцелуй, отстраняясь на мгновение, чтобы взять несколько салфеток и стереть беспорядок. Когда он снова возвращается к Ибо, то складывает руки на подушке, размещая голову на них, и его глаза изучают лицо неподалёку от себя. Сяо Чжань настолько вспотел, что его кожа блестит. Возможно, это не должно так возбуждать, как возбуждает сейчас. — Эй, — окликает Сяо Чжань после ещё нескольких вдохов, тихо, мягко. — Чувствуешь себя хорошо? Как высоко ты сейчас? Остаётся лишь немного неясности. Возможно, оргазм выжал большую её часть, или попросту прошло достаточно времени с момента первой накрывшей с головой волны. — Что бы ты сказал, если бы я сказал, что нахожусь на вершине мира? — бесхитростно спрашивает Ибо, округлив глаза. Сяо Чжань фыркает и шлёпает Ибо по руке. — Оставайся на своей полосе, — насмехается он, но при этом мило улыбается. — Стариковские шутки — моя фишка. — Ладно, можешь оставить их себе, — великодушно говорит Ибо. — Но я серьезно. Я действительно… — он сглатывает и прижимается к губам Чжаня. Коротко, но непреклонно. — Да, — говорит Сяо Чжань, звуча немного беспомощно. — Я тоже. Ибо улыбается, чувствуя тепло, разливающееся внутри. Он зевает, потягивается, замечая то, как Сяо Чжань окидывает его таким взглядом, что хочется всё повторить, а ещё вдруг возникает желание занести в дневник каждую мелочь, которая заставляет Чжаня обращать на него внимание. — Могу я остаться здесь на ночь? — спрашивает Ибо, внезапно чувствуя себя смелым. Сяо Чжань прикусывает губу. — Я уезжаю через несколько часов в Милан, — говорит он с огромнейшим сожалением. Ибо чувствует его, как физическую боль. — Но возвращаюсь с Недели моды во вторник. Тебе, кстати, стоит заглянуть, если будешь в городе. Было бы здорово увидеть тебя, вне… ну, ты понимаешь. Всего этого. — на щеке Сяо Чжаня появляется ямочка, когда он наклоняет голову. — Я прикуплю в аэропорту немного хорошего алкоголя. Ибо начинает дуться. — Жидкой храбрости? — Нет, я просто хочу напоить тебя вином и поужинать вместе, — говорит Сяо Чжань, — раз уж мы не смогли сделать это сегодня. — и, наверное, кайф ещё не совсем прошёл, раз Ибо чувствует себя столь взволнованным. И... всё так непринуждённо-романтично... — Это свидание для взрослых? — спрашивает Ибо вслух, выглядя невинным, и смеётся, когда Сяо Чжань снова шлёпает его. Они сражаются в течении минуты. В итоге Ибо оказывается сверху, потому что Сяо Чжань старый, уставший и легко изматываемый, а также, вероятно, поддаётся. — Это свидание для нас. Если ты хочешь, — говорит Сяо Чжань, выпутываясь из рук Ибо, чтобы ухватиться пальцами за его предплечья. — Я хочу, — твёрдо отвечает Ибо, принимая самое простое решение в жизни, и Сяо Чжань притягивает его к себе так близко, что между телами не остаётся пространства.