***
три года спустя Арсению 18, Антону 10 День, когда Арсений уходит, казалось бы навсегда, но Антон крепко-крепко обнимает "брата" и не хочет отпускать. Они вновь в том же месте, что и три года назад, за тем же укромным уголком, который принадлежал только им. - Арсений, пожалуйста, не уходи, останься! - горько вымаливал Антон, роняя слёзы на арсеньевскую кофту, и прижимаясь всё ближе. - Антош, мне пора, правда, но мы скоро увидимся, я обещаю. - шепчет Арсений на ушко ребёнку, а тот всхлипывает и медленно отстраняется от парня. - Не забывай меня. - Антон делает то, что не делал с того самого дня, три года назад - он целует Арсения, уже не прося его сесть на корточки, ведь Шастун подрос к этому времени. Он, уже с чувством, чмокает Арсения, всё также в губы, но это ощущается совсем иначе, чем тогда. Сейчас Попов чувствует лёгкое влечение к мальчику, но совсем не сексуальное. Арсений всегда думал, что эти вот из поцелуи с Антоном - совсем обыденное дело. "Поцелуй" длится дольше, чем в прошлый раз, Антон вкладывает в него всю любовь к Арсению, ведь это их прощальный поцелуйчик. - Антон, мне пора. - обрывая нежности, сообщил старший и тогда ребёнок вновь обнял парня и пошёл провожать, уже полностью собранного Арсения в путь.***
прошло пару недель Лёгкий стук по стене для приличия заставляет Антона оторваться от своих дел и посмотреть в сторону резкого звука. Арсений. Его Арсений. Мальчик резво подбегает к брату, с непонятными воплями, имея ввиду то, что очень скучал. - Арсений, почему ты здесь? - уже догадался Антон, что Попов пришёл сюда не просто так. - Так ты уже всё пронюхал, малыш? - смеётся Попов, путаясь своей рукой в волосах мальчишки. - Антош, я теперь тут работаю. - Шастун останавливается, прекращая сжимать тело Арсения в объятиях. - Что? - разинув глаза, полные непонимания, спросил Шастун. - Ты наш новый воспитатель? - Да, Антош. - Попов решил умолчать о том, как он умолял управляющего детским домом взять его на работу. - Я тебя люблю, Арсений! - радостно запищал мальчик. - Пойдём покажу свои рисунки! - он потянул голубоглазого за собой вглубь комнаты. Так началась вечная радость Антона Шастуна.