В теле Пак Чимина

      — Чимин, что за скованность? Дай мне секса, — басит фотограф, и так, и эдак бегая вокруг меня, пока я стою на белом фоне. Мне неуютно, не знаю, что на меня нашло. — И спину прямо, хватит сутулиться.       — Простите, я просто… сейчас я соберусь, — делаю шаги в сторону и опускаю глаза в пол. Чёрт, это сложно.       Да, я умею смотреть в объектив Мины, когда она запечатлевает меня во всей красе. Я знаю, как посмотреть в камеру так, чтобы мужская половина подписчиков завалила меня лайками, но будучи в теле парня, я не знаю, как это делать. Это как после долгой комы человек снова учится ходить. И тут почти так же. Только меня заставляют показать секс в стиле Пак Чимина.       А я не он!       Поднимаю глаза и натыкаюсь на подозрительный взгляд Юнги. Блин, опять он за мной следит. Хотите секса, будет вам секс!       Возвращаюсь на исходную позицию и встаю уже так, как считаю нужным, чтобы вызвать восторг у публики. Рука на бедре, чуть боком повернуться, выделяя талию, и взгляд соблазнительной волчицы в камеру.       — Воу, да, давай ещё, — приговаривает фотограф, успевая снимать меня со всевозможных ракурсов, а я ловко ему подыгрываю. Слегка кусаю изнутри нижнюю губу, когда на грани между скромностью и пошлостью. Красиво. — Боже, АРМИ с ума сойдут!       На одну секунду поднимаю взгляд и встречаюсь глазами со стоящим недалеко Тэхёном. Он смотрит на меня, не моргая. Я всё ещё нахожусь в амплуа соблазна, уже не обращая внимание на фотографа и режиссёра. Смотрю только на Тэхёна, чуть склоняю голову. Замечаю, как в секунду он начинает дышать с открытым ртом.       Похоже, он клюнул на моё кокетство. Ах, я прямо сейчас готова прыгнуть к нему в объятья. Вдохнуть запах его кожи, коснуться губами.       — Чимин, смотри в камеру, пожалуйста.       Я вздрагиваю и смотрю на фотографа. Тут же прихожу в себя, всё-таки здесь очень много людей, ещё эти операторы везде со своими камерами. Смотрю туда, где до этого стоял Тэхён, но вижу только его удаляющуюся фигуру.       Чёрт, я же Чимин сейчас. Какого хрена это было, Сурён? Совсем сдурела?!       Трогаю раскрасневшиеся щёки и возвращаюсь в процесс съёмки.       После того, как фотограф сделал, походу, около миллиона кадров, меня отпускают. Отхожу к стаффу, которые тут же дают мне попить, поправляют макияж, причёску. Блин, да их руки везде. Неуютно, когда тебя столько человек трогают одновременно. Но я не протестую, проблем мне только не хватало. Поэтому позволяю делать им свою работу.       Когда всех сняли по отдельности, настало время фото в пэйрингах. Капец, это так круто! Мои любимые намджины так здорово вместе смотрятся. Джун кладёт руку на плечо Джину, тот строит мордашку возмущения, но не одёргивает его. Они делают всё на ура, что я, пока стою вдалеке, чувствую химию между ними. Блин, да они созданы друг для друга! Неужели это только я вижу? Смотрю по сторонам, на людей, но не вижу подтверждение своих слов. Затем на локацию выходят Чонгук и Тэхён. Ой, на это я вообще смотреть не буду. Не верю я в вигуков, хоть убейте!       Но всё равно смотрю из любопытства. Ох, ну и разврат они устроили на ровном месте. Чонгук так близко к лицу Тэ, пока последний обнимает его как бы между прочим. Так, Чон Чонгук, руки прочь от моего биаса! А ну, перестать!       Складываю руки на груди, жду пока кончится вот это вот всё безобразие. Со мной рядом стоит Хосок:       — Одиноко одинокий одиночка, — произносит он так отчаянно словно даёт спектакль в театре. Однако при этом хихикает. — Ну, зато я очень красивый!       — Самый красивый, — говорю ему с улыбкой. Да, у Хоби нет канонной пары, зато фанаты скрещивают его со всеми по чуть-чуть.       Потом зовут меня и Юнги. Бля, а про юнминов то я забыла.       — Чимин, встань сзади и обними Юнги с милой улыбочкой, — командует режиссёр.       Да лучше прибейте. Вы вообще видели этого «злодея»? К нему просто так не подъедешь. Он тут на меня поглядывает так, что мне страшно. А вы хотите, чтоб я его тискала.       Айщ, ладно. Выполняю указания и еле дышу рядом с Юнги. Я прям всеми фибрами чувствую его недовольство. А я наслышана, что он не очень любит обнимашки. Хотя Чимину позволяет это делать. Похоже, только из-за фансервиса, а не потому что он его любит. Не знаю.       Но с другой стороны, мне очень приятно обнимать кумира, это так круто. Когда я была на их концерте, я могла только мечтать, чтобы коснуться кончика их пальца, а тут… я стою и мацаю Шугу со всем энтузиазмом.       — Да хватит меня так сдавливать, — рычит Мин. — Я тебе не подушка-антистресс.       — Не ворчи! Я всего лишь выполняю указания режиссёра.       — Ага, как же. Любимчик тискать всех подряд всегда только и рад такому раскладу.       Я улыбаюсь и, пока смотрю в камеру, улетаю в свои мысли. Хм, а это идея. Пока я выгляжу как Чимин, разговариваю как Чимин, и никак себя не выдаю, то я могу быть ближе ко всем мемберам. Могу обнимать их, заботиться о них, и даже посекретничать. Я, конечно, не собираюсь рассказывать их тайны. Это чистое любопытство, злых намерений у меня нет. Я по себе знаю, что такое секрет, который становится известен всем. Проходили в школе.       Спустя ещё час нас, наконец-то, отпускают домой. Переодевают и довозят до общаги. Чонгук первый бежит на кухню, приговаривая, что пора ужинать. Я поднимаюсь к себе в комнату, перед этим уточнив, не едем ли мы сегодня ещё куда-то, мало ли. Слава богу, на сегодня все дела сделаны. Я и так падаю без сил. Раньше я и не знала, что фотосессии так сильно выматывают. Это нифига не легко, учитывая сколько раз приходится вставать и так и сяк, слушая восклицания фотографа, операторов, которые успели из меня даже пару слов вытянуть. Но ничего, кроме «всё для АРМИ», я не смогла сказать и быстро убежала к стаффу. Там кстати работают весьма весёлые люди, один из парней, что отвечает за принеси-подай, знает много анекдотов.       Всю дорогу до общаги я старалась не смотреть на Тэхёна. Мне было крайне неловко, оттого что я вытворяла на съёмках. Глазки друзьям не строят. Находясь в теле Чимина, мне стоит на время забыть о том, как сильно меня привлекает Тэхён. Рядом с ним я чувствую себя глупой девчонкой, втюрившейся в самого завидного красавчика школы. Уж лучше держаться подальше, а то выдам себя с потрохами и только испорчу отношения между Тэ и Чимином.       В ванной я снимаю весь макияж мицелляркой, что нашла в шкафчике Чимина, а потом ныряю под душ. Надеваю домашние штаны и футболку оверсайз. На ноги натягиваю носочки. Вполне себе неплохо.       Трогаю влажные волосы, зарываясь в них пальцами, а затем слышу, как в телефоне, что лежит на тумбочке, пиликает уведомление. Открываю раздел сообщений и вижу смс от отправителя «Мама». Мама, 20:36 Сынок, с тобой всё хорошо? Ты не звонил сегодня, наверное, у тебя дела. Ты хорошо питаешься?       Ой, мне даже как-то неудобно, что я прочитала такое личное. Это ведь жизнь Чимина, а не моя. Но его маму так жалко, она, наверное, жутко переживает. Впрочем, как и моя мама, которая поди все морги обзвонила, потеряв меня. Но с этим я разберусь чуть позже.       Всё же надо ответить, чтобы она не волновалась. Поэтому отвечаю маме Чимина что-то нейтральное.

Вы, 20:37 Всё в порядке. Я хорошо кушаю, не переживай. Пока слишком много дел, не могу позвонить. Свяжемся позже.

Мама, 20:37 Хорошо, милый. Я буду ждать твоего звонка. Люблю тебя.       Закрываю раздел сообщений и шумно выдыхаю. Если она позвонит, я не знаю, как с ней разговаривать. Я и так тут шестерым дорогим Паку людям вру, а тут мама. Это святое. Уж лучше я вообще с ней не буду контактировать, пока ситуация со мной и Чимином не прояснится.       Спускаюсь вниз и нахожу всех на кухне. Сажусь на свободный стул рядом с Хосоком и смотрю на приготовленные блюда.       — Это что? — недоуменно смотрю на чашку с рисом и на какой-то салат.       — Ужин, — отвечает Сокджин. — А что не так?       — А где мясо?       Все замерли и даже жевать перестали. Шесть пар глаз уставились на меня, как на редкое природное явление.       — Что? — спрашиваю я, не понимая, в чём дело. Что я такого сказала?       — Ты же не ешь мясо. Уже около двух месяцев, — говорит Хосок. — Сам просил, чтобы мы спрятали от тебя всё мясное и не соблазняли тебя, пока ты худеешь.       — Худею? — трогаю свой живот через футболку. Да там одна кожа и кости, какой худеть?! Чимин, ты вообще сбрендил? Я мяса хочу! Смотрю на мемберов и натыкаюсь на внимательный взгляд Юнги. Опять он. Похоже, теперь он будет снится мне в кошмарах.       Ладно, буду вести себя как Чимин. Так безопаснее.       — Точно, забыл совсем, — пододвигаю к себе тарелочку с рисом и начинаю есть. Капец. Эх, как же мне не хватает маминого пулькоги. Я сейчас бы целую тарелку навернула.       После ужина меня заставляют мыть посуду, так как сегодня моя очередь. Хоть мне и не показали график дежурств, но я пошла мыть. Блин, я думала, что айдолам позволено только блистать на сцене, а не мыть посуду за остальными. Времена дебюта прошли, ау! Какого фига я такими нежными ручками должна отмывать соус от тарелки? Бесит.       Что ж, тогда я устрою себе награду за мой труд. Мне же Юнги отличную идейку подкинул недавно.       После того, как кухня стала чистой, поднимаюсь наверх по лестнице, проходя мимо Хосока, что расположился на диване перед телевизором в гостиной. Ему никто не мешает, все разбрелись по своим норам.       Захожу в первую попавшуюся дверь и застаю там Джина, сидящего на кровати и печатающего что-то в телефоне.       — Хён, — зову его, стоя в дверях.       — Чего, Чимин-и?       — Можно тебя обнять? — зачем я спрашиваю? Надо было наверно подлететь и обнять, как хочется. Так же всегда Чимин делает.       Сокджин убирает свой телефон на тумбу и поднимает на меня усталый взгляд.       — Что за проявления нежности на ночь глядя? Ну иди сюда.       Мою улыбку до ушей надо видеть. Я как маленький ребёнок запрыгиваю на чужую кровать и заключаю в объятья самого старшего в BTS.       — У тебя такие широкие плечи.       — Ты мне постоянно об этом говоришь.       — Да?       От него так вкусно пахнет гелем для душа. Я и не подозревала, что Джин и впрямь такой крепкий, подкаченный. А на мордашку такая лапочка. Сижу ещё немного, обнимая парня и поглаживая его плечи ладошками. Всегда об этом мечтала. Джин, в свою очередь, обнимает меня и не отстраняется. Похоже, ждёт, когда эта обезьянка сама от него отлипнет. Ох, всю ночь бы так с ним просидела, но мы все так устали за этот день, что лучше дать поспать старшему.       Желаю Джину спокойной ночи и возвращаюсь в свою комнату.       Не спится от слова совсем. В моём животе урчит так, что можно полдома разбудить. Нет, всё-таки такой ужин Чимина, который и ужином то назвать нельзя, вообще не по мне. Смотрю на часы на телефоне, время около часа ночи.       Надеюсь, Хоуп вернулся к себе в комнату и уже видит второй сон. Поэтому я незаметно спускаюсь по лестнице на первый этаж, крадучись, как шпион под лазерными лучами.       Моя заветная цель сейчас стоит на кухне с включённой внутри лампочкой.       Иди сюда, мой сладкий!       Открываю холодильник, подтягиваюсь на носочках и беру с полки пачку с сосисками. Написано, что диетические. Но пофиг. Мне сейчас и такое сойдёт. Только надкусываю заветную сосиску, как в кухне включается приглушённый свет.       Я подпрыгиваю на месте от неожиданности, так и оставаясь с сосиской в зубах. Ошарашенно смотрю на Юнги, который подходит ко мне.       — Так-так-так, — говорит он и делает шаги ко мне. — И что мы тут делаем?       — Я… я… я просто хотел проверить, не испортились ли, — отвечаю первое, что приходит в голову. И при этом быстро жую то, что попало в рот. Почему-то очень вкусно.       — Да ну?       — Да. А ты что тут… — и замечаю у него электронную сигарету в руке. — Ты что, куришь?! Айдолам нельзя курить!       — Айдолам нельзя жрать ночью, — парирует Шуга, но сосиски у меня не отбирает. Конечно, я их сейчас так к груди прижала, словно своё дитя защищаю.       — Ладно, один-один.       — Сядь на стул.       — Зачем?       — Сядь!       От его приказного тона у меня мурашки по коже. Я цокаю, но сажусь на отодвинутый стул. Кладу пачку с сосисками на стол и смотрю на Юнги. Не понимаю, чего он хочет.       — Поёрзай.       — Чё?       — Поёрзай, тебе говорят!       Делаю, как он просит. Чувствую, что стул немножко шатается, но в целом я нормально сижу. Что ему надо, блин?       — Странно, — озвучивает Мин, садясь на соседний стул. — У стула, на котором ты сидишь, ножка отваливается. Ты на днях с него грохнулся, едва присев. А сейчас ты спокойно сидишь, и хоть бы хны.       — На что это ты намекаешь? Подумаешь, сижу нормально.       — Это как раз и ненормально.       Мне не нравится его пристальный взгляд. Особенно, когда он приближается ко мне и почти в ноздри дышит:       — Кто ты, нахрен, такой?       Ну вот и всё. Мне конец!       — Эй, хён… ты чего? Это же я, Пак Чимин, — пытаюсь улыбнуться, но потом снова строю обиженную мордашку, опуская глаза на край стола.       — Говори, блять! Ты не ведёшь себя, как Чимин. Ты совсем другой. Смотришь по-другому, словно никого не знаешь в стаффе, говоришь по-другому. Даже обнимаешь меня иначе. Назвал меня «оппа» зачем-то, — я ничего не говорю, а он продолжает. — Если остальные ничего не заметили, то я нет. Мне всё прекрасно видно. Говори, что тебе тот мужик подсыпал?       — Какой мужик? — поднимаю на него глазёнки.       — Вчера в баре, — Юнги бьёт ладонью по столу, отчего я подскакиваю. — Просил же тебя быть аккуратнее. И теперь тебя… сломали. Говори сейчас же, что с тобой? Или я звоню господину Бану.       — Не надо звонить директору.       — Тогда говори, что с тобой! — Шуга хватает меня за ворот футболки и трясёт как куклу.       — Я не Чимин, — пищу и зажмуриваюсь, готовясь к тому, что он меня сейчас ударит.       — Что? — поражённо выдыхает Мин и откидывается на спинку стула, отпустив меня. — Какого… О чём ты вообще? У тебя крыша поехала? Совсем тронулся. Или это я ёбнулся?       Он снова всматривается в мои глаза, а я поджимаю губы в виноватом жесте.       — Простите меня. Я не знаю, как так получилось… я…       И в следующие минуты я рассказываю ему всё, что произошло со мной. Юнги после моего рассказа подошёл к шкафу и достал с верхней полки початую бутылку виски. Наливает себе стакан и выпивает залпом. Я лишь продолжаю сидеть и дёргать края футболки.       — Бред какой-то, — говорит он, отставляя стакан на столешницу. — Ты меня так разыграть решил? Если да, то я за себя не ручаюсь.       — Нет, я не обманываю. Стала бы я таким шутить, знаешь, как мне страшно и некомфортно!       — Ох, ладно. Если всё, что ты говоришь правда, и даже то, что ты разговариваешь, как девчонка, являясь той самой девчонкой… Но как такое возможно то? Такое только в мире фантастики бывает.       — Да я сама не знаю, что вообще произошло. Как так получилось. Всё этот кубок виноват, если бы не по башке мне прилетело.       — Погоди, ты сказал-л-а… кубок?       — Ага. Награждение 2021, и вы получили этот кубок за камбэк.       Брюнет снова садится за стол и складывает на нём руки, пытаясь поразмыслить над моими словами.       — Эта премия будет только через месяц.       — Я знаю, блин. Так это что же теперь получается, мне месяц в этом теле торчать?       — Тебя что-то не устраивает? — он ещё и усмехается.       Я поднимаюсь с места и двигаю бёдрами туда-сюда, демонстрируя паховую область:       — Вот это меня блин не устраивает! Там всё такое неудобное, — трогаю себя за пах через ткань штанов, переминаясь с ноги на ногу. — И постоянно почесаться хочется.       — Айщ, прекрати так делать! Если тебя на публике увидят, что ты себя трогаешь, знаешь, какие слухи о Чимине поползут?! Уж что-что, а его репутацию я тебе не дам испортить.       — Да я и не собиралась вредить Чимину. Просто непривычно.       Сажусь обратно на стул и возвращаюсь к поеданию сосисок. При этом смотрю на Юнги так, что он не решается лишить меня моего ночного лакомства.       — Допустим, я тебе верю, что по какой-то ебанутой случайности произошло такое. Музей для посетителей только неделю назад открыли. Возможно, там стоит другой, похожий кубок, которым тебе по голове прилетело.       — Что ты хочешь сказать?       — Шарахнем тебя по затылку, клин клином, и всё.       — Что? — прикладываю запястье к затылку. — Не надо! Мне и одного раза хватило.       — Ладно, успокойся. Придумаем что-нибудь. Ещё стоит запросить записи с камер, может, там и впрямь была какая-то драка фанаток. А что насчёт родных, ты им звонила?       — Нет, я боюсь. Я вообще не знаю, существую ли я теперь. А если я пропала… моя мама, наверное, с ума сходит. А с Миной я вообще встречаться не буду.       — Почему?       Цокаю и распахиваю руки в разные стороны:       — Потому что я теперь её биас. Ты представляешь, что с ней будет и что она сделает с телом Чимина?       — Оу, могу предположить, что будет не очень хорошо.       — Вот именно! Поэтому давай съездим в музей. Ты же поможешь мне?       — Запомни, я помогаю не тебе, а своему другу, — тычет он в меня пальцем.       Вот зараза. Хоть и чертовски привлекательная.       — А остальным ты не расскажешь? — жалобным голоском спрашиваю я.       — Я не хочу лежать с тобой на соседней койке. Поэтому не расскажу. Давай пока сами разберёмся. Можем завтра в первой половине дня съездить в музей, всё узнать.       — А потом что делать? Я вообще была в шоке, что нас сегодня повезли на фотосессию.       — У нас график забит на ближайшие восемь месяцев, и с каждым днём он только пополняется. Думаешь, айдолом быть легко? Да у нас каждая минута сна дорога. А завтра у нас репетиция хореографии. Боже, как ты танцевать то будешь, — Юнги закрывает своё лицо ладонями, а я продолжаю молча кушать сосиски.       Но потом, когда встаю с места и беру бутылку воды из холодильника, вспоминаю:       — Я же состою в кавер-группе. Мы постоянно повторяем хореографию к-поп артистов. У меня вполне неплохо получается. Иногда даже я танцевала партии Чимина.       — Да? Ну-ка станцуй.       — Ты сейчас серьёзно? Ночь на дворе.       — Для Чимина никогда не было важно, какое время суток.       Отставляю бутылку и выхожу в проход, где много места. Мне серьёзно сейчас придётся танцевать перед знаменитым Шугой? Бля, к этому меня жизнь не готовила. Я конечно люблю танцевать, но когда тебя оценивает тот, кому принадлежит эта хореография, от этого становится страшно.       — Что танцевать?       — Ты много хоряги знаешь?       — Достаточно.       — Окей, давай Mic Drop, — командует Юнги и щёлкает пальцами. — Начинай сразу с припева. Музыку включать не будем, а то всех разбудим.       — А-ага, — пытаюсь вспомнить, как там было. Этот танец я давненько не практиковала.       Пытаюсь немного размяться, потянувшись в разные стороны. Я только что поела, в конце концов. Он издевается? Но я утру ему нос!       В голове начинается музыка и тело двигается по инерции, вспоминая все движения в чёткой последовательности. Движения рук не с такой энергией, как у BTS, но я правда стараюсь. А когда заканчиваю на последнем издыхании, опускаюсь на пол и часто дышу. Слишком большая нагрузка для меня, ведь я давно не практиковалась.       — Твою ма-а-ать, — тянет Шуга, облокотившись на спинку стула. А потом делает фэйспалм: — Это катастрофа. Мы не получим награду с такими движениями.       — А там разве эту песню вы будете исполнять? — ерошу взмокшие волосы.       — Нет, там будет камбэк. А завтра на тренировке хореограф, скорее всего, тебя убьёт.       Складываю руки на груди и отворачиваюсь от парня. Он со своими негативными высказываниями уже надоел.       — Я просто не в форме сейчас, — бурчу себе под нос. — Всегда хорошо получалось, мне даже в комментариях писали, что круто выходит.       — Комментариях?       — Ага. Мы выкладываем танцы на нашем ютуб-канале.       — Погоди-ка, — Юнги соскакивает со стула и бежит в гостиную. Зовёт меня к себе. Я сажусь с ним на диван и наблюдаю, как он на планшете, что лежал на журнальном столике, открывает ютуб. — Найди видео, где есть ты. Посмотрю, как вы танцуете.       Беру у него планшет и ловко вбиваю название канала, а потом нахожу видео, где мы танцевали Mic Drop.       Юнги несколько секунд смотрит на наши движения и спрашивает:       — И где тут ты?       — Вот, — указываю на брюнетку с хвостом на голове.       — Хм, ничего так.       — Эй, — пихаю старшего в плечо. — Да я тут красотка! Смотри, какие движения у меня. Просто сейчас я не разогрелась как следует, чтоб тебе тут концерт выдать.       Шуга внимательно следит за моими движениями на видео. Когда всё заканчивается, он откладывает планшет обратно на столик.       — Я хоть и не спец в таких делах, но по движениям видно, что это кавер. Ты сделала много ошибок, которые айдолы себе не могут позволить. Ты танцевала… душой, а не так, как нужно, скажем.       — Ну извините, я даже не трейни, у меня такой цели в жизни не было. А танцы, как ты говоришь, и впрямь для души.       Юнги ещё немного думает, а потом говорит:       — Ладно, надо срочно вернуть Чимина обратно! Пошли спать, завтра в девять чтобы был, была, готова ехать в музей.       — Ага, — киваю и ухожу к себе в комнату. Я вдруг резко захотела спать.