А ведь он всё знал

      Распад СССР был самым шокирующим фактом, но, ожидаемым. Всё шло к его смерти, всё шло к тому, что когда нибудь, его мировоззрение не будет иметь какой-либо авторитет в мире. Это всё было предрешено и его время, наконец, пришло. США очень этому рад, как и многие другие. Но, счастья американца не хватит, ибо больше рады были те республики, входившие в состав бывшего Союза Советских Социалистических Республик. Они не хотели быть рабами системы «отца», не хотели видеть, как народ ходит в неведеньи о том, что происходит. Жесткая цензура, из-за которой люди вообще не понимали, что происходило в политике страны, от чего и слепо верили власти коммунистов.       Но, всё прошло. Теперь началась новая эра. Теперь Республики были независимы и сами за себя. У каждого была своя цель в мировой арене, и все тут же начали работу, как уже независимые государства.

***

       Уж кто-кто, но многие страны, которые поздравили, так сказать, новичков с их независимостью, не так сильно думали, что они выживут в таком мире. Вся их жизнь — это игра на выживание. Они, известные всему миру страны, думали, что новенькие не выживут в этой арене. Особенно недооценивали одну из республик. Казахстана. Но вот его некоторые боялись, ибо именно на его землях находятся ядерные оружия, и именно он может быть опасным, если решит стать агрессором. О Семейном полигоне, и о движении《Невада-Семей》знают все страны, но не их народ.       Казахстан был особенно рад смерти СССР. Он, когда видел, как другие республики начали уходить, сам, своими глазами мог лицезреть, как Совет погибал, умирал и разваливался на мелкие кусочки. И последние слова коммуниста казах не забыл. — Удачи. Надеюсь, вы будите существовать намного дольше, чем я.       Его слова были наполнены печалью, но и в то же время радостью. Он был рад тому, что смог воспитать их всех, и верил, что они могут быть отличными, известными всему миру странами. И, Союз не ошибся. О бывших стран республик знают многие, но более известны Западу европейские республики состава СССР. Но тем не менее, известность, кое как пришла. Особенно в первые годы. Все начали обращать на них внимания, Казахстан не исключение.       Он сразу же подписал с Россией договор о вечной дружбе и союзничестве. Но, Казахстан понимал, что Россия, как и его отец, будет говорить казаху, чтобы тот не вел какие-либо дела с Западом, а точнее, с США. Даже понимая и зная это, независимое государство решило во что бы это не стало защитить свою долгожданную свободу, доказать уже мертвому СССР, что он, Республика Казахстан, не зря прожил в этом мире, под гнетом русских, уже более ста лет.

***

      1 Марта 1992 года.       Казахстан сидит в своем кабинете, смотря на документы, которых он подписывал и читал, в своих мыслях излагая свое недопонимание, связанное с тем, что творится в его жизни. То, что он выбрал нейтралитет со всеми государствами — было правильным решением, но всё равно проблем будто бы стало намного больше. Чувствовал казах, что начинается новая эра, а проблемы будут с каждым годом всё хуже и хуже. Но на данный момент, Республика думал над проблемой с Аральским морем. Пусть и Казахстан с президентом подписали указ о закрытии ненавистного всем полигона, все равно последствия не улетучились. Не только люди рождались разными рода болезнями, но и само Аральское море начинает медленно, но верно, засыхать.       Вдруг, в кабинет Казахстана постучались, и тот приказал войти. В помещение зашел мужчина, лет так сорока, держа в руках письмо, которую сразу же отдал своей стране. Крылатый покрутил письмо в руках, оценивая его, и вглядываясь в буквы, но не смел прочесть, ибо голова была занята другим. Его что-то тревожило, не только экология, но и соседи, а точнее Россия. Тот выглядит дружелюбным на первый взгляд, но что-то с его властью не так. Да и дело с границами парня волнует не меньше. Он не хочет, чтобы начались очередные конфликты за земли, но благо, у него самого всё хорошо. Но тем не менее, спорные территории у его соседей есть.       Однако, мотнув головой, парень всё же решился наконец взглянуть на бумагу, которая, как оказалось, написано было на английском языке. Открыв письмо, Казахстан начал читать первые строчки и с каждым абзацем глаза начали расширяться, а уголки губ медленно поднимались, и резко остановились в ухмылке. Казахстан хмыкнул. — Так и думал, — шепнул крылатый казах, довольный собой. Кивнув секретарю, чтобы тот вышел из его кабинета, Республика прошелся ладонью по голубым волосам и лицу, когда как губы всё поднимались в счастливой улыбке. Казах знал, что его заявку в вступление в ООН примут, ибо много стран поздравили новое независимое государство с его свободой, а также, главной причиной стало то, что Казахстан добровольно отказался от ядерного арсенала, тем самым, ООН мог ему доверять.       Казахстан горд собой, еще как горд. — " И все же, завтра меня ООН официально представит другим странам… Придется готовиться. ", — подумал казах, все еще вглядываясь в письмо.       Теперь настал очередной вопрос: как себя вести? Как надо вести себя, чтобы другие страны начали его уважать, так как у них другое мировоззрение, другие принципы. Как самому ООН’у показаться: умным, сдержанным и спокойным или же приветливым, эмоциональным и расслабленным? А сам Организация какой? Может, вообще начать ему подлизаться, мол, ООН главный, какие бы решение мы не выбрали, он сам должен сделать свой вердикт.       Казахстан сдержанно рассмеялся. — Завтра посмотрим…

***

      2 Марта 1992 года.       Казахстан с расширенными глазами смотрит на большое здание, сделанная словно из стекла. Окна отражали голубое небо, его облака и свет солнца, от которой казах лишь жмурился, и улыбался, расправив свои крылья. Парень посмотрел на свои наручные часы, понимая, что впервые в жизни не опоздал, даже раньше пришел. — Ну конечно, надо произвести хорошое первое впечатление! , — вслух сказал парень, не убирая уверенную улыбку с лица, и заходя во внутрь здания.       Здание изнутри было большим, чем снаружи, а также было прохладно, от чего крылатый сразу же успокоил торнадо слов, которых хотел сказать при первой встрече с другими авторитетными странами.       Оглядываясь по сторонам, парень решился обследовать всё здание целиком, познакомиться с некоторыми охранниками, и была возможно встретиться с другими странами, которые любят приходить первыми. Казахстан повернул на право, вглядываясь в золотые таблички, висящие на дверях, запоминая каждый номер кабинета. Парень был удивлен тем, что в здании находится еще и лифт, а его он сразу же и не заметил, только после звука «динь», он обернулся, увидев, как одна женщина уходит в противоположную от казаха сторону. Слыша цоканье каблуков, казах вдруг понял, что в здании было слишком тихо.       Подумав немного, Казахстан решился, что стоит сначала пойти к ООН’у, так сказать, побеседовать с новым союзником, поэтому, открыв свой портфель, парень начал искать письмо. Снова вчитываясь в слова, казах нашел кабинет, который был ему нужен. — " Четвертый этаж, 567 кабинет ", — крылатый подходил к лифту, нажал на кнопку, осматривая двери и окна.       Лифт открылся, и как только голубоволосый в нее зашел, сразу же за ним зашел и парень, который с виду был намного строже и холоднее самого казаха. Последний сразу же узнал своего соседа по лифту, расплывшись в улыбке. — Здравствуйте, — сказал КНДР, наклонив голову вниз, а Казахстан погладил того по волосам, однако кореец сразу же выпрямился, хмурым взглядом смотря на дверь лифта. Как только она закрылось, Казахстан нажал на цифру четыре, и лифт тронулся с места, — Значит, Вы были приняты. — Да, — улыбнулся Казахстан, взяв из портфеля бутылку с холодной водой и отдал ее корейцу, а тот благодарственно кивнув, сделал глаток, сразу же расслабив плечи. — Это было ожидамое, — в его голосе прозвучала гордость, которую он не хотел скрывать. Особенно от Казахстана, ибо смысла в этом не было. Крылатый его сразу же поймет, и может начать шутить, а Северу это не надо.       Дверь открылась, республики вышли в холл, сразу же почувствовал холодок по спине. — Встретимся на со- — Стой-стой, Сева, погади! , — Казахстан остановил уходящего в левую сторону корейца, взяв того за плечи, заставив обернуться, — В письме говорилось, чтобы я пошел в 567 кабинет, но я сначала хочу встретиться с ООН’ом. Не скажешь, где находится его кабинет? — Так 567 и есть его кабинет… , — прищурившись, ответил кореец, а казах удивленно вскинул брови, — Он всегда пишет в письме свой кабинет, ибо привык к тому, что страны часто приходят на час раньше до собрания. Там они беседуют, позадает вопросы и идут в зал. А вот он находится на седьмом этаже. — Оу… Сглупил я… — Казахстан отпустил плечи корейца, положив руки в карманы. — Я вообще удивлен, что Вы решили прийти намного раньше. Было бы забавно, если бы решили опоздать, хоть случайно, хоть намеренно. — Да-да, иди давай! Встретимся на собрании. — Слушаюсь, отец, — Казахстан хотел было возразить, но собеседник сразу же ушел, оставив казаха одного в большом холле.       Сопроводив корейца добрым взглядом, крылатый ушел в правую сторону, снова глядя на таблички, вглядываясь в интерьер и тому прочее. Он был рад тому, что его путь начался вот так. Всего год прошел с тех пор, как Казахстан стал независимым и вот так сразу же был принят в одну из самых авторитетных организации.       Долгожданная дверь была перед парнем, тот смотрел на табличку, сверля ее взглядом, и думая над тем, как бы поздороваться.

***

       В большом, уютном кабинете, сидел высокий мужчина, который не спеша читал бумаги, подписывал их и иногда глядел на часы. Взъерошив ярко-голубые волосы, он сразу же повернулся на кресле к окну, которая открывая вид на городок, от чего, как уже было понятно, ООН, вздохнул. Сегодняшний день обещал быть самым обычным, даже скучным, но не менее интересным, ибо новый участник его организации довольно интересная личность. Республика Казахстан — страна, которая добровольно отказалось от ядерного арсенала, тем самым, заставив многих почувствовать и подвох, и облегчение. ООН видел несколько раз парня, но всего этого не хватило, чтобы мужчине сделать выводы по поводу молодой независимой страны. Да и тот может быть тем еще лицемером, который любит быть манипулятором, что может и оказаться правдой.        Хоть и Казахстан имел довольно миловидное личико, за ним может скрываться такой демон, что сам КНДР и Третий Рейх будут курить в сторонке.       Дверь медленно открылась, а ООН закатил глаза, ибо не любил, когда в его кабинет заходят без стука. Обернувшись с креслом на зашедшего гостя, мужчина сначала не понял, кто стоит перед дверью, но поняв, кто именно, обреченно вздохнул. Он бы мог расплыться в улыбке, но то, что сам Казахстан, которого ООН принял в свою организацию, решился зайти без стука, заставили Организацию усомниться в своем решении. — Hello, — улыбнулся Казахстан, а ООН кивнул, указывая на кресло, стоявшее по другую сторону его стола. Казах кивнул, и быстрой походкой подошел к столу.       Мужчина следил за его походкой, поведением, и ему казалось, что парень чувствовал себя некомфортно, будто бы не хотел опозориться перед самим ООН’ом. От этого последний усмехнулся. — Я понимаю русский, так что, можешь говорить, — сказал мужчина. Казахстан же сначала убрал улыбку, немного нахмурив взгляд, от чего Организация не понял и посмотрел на собеседника такими же глазами. — Ал қазақ тілін түсінесіз бе, мырза? (А казахский язык понимаете, господин?), — слова застали Оргонизацию врасплох, и это заметил парень, сразу же убрав с лица маску неуверенного в себе Республику, закинув ногу на ногу и сверля взглядом карих очей мужчину, — Білесіз бе, мен ойлаған едім, егер де сіз атақты ұйым болсаңыз, қазақ тілін және де басқа да тілдерді жақсы білесіз деп. Қателескенмін-ау, сірә… (Знаете, я думал, раз Вы являетесь известной организацией, то хорошо знаете казахский и другие языки. Видимо, ошибся.), — улыбка Казахстана была разочарованной, даже грустной, но ООН сразу же расплылся в улыбке. — Если хочешь, чтобы я подучил твой язык, то я не против, — от слов мужчины казах улыбнулся.       Они начали беседу, до собрания оставалось еще полчаса. ООН задавал разного рода вопросы, например о мировоззрении казаха, о его мнении насчет расизма, экстремизма и терроризма, ну и конечно задавал вопросы о гендерных стереотипах. Казахстан охотно отвечал на вопросы, даже умудрялся тогда говорить про свое детство, не понимая, что отходит от темы, но когда понимает, то ловко может поменять разговор, повернуть в другое русло, задав самой организации вопросы. Тот тоже на них отвечал, глядя прямо в глаза казаха, а тот даже не отводил взгляд, а если и отводил, то только для того, чтобы взглянуть на птиц. — Итак, последний вопрос, — хлопнув ладонями, сказал мужчина, а его собеседник кивнул. Организации нравилось ответы молодого государства, ему нравилось его мирозврение, мнение. Казахстан, как Швеция, всегда отвечал на вопросы, у которых было два мнение, нейтрально, находя золотую середину, и это очень радует ООН, — Зачем ты отказался от ядерного оружия? — Чтобы подлизаться, — мужчина выпрямился, — Хах, а что? Мне все начали тогда доверять! Думаете, я сам бы хотел отказываться от такого ядерного арсенала? Эх, мог же быть тогда сильным, на ровне с США., —Казахстан ухмылялся, но в глазах читалось то ли грусть, то ли сарказм, и даже сам ООН не мог понять, врет ли его собеседник или нет, — Я, вообще-то, предлагал Назарбаеву оставить полигон себе, так он ее закрыл, сказав, что хуже людям будет, если оно не закроется. Так и я забил на это, но все равно грустно. — Вы. Ты это серьезно? — Пф, конечно же нет, — голос сразу же стал твердым, словно камень, от чего Оргонизация поджал губу, не понимая, что себе позволяет молодое государство, — Какой же глупый вопрос Вы мне задали. И так понятно же, почему я этот полигон закрыл, — ООН прочистил горло, немного кашлянув от того, что и в правду оказался дураком в этой беседе из-за этого и начал чувствовать себя неловко перед страной. Но признаться, мужчина ожидал обычного, даже можно сказать, банального ответа, но ну не как то, что сказал Казахстан две минуты назад. В кое-то веки казах ответил так, как ожидал сам Организация, когда ждал приезда нового участника. Ситуация начинает забавлять обоих. — Любишь выставлять таких, как я в дурках? , — и тут же осекся мужчина, только прикусив язык, понимая, что совершил. Организациям не положено спрашивать о самих личностях стран, не спрашивать о том, что их забавляет, а что нет. — Таков весь я, — Казахстан улыбнулся, раскрыв руки по обе стороны, затем медленно показывая на себя, в довольной, горделивой улыбке. Поведение собеседника заставило чувствовать ООН легкую улыбку в собственных губах, но тот сразу же пришел в себя, нахмурив бровь.       Как только их взгляды встретились, ООН убрал хмурость с лица, даже на мгновение хотел улыбнуться стране, сказав ему что-то не связанное, однако, Организация себя сдержал. — Хорошо, итак, собрание начнется через двадцать минут. Советую тебе подготовить некоторые бумаги, Республика Казахстан. — Слушаюсь и повинуюсь, Организация Объединенных Нации, — Казахстан встал с кресла, сделал реверанс, и развернувшись на пятках, зашагал к двери. Затем, сразу же обернулся к мужчине, — В честь нашего знакомства я хочу позвать Вас на мои земли, но, раз Вы Организация, у которых есть свои рамки, воздержусь от приглашения.       Дверь закрылась.       ООН расслабил плечи, смотря на кресло, на котором минуту назад сидел казах. Собеседование прошло отлично, Казахстану можно доверять, даже нужно. Он может быть хорошим союзником, и кажется хорошей, неординарной личностью. — Надо бы теперь изучить и его Историю…