Подменыш

«В давние времена, когда на Остров ещё не пришли римляне, прежде плавания Пифея вдоль его берегов, и раньше, чем кельтские друиды срезали каменными серпами ветку с тиса в долине, которая ещё не носила название Раннимед, творилась магия на пустошах, холмах и в лесах. Тогда, как и ныне, желали существа, населявшие Остров, свободы и изобилия для себя, послушания и скромности для своих слуг. Не все они были людьми, но равно воевали меж собой, заключали союзы, торговали и предавали. Магией скрепляли договоры, и к магии взывали о мести. Когда солдаты Цезаря ступили на меловые берега подбитыми железом сандалиями, то нарекли Остров Альбионом, исконных его жителей — варварами, и сказали о землях, водах, олове и железе: «Это и то принадлежит отныне Риму». Человеческие земли сражались или покорялись. А Древние уходили в Холмы, потому, что с легионами шли маги, которые заклинали на латыни и арамейском. И магия Древних против римской была всё равно, что каменный серп друида против железного гладиуса. Но и в эти смутные времена иные из Древних заключали, как прежде, союзы с людьми. Когда Боудикка призывала обратить в пепел Лондиний и Веруламий, с ней шли два рода из тех, кто живут под Холмами. Но когда войска мятежной королевы-жрицы гибли под градом римских дротиков, Древние бежали с поля боя. Не желали долгоживущие умирать ради тех, чей земной век короток. И тогда перед смертью Боудикка прокляла предателей. — Тот кто предал доверившегося — не достоин свободы! Будет рабство участью вашей и ваших потомков. Будете лишены дома и самое имя ваше будет забыто. Вы и ваши потомки будут обречены покоряться и служить тем, кто владеет теперь нашими землями и заклинает по латыни. Не будет у вас и ваших потомков своей воли и своей одежды. Тот же из ваших потомков, кто сможет воспротивиться вечному рабству, не избежит своей участи. Когда родится в проклятом роду дитя — умрет на руках матери по истечении месяца. Живо останется, лишь если подменить им дитя человеческое. Вырастет среди людей ваш потомок так же, как вы позаботитесь о человеческом ребёнке, и наследует проклятие до тех пор, пока не будет принят и назван, пока не исполнит и выкупит своё проклятье!» — Суровая женщина была эта Боудикка, — хмыкнула Лили Поттер, откладывая в сторону томик «Истории знаменитых проклятий». Жизнь Лили последнее время стала весьма скучна. Муж настоятельно велел сидеть дома, беречь будущего наследника. Сам Джеймс вместе с другом Сириусом пропадают то на работе, то по делам Ордена феникса. У всех друзей-знакомых свои дела, либо по домам сидят, охранные чары наводят, чтобы Пожиратели смерти их не нашли. Вот сама бы Лили — ух! Нипочём бы не стала прятаться! Но сейчас тяжела стала на подъем. Вот родится малыш — и можно будет снова в бой! А пока одно развлечение осталось — читать. Редко-редко Реми заглянет в гости, вот как сейчас. С ним хоть поговорить интересно. — Вообще-то, у Боудикки были основания, — как всегда рассудительно проговорил Ремус Люпин. — Римляне с ней обошлись совсем, хм… не по-джентльменски. — Прокляла-то она не римлян, — возразила Лили. — С её точки зрения, честные враги не заслуживали проклятья. Они сумели победить в битве — значит, боги и магия были на их стороне. А вот союзники, которые предали доверившегося… — Слушай, Реми, — перебила Лили, — а тут ничего не сказано об условии! Известно, что ни одно проклятье не может быть наложено без условия, при выполнении которого оно может быть снято. — Там же написано «пока не исполнит и выкупит своё проклятье»! — отозвался Люпин, который, кажется, выучил наизусть каждую книжку, которая попадала ему в руки. — И что это значит? — спросила Лили. Не то, чтоб ей это было так уж интересно, но болтать приятнее, чем читать на староанглийском или архаичной латыни. А современной литературы в доме Поттеров не водилось. Тем более Реми пирогом не корми — дай только лекцию прочесть. Эх, вот кого бы профессором в Хогвартс! Реми не подвёл. — Есть версия, — начал рассказывать Люпин, — что в переводе допущена неточность. Сама понимаешь, Боудикка проклинала не по-английски, и даже не по-латыни. А язык иценов давно исчез. — И как же правильно, по-твоему? — подбодрила рассказчика Лили. — Согласно легенде, Боудикка сказала «пока сам не научится проклинать», — сказал Люпин. — В смысле — заклинать по-латыни. А для этого нужно, чтобы подменыш попал к магам. — И что ж, за столько веков никого из подменышей не подсунули в дом к волшебникам? — захихикала Лили. — Так ведь существует множество обычаев и традиций защиты дома от подмены ребенка. — Реми, похоже опять полез на любимого своего конька. — Реми! — всплеснула руками Лили. — Сам подумай, сколько за это время было магглорождённых волшебников! Их родители просто не могли защитить свой дом чарами. Что ж никого не подменили, чтоб потом подменыш поехал в Хогвартс, а там его бы всяко научили латинским заклинаниям? — Есть и немагические способы защитить дом от незваных гостей. — ответил Люпин. — Эх, Реми! — засмеялась Лили. — Признай уж, что знаменитые проклятия — это легенда. Сказка, чтобы детки боялись и слушались. Ладно, пора ужин готовить. Поможешь мне почистить лук, Реми? Люпин вздохнул, и поплёлся следом за Лили на кухню. Миссис Поттер с большим доверием и уважением относилась к книжному знанию — не зря она была отличницей. Вот только в книгах не пишут о том, что Ремусу Люпину в детстве рассказывала бабушка. Что младенца до месяца ни на минуту не оставляют одного в комнате. И никому не показывают, кроме кровной родни. Что за притолоку непременно нужно заложить ветку рябины и ветку чертополоха. Что над каждым окном должен быть нарисован печным углём крест… вот только Лили не любила подобных разговоров. В книгах всем этим приметам ведь нет подтверждения? Да и Джеймс предпочитал полагаться на классические охранные чары, в которых был большим мастером. Когда на исходе седьмого месяца родился наследник, Поттерам стало и вовсе не до дружеских посиделок. С малышом столько хлопот! Август был жаркий, очень жаркий. Окошки в маленьком домике Поттеров не закрывались ни днем, ни на ночь. В середине месяца молодая миссис Поттер полюбовалась на крепко спящего малыша, и, тихонько затворив дверь в детскую, удалилась в супружескую спальню. Лёгкие у Гарри отменные, если ему что-нибудь потребуется среди ночи, слышно будет не только в соседней комнате, но и в подвале. Да и домовик присмотрит. Лили сначала жалела ушастиков, но Джеймс объяснил супруге, что нет у домовых эльфов в жизни другой цели, как повиноваться волшебникам и служить тем, кто владеет землей в магическом мире. Судьба домовика — слушаться и выполнять приказы. Далли было приказано следить, чтобы маленький Гарри спал спокойно и не беспокоил родителей. А окна Далли никто не приказывал охранять. Хозяин Джейми полагался на свои чары, а Лили хозяина Джейми — на хозяина. У хозяина Джейми сильные чары получаются. Защищают от мага и маггла, твари разумной и бессловесной. Через раскрытое окошко скользнуло тенью тоненькое существо с острыми ушами и длинной косой из разноцветных прядей, одетое в наряд из сухих листьев. Не маг, не маггл и не тварь. К груди незваная гостья бережно прижимала сверток. Миг — и наследник Поттер уже на руках у той, что пришла из-под Холмов, а подменыш лежит в колыбели. — Поклянись, — шепнул Далли, — что позаботишься о человечке. Он последний потомок своего рода, и я к нему привязался. — Клянусь, — шепнула дочь проклятого народа. — У него будет вдоволь молока и свежих ягод, густой похлёбки и сочного мяса. Я научу его всему, что сама умею, он будет жить как равный среди народа Холмов. И скрылась в ночной тьме. А подменыш стал точь-в-точь как малыш Гарри: зелёные глазки, бровки домиком, на лбу чёрный хохолок. В прежние времена бывало, что проклятые бросали человечка, которого подменили своим малышом. Да только заметили, что тогда и свой не жилец. Болеть будет подменыш, не станет расти, если не позаботиться о человечке. От чистого сердца поклялась проклятая, и сдержит свою клятву.