Подменыш

Подменыш, что лежит в колыбели наследника Поттера, умеет о себе позаботиться. Хоть и похож он на человеческого ребёнка, а не человек. Вот только никто в доме об этом не догадывается. Оборотень мог бы почуять, но к исходу лета расходятся слухи о некоем пророчестве, и Джеймс Поттер заклинает дом чарами Доверия. Люпин больше не может навещать друзей. Фиделиус — это светлые чары. Они не могут пропустить тёмную тварь-оборотня. Но Реми не в обиде. Лишь бы друзья были в безопасности. Рыжая человечка, которую зовут Лили, радуется, когда ребёнок хорошо кушает и спит. Подменыш пьет вкусное козье молоко и тихо лежит в мягкой колыбельке. Набирается сил. А потом улыбается и говорит: «Ма!» Рыжая в восторге. Нет ничего, что бы она не сделала, для такого сладкого малыша. Лохматый мужчина со стеклышками на глазах откликается на имя Джейми. Подменыш чует в нём оленью сущность и любовь к веселью. Наугад малыш своей магией выращивает на лохматой голове рожки. А потом и себе — чуть поменьше. Джейми ревёт от восторга, как олень по весне: — Это мой ребёнок! Мой малыш будет великим магом! Он ещё лежит в колыбельке — а уже колдует! Поттеры устраивают праздник в честь первого колдовства своего наследника. Правда, из гостей только человек-пёс и человек-крыса. Другие не могут приходить в зачарованный дом. Медленно тянется время, когда нельзя выйти даже во двор. Лили и Джеймс порой ссорятся. Но подменыш всякий раз делает что-то забавное: то волосы человеку и его человечке перекрасит, то посуду заставит летать. Люди смеются и забывают о ссорах. Сам подменыш хорошо растет. Колыбель становится мала. Подменыш ползает и подтягивается на перилах лестницы. Очень хочется ходить, как большие люди, но ноги такие непослушные. Приходится побыстрее их переставлять, чтобы не упасть. — Джейми, лови! — кричит Лили. — Опять побежал! Джейми ловит и бурчит довольно: — Он не бегает! Он низко летает! Метлу пора покупать. Так проходит год и ещё немного. Наступает ночь, когда границы миров зыбки. Люди всё перепутали ныне — думают, что это праздник такой. Рыжая Лили испекла вкусный пирог. Человек-пёс принёс маленькую зачарованную метлу в подарок. Подменыш летает по всему дому, кричит: — Ж-ж-ж-ж! — и нарочно сбивает пёструю вазу, которая не нравится рыжей человечке. Взрослые смеются, а подменышу тревожно. Древним дано чуять беду, когда она только приближается. Тот, кто приходит в дом с полуночью, внешне похож на человека. Подменыш чует — это уже не человек, и замирает в ужасе. Но подменыш и сам не человек. Отчаяние не его удел. Малыш собирает свои крохотные силы, готовый бороться. Вот угас свет жизни Джейми. Вот рыжая Лили кричит: — Убей меня вместо Гарри! — и бездыханная падает на пол детской. — Интересный наследничек у Поттеров! Вместо собственного ребёнка растили эльфёнка,— задумчиво говорит убийца. — Хорошо, что я не стал ждать, пока ты повзрослеешь, подменыш. Авада… Магия Древних против римской всё равно, что каменный серп друида против железного гладиуса. Но даже голой ладонью можно отвести удар клинка, а после ударить острым камнем в мягкий бок врага. Что бы ни говорил самозваный Тёмный Лорд, но от противника с внешностью младенца он не ожидал сопротивления. Зелёный луч смертного заклятья вдруг изогнулся, словно змея, и ужалил самого заклинателя. Тот, кто называл себя лордом Волдемортом, а другие волшебники боялись называть любым именем, умер с искренним удивлением на лице. А в воздухе вдруг загудело. Подменыш с криком упал в свою кроватку. Личико залило кровью — кожа на лбу треснула из-за чрезмерного напряжения магии. Малыш плакал от боли и холода, от печали, потому, что уже привык к людям, которых называл «ма» и «па». Потом прибежал человек-пёс, кричал злобно и жалобно. Хорошо хоть наколдовал чары исцеления и очистил лицо малыша от подсохшей крови. Подменыш потянулся к человеку-псу, но тот полыхал злобой и местью. Отдал малыша полувеликану. Подменыш затаился. Великаны — прямые потомки исконных врагов проклятых. Полувеликан повыл тоскливо над опустевшим домом Поттеров, да и пустился в путь на летающем мотоцикле человека-пса, спрятав малыша к себе за пазуху. Закон выживания — ешь, если есть еда, спи, когда есть возможность. Неизвестно, когда не будет возможности выспаться. Завернутый в тёплую вонючую шубу подменыш спал. Проснулся от холода и негромких разговоров. Чужие люди — один с сильным и страшным, безжалостным, искрящимся магическим даром — решали его судьбу. И вот — малыш остался один в корзине на незнакомом пороге. А сонные чары не дают не только на ноги встать, но даже заплакать громко. Те, кто живут под Холмами, крепче обычных людей, и даже магов. Но холода не любят. А первая ночь ноября уже одевала землю морозной корочкой. И тут из теней шагнула тонкая фигура с острыми ушами и длинной косой из разноцветных прядей в зимней одежде из кроличьих шкурок. На спине у неё — настоящий Гарри сладко спит в мешке из тёплой овчины. Проклятая наколдовала тепло на корзинку с подменышем, расплела непонятно какие чары на письме, спрятанном в одеялко. Малыши спят — а она сидит, дом слушает и его обитателей. И чует — настоящий хозяин в этом доме - не хозяин, а хозяйка. Печаль у хозяйки на сердце. Мечтала беловолосая человечка о том, что будет у неё семья — муж, сынок и дочка. Сынок родился маме и папе на радость, а дочка — умерла, не живя. И лекари сказали — других детей не будет. Не жалеет проклятая человечку, а радуется. Шанс есть, что её дитя, её подменыш, проклятие королевы-колдуньи снимет. Дети проклятого народа и прежде вырастали среди людей, кому повезло выжить, и наследовали проклятие. Потому, что не были приняты в дом и названы собственным именем, так и жили под чужим. Даже если доводилось им выучить латинские заклятия — проклятыми и безымянными оставались. До самого утра, до позднего зимнего рассвета сидела проклятая на чужом крылечке, творила заговор, обращаясь за силой и помощью к земле и воде, воздуху и звездному свету. И когда у калитки остановился фургончик молочника — прикрыла невидимостью себя и подменыша. А услышав за дверью шаги хозяйки дома — ушла прочь через границу миров, которая всегда тоньше перед восходом солнца.