Долг ценою в жизнь

***

Что, если жажда делать зло станет чуть сильнее меня самого?

- Голос алхимика отбивается от голых стен помещения.

Мне придется тебя убить. Ответ не заставляет себя ждать. -

***

Альбедо пропускает впереди себя своих же одногруппников, которые спешат покинуть аудиторию после нудной лекции по археологии и отправиться домой: та, казалось, длилась целую вечность. Кто-то успел заснуть, кого-то тревожил ливень за окном, явно этот человек забыл зонтик дома. Кто-то даже не явился и записался в очередь на вкуснейший бургер с кофе в столовке. А кто-то внимательно слушал занимательные речи преподавателя Ли. Мужчина относился с пониманием к каждому со своих студентов, прекрасно понимая, что его предмет не самый главный, и далеко не самый интересный. Юноша держал в руке карандаш и записывал ключевые моменты, чтобы обязательно после найти по ним какую-никакую информацию. Альбедо было гораздо удобнее узнавать все самостоятельно, и с этим он справлялся на «отменно». Эти планы не выветриваются из его головы, но покорно уступают место для других мыслей и пожеланий, как, например, заглянуть в один из кабинетов на верхних этажах здания, пока другие несутся противоположно к выходу. Студенты прятались парами под одним зонтом, испытывая всю мощь стихии ветра, некоторые прыгали по лужам, радуясь весенней прохладе, а Альбедо недолго задерживал свой взгляд на этом зрелище, посильнее сжимая в руке мягкую шлейку сумки, да ступает по ступенькам. Был ли смысл идти в пустой кабинет, когда многие явно покинули это здание? Никому дела не было дела до обыкновенного рисования, ведь экзамены угрожающе дышали в спину. Никому не было дела до рисования, пока за окном стояла столь отвратительная погода, принуждающая только зарыться под горы мягких одеял и подушек, спрятаться в собственноручно созданном замке, и переждать эти выходные. Погрузиться с головой в апатию, видеть мир не столь цветным, а быстрее в черно-белых тонах. Тяжко вздыхать в пустой квартире и пить чай, что потерял любой вкус и запах. Все чувства сойдут на «нет», как и любые потребности. Смысл был, ведь этих всех результатов Альбедо мог добиться по щелчку пальца, не выходя в дождь на улицу. Если только он не успел уже погрязнуть в этом омуте с головой. Студент переступает порог, дверь открыта. В помещении не стоит затхлый воздух, только десяток стульев, и мольберты рядом с ними. Где-то в стороне валялись краски, карандаши. Мелки и уголь. Стаканы, кисточки, куски бумаги и ткани. Здесь было все, если ты хочешь научиться рисовать. Правда, сюда приходят совсем за другим. Ведь это не был кружок рисования или клуб талантов. Это было мирной обителью, где каждый находил для себя свое, так считал Альбедо. Мало кто начинал картину с какой-то определенной целью и замыслом, еще меньше людей заканчивало ее. Кто-то приходил сюда единожды, а были здесь и завсегдатаи в лице самого Альбедо, да дивного брюнета, который при знакомстве величал себя Бардом. Не было надобности в знакомстве, здесь каждый был сам по себе, особенно с условием, что сюда впускали не только студентов. На такое навязчивое общение вперемешку с тихой музыкой со стороны этого юноши, Альбедо лишь назвал свое имя, и задумчиво хмурился, принимая небольшое поражение в такой открытости и гиперреактивности. У Барда были неаккуратные мазки, использовал он в основном краски, еще и ярких цветов. Сначала он выводил на холсте черные, огромные полосы. Перекрывал их белыми, дожидаясь, когда краска высохнет, и под конец накрывал белый… маняще-фиолетовым. Он почти что светился на черном фоне, а белая краска делала его вырвиглазным. Так думал Альбедо, отрывая взгляд от чужой «работы» под тихий смешок творца. Какие же были работы у самого Альбедо? Если бы он только сам помнил. Обычно в его творениях преобладал или исключительно черный цвет, а изящными движениями руки он выводил силуэты, в которых легко можно было узнать то, что он и хотел нарисовать. Или это были пейзажи. Как и сегодня, парень оставляет сумку у своего места, у самого окна, и отходит, чтобы набрать воды в стакан. За ним в это время наблюдают голубые глаза, а их обладатель – еще один частый гость этого островка свободы. Перешагнул он давно порог колледжа, и все равно возвращался сюда, чтобы провести несколько безмолвных часов в компании учеников, вырисовывая карандашами, маркерами и красками новые творения. Эти идеи вскоре останутся на чужом теле. То ли счастливым воспоминанием, то ли порывом бунта против родителей, общества. Мужчине было без разницы, с каким мотивом люди приходят и ложатся к нему на кушетку, оголяют свои тела, и вываливают деньги, лишь бы игла оказалась под их кожей. Альбедо поворачивается к тому, ничего не говоря смотрит в небесного цвета глаза, неприлично долго рассматривает татуировку на правой половине лица, и под конец замечает, что темная рубашка, под которой явно прячутся еще картины, немного влажная. Юноша как обычно выстраивает логическую цепочку у себя в голове, и делает вывод, что гость, имя которого он до сих пор не знает, явился сюда недавно. Достал ключи, отпер кабинет и устроился здесь, все еще не прикоснувшись к холсту. Он словно ждал, когда Принц явится ему, но так и не сказал, зачем ему это. Впрочем, юноше было до боли безразлично это. Но только в плане взаимоотношений, а вот если посмотреть со стороны небольшого эксперимента... Второй, но не по значимости, была жажда к экспериментам у этого парня. Альбедо был готов на многое, лишь бы утолить это вожделение, и прямо сейчас выстраивал план. Прямо тогда, когда сел на шаткий стул и взял в руки кисточку. Когда начал выводить какие-то непонятные линии. И чем больше было мазков, чем больше было оттенков, тем явнее становилось то, что на картине была стоящая за окном погода: несколько деревьев цветущей сирени, небольшие кусты, после касания к которым безумно чесались руки, и Альбедо выяснил это в первый же день поступления. Вымощенная плиткой дорожка, серое небо, откуда больше не проглядывалось солнце. – Так.. У тебя на лице написано, что ты чего-то хочешь. – Альбедо слышит чужой голос.

Чужой ли?

Он немного отклоняется в сторону, поглядывая издалека сначала на картину, а затем и на мужчину, встречаясь с горящими зрачками-звездами, с пшеничными волосами, и со столь мрачным и одновременно скучным стилем одеваться.

Захлебнувшись в пене смерти, наслаждался вкусом соли.

Приятный тембр ласкает слух, а в душе слышатся отголоски. Время уже не вернуть вспять, они сплели свои судьбы вновь этим спонтанным желанием с обеих сторон. Альбедо откладывает кисточку, шевелит губами, и этим подписывает незримый контракт.