Долг ценою в жизнь

Полярная звезда или просто блик.

***

      – Вы весьма наблюдательны, мистер «я-забыл-что-мне-за-тридцать». – Альбедо в самом деле был удивлен, но пряталась эта реакция где-то на закутках его воспаленного разума. Для друзей он был отчужденным парнем, который просто хорошо справлялся с поставленной задачей, и не было ничего в мире, что сумело бы вызвать у светловолосого искреннюю, яркую эмоцию. Его внимание никогда не было навязчивым, ровно до тех пор, пока оно не перерастёт в самую настоящую зависимость. И его собеседнику повезло в том плане, что юноша еще не оказался на том самом этапе, который получил красноречивое название «Точка невозврата». – Не хотите поделиться еще какими-то интересными наблюдениями, пока я не стал разжевывать свои выводы и задавать вопросы? – Голос его не дрогнул, взгляд лазурных глаз пытается забраться поглубже, вырвать из естества мужчины все самое сокровенное, о чем он не поспешит докладывать самостоятельно какому-то пацану.       Его уверенную речь встретили с тихим смешком, с самым настоящим вызовом. Блондин откидывается на спинку кресла, руки складывает на бедрах, и крутит между пальцев, украшенных кольцами, маркер с черной оболочкой, но с золотой сердцевиной. Сегодня он решил добавить в свой эскиз не только цветов, но и самого настоящего блеска. – Оу, а это интересно, знаешь ли. Продолжай, у меня в любом случае больше ничего ценного для тебя нет, а все наблюдения ты можешь увидеть вот здесь. – Мужчина указывает ленивым кивком головы в сторону своего холста, и Альбедо прямо таки разрывает от интереса. Ему нужна информация о том, что же там нарисовано, или даже написано. Чаша постепенно наполняется темной, вязкой жидкостью. Капля за каплей стекают по золотым стенкам, сливаются воедино.       Альбедо не чувствует себя оскорбленным или сбитым с толку, ему чужды эти чувства. Он скован по ногам и рукам кандалами. Глаза закрыты за плотной тканью, а рот зашит десятком стежков. Сердце отделено от тела, спрятано в стеклянном кубе на пьедестале, как главный приз.       Юноша издал усталый вздох, словно эта беседа длилась больше, чем минуту. Больше, чем стоило тратить в целом. Но ему позволили перетянуть на себя все одеяло, Альбедо пользуется этим всецело, устраиваясь на неудобном стуле так, чтобы в ходе разговора его тело не окаменело и не изнывало. – Прекрасно. Предположим, у Вас весьма насыщенная жизнь, а может до смерти нудная, что Вы в конечном итоге решили пришвартоваться к берегу новых земель, но почему выбор пал на колледж? – Альбедо вскидывает тонкую бровь, изгибая ее выразительно. Этот небольшой жест позволяет собеседнику понять все недоумение юноши, если уж это не было заметно по его тону и вопросу.       Мужчина взгляд не отводит, голову заинтересованно на бок склоняет, в воздухе повис один единственный немой вопрос: «Это всё?». Паузу прерывает юношеский голос во второй раз, не глупый он и отлично понимает, чего от него ждут.       – Да, представьтесь. Думаю, что в ближайшее время Вы точно не начнете избегать это место и меня, а узнав имена друг друга, нам будет проще взаимодействовать. Мое имя Альбедо. – Парень мог сократить все до двух-трех слов, но как обычно любил разглагольствовать долго, временами нудно и заумно. Еще дольше он мог разговаривать разве что о своих сомнительных достижениях, изливаясь во всей красе, выполняя попутно будничные дела, как например готовка утреннего кофе, или прогулка.       – Как это мило. Предполагать, что я буду возвращаться сюда раз за разом.. Впрочем, в этом ты прав. – Слышится довольный вздох со стороны юноши, и тот спешит прервать мужчину, когда тот выдерживает паузу, словно наперед знает о порывал Альбедо.       – Я был уверен в своих предположениях, не помню, чтобы хоть раз просчитался. – Гордость растекалась по венам, это было подобно небольшой победе, небольшой дозе наркотиков. И каждый раз парню хотелось побольше дозу, хотелось услышать хоть какую-то похвалу за свои расчеты и старания. Наверное, чтобы после расслабиться и допустить хоть одну ошибку, не гоняясь за верным результатом.       – Приму во внимание, что с тобой стоит быть внимательнее, Альбедо. – Мужчина проговаривает каждый слог, смакует на языке имя чужое. – Меня зовут Дайнслейф, для удобства можешь обращаться ко мне в сокращенной форме. Ах да, давай перейдем на «ты», нам незачем этот пустой официоз.       – Нет. – Альбедо в этот раз не дожидается той же паузы, что была ранее и заминается на месте, пытаясь сообразить, собрать мысль в адекватное предложение. – Я хотел сказать, что мне не составит труда звать тебя полным именем.       – Договорились, разрешишь продолжить? – Альбедо коротко кивает и этого вполне достаточно, чтобы Дайн продолжил свой небольшой рассказ, позволяя услышать юноше рядом ровно столько, сколько он пожелает нужным. – По поводу того, что я здесь забыл.. Наверное, мне просто нравится быть в окружении учеников. Вспоминать свои студенческие времена, и сожалеть о том, что я не сумел предотвратить. Есть особый шарм в том, чтобы питать вдохновение в пыльном кабинете и наблюдать за только начавшейся жизнью птенцов, а не торчать в шумной мастерской. – Руки в серебряных украшениях скользят вверх, откладывая маркер, и прячутся в темной ткани штанов, выуживая из карманов зажигалку, да мятую пачку сигарет, где осталось всего несколько штук. Одна из светлых палочек оказывается крепко зажата между ловких пальцев, Дайнслейф уже по памяти опускает подушечки на точку фиолетового цвета, раздавливая кнопку предположительно ягодного вкуса.       – Внутри колледжа и на его территории запрещено курить и злоупотреблять алкоголем. – Он как всегда до раздражения правильный, а у самого в горле першит неприятно от желания, когда на лице его нового знакомого расцветает усмешка, второй конец сигареты загорается ярко-алым пятном в мрачном помещении. Тучи все сильнее заслоняют небо, погружают все в полумрак и дают ощутить все отвращение от такой погоды. Альбедо очень хочется домой, под мягкий плед и наблюдать, как за окном играют молнии, как сотрясается земля и его давно застывшее сердце от раскатов грома. Еще ему хочется отобрать эту сигарету прямо из чужих рук, испробовать на вкус чужие губы, обхватывая своими фильтр и сделать одну единственную затяжку. Пропустить этот яд по телу, а после разочароваться из-за отсутствия яркого эффекта забытья.       – Брось, позволено все, если только ты не пойдешь ябедничать тетушке-вахтерше, а пока она поднимется к нам, все уже выветрится. – Красивые разводы дыма поднимаются в воздух, когда блондин делает первую затяжку, а второй рукой открывает окно, за которым бушует природа. Прохладный ветерок с запахом свежести и свободы заполняет кабинет, играет с их волосами и забирается под свободную одежду, вызывая табун мурашек, и Альбедо поправляет свою джинсовку.       Никто из них сегодня не взял с собой зонт. Но им одинаково без разницы, как добираться до дома. Дайну, казалось, вообще было приятнее всего стоять под ливнем темной, пугающей фигурой, не боясь простудиться.       Еще одно ядовитое облако дыма оказывается на свободе, и тут же растворяется среди ливня, аромат лесных ягод задерживается внутри. Альбедо хочется, чтобы он пропитал одежду посильнее всякой дорогой парфюмерии, приятный вкус держался на языке, не вызывая позывов рвоты, как когда-то любимая еда.       – Тем более, разве ты не хочешь попробовать? – Мужчина подает голос, не оборачиваясь к юноше, и вновь шарит по карману, пока не достает ту же пачку, бросая ее рядом с собой на подоконник. – Смотри только, чтобы родители не отругали. – Беззлобный смех отбивается от стен кабинета, взгляд Альбедо на несколько мгновений стекленеет, только Дайн этого не увидит. Парень давно живет один. Один в небольшой квартире, стены увешаны записями, на столах десятки чашек, а кровать не заправлена который месяц. Где-то валяются окурки, где-то пыльная паутина, где-то разводы крови. А хозяин обители на полу с откинутой на край кровати головой, ждет часа, когда нужно собираться как с иголочки и тащиться, взаимодействовать с социумом.       – Куда только смотрит администрация.. – С нотками наигранного раздражения выдает Альбедо, поднимается и в несколько совсем тихих шагов сокращает между ними дистанцию. Без смущения толкает бедром мужчину, чтобы тот немного пододвинулся, этим самым действием вызывая удивление искреннее, и достает заветную сигарету. Раздавливает кнопку, сжимает между пересохших, бледных губ и поднимает голову, смотря выжидающе на Дайнслейфа. Тлеющую сигарету старший подносит к чужой, склоняясь при этом для удобства. Гораздо проще достать зажигалку и эта идея прячется в самый дальний ящик. Их секундные гляделки не вызывают и намека на румянец или смущение, а когда Дайн наконец отстраняется, светловолосый выходит из оцепенения, мелко вздрагивая всем телом. Слишком близко, слишком уверенно и хладнокровно спокойно. Как давно он встречал людей, столь похожих на самого себя, и встречал ли вовсе? Ему горело изучить Дайнслейфа получше самого себя. Пробраться к нему под кожу, прикоснуться к каждому нервному окончанию. Узнать всю подноготную.       Даст ли он что-то взамен? Не ясно. Хотел бы чего-то Дайнслейф? Альбедо не имел возможности рыться в его голове, чтобы узнать. Но был мужчина уверен в одном – ему удалось приспустить плотную повязку с этих лазурных любопытных глаз, приоткрыть им обзор на кусочек мира. Ему хочется аккуратно оборвать все нити, что затягивали уста, которые так красиво произносили речи, но мальчишка еще не позволит к себе коснуться.

***

Пенье птиц или твой крик.