Души, связанные алой нитью судьбы

Не сказать, что гроза начинается неожиданно. Небо с самого утра тёмно-серое, тяжёлое от туч, из-за чего Чуя и решил отложить свою работу и остаться в храме. И всё же, когда стена дождя обрушивается на землю, это происходит очень резко, внезапно. Грохочет гром, сверкает яркая ветвистая молния, и начинается: кажущийся бесконечным поток воды спускается с Небес, наполняя лесную чащу громким шелестом. - Надеюсь, ты сейчас под навесом, - бормочет себе под нос Чуя, стоя возле окна и наблюдая за тем, как начинает блестеть всё вокруг. Воды много, очень много. Чуя почувствовал непогоду накануне, но и не думал, что дождь будет такой силы. Впрочем, это хорошо. Стена дождя вымывает листву деревьев, прибивает пыль к земле и наполняет воздух сладковатой свежестью. А ещё дождь рождает все эти приятные звуки: шелест мокрой листвы, постукивание по многочисленным фуринам снаружи, глухой барабанный бой по каменной дорожке. Уютно. «Но могло быть уютнее», - мелькает в голове, и Чуя поджимает губы, отходя от окна. Он думал, что проведёт весь этот день с Дазаем, но тот упорхнул ещё до рассвета, в кои-то веки решив заняться своей работой. И пусть Чуя рад, что Дазай наконец-то перестал отлынивать от своих обязанностей ёкая, что-то всё равно тянет в груди, когда он неторопливо доходит до входа в храм и скользит взглядом по извилистой каменной дорожке, что ведёт вниз, к подножию горы и людскому поселению. - Одни мы с тобой остались, да? - спрашивает он у маленького рыжего лиса, который укрылся под белокаменным сводом храма от ливня. Лис фыркает и глухо тяфкает. Присев на корточки, Чуя зарывается пальцами в густой тёплый мех и поглаживает животное за ухом. Лис скулит, снова фыркает и льнёт к ласковой ладони. Чуя не может сдержать улыбку - маленький зверёк очень напоминает ему Дазая. Тот абсолютно так же фыркает и жалобно скулит, если считает, что Чуя не уделяет ему достаточно внимания, и его густые кудри такие же мягкие и так же пушатся под его пальцами. - Думаешь, мне стоит пойти его поискать? - спрашивает он у разомлевшего от ласки лиса. Умные глаза-бусины устремляют на него пристальный взгляд, а после лис поворачивает голову в сторону леса и принюхивается. Чуя не знает, что тот чувствует, но лис вдруг чихает и сворачивается клубком, накрывая нос лапой, что вызывает у него тихий смех. - Да, ты прав, - соглашается Чуя, вновь переводя взгляд на дорожку, по которой уже побежали первые журчащие ручьи. - Слишком сыро и холодно, чтобы куда-то идти. И всё же, я уверен, что Дазай не додумался взять с собой утром зонт. Дазай не может заболеть, это абсурдно, потому что ёкаи не подхватывают человеческие болезни, и всё же Чуе не нравится мысль о том, что Дазай будет добираться до храма под таким ливнем, который промочит его до костей. Его волосы и лисьи уши, его пышные длинные хвосты - ему едва ли будет тепло, когда всё это пропитается водой. - Я пойду найду его, - сообщает он лису и поднимается с корточек, доставая из закутка большой красный зонт, подаренный ему Ацуши. - Присмотри за храмом, пока меня не будет, ладно? Лис убирает лапу с носа и подёргивает ушами, но и не думает двигаться с места, вновь тихо фыркая - мол, на улице такой ливень, куда я денусь. Ещё раз погладив его по загривку, Чуя раскрывает зонт и делает первый шаг за порог, тут же ёжась от налетевшего порыва сырого ветра. Впрочем, всё оказывается не так плохо, как он думал. Стоит отойти от храма и шагнуть на ведущую вниз дорожку, как со всех сторон вокруг него смыкается лес, и ветер притихает. Из-за этого дождь начинает падать ровнее, и пусть по каменным ступеням стекают бурные ручьи, Чуя не волнуется об этом, неторопливо идя вперёд под глухой стук гэта. «Красиво», - мелькает в его голове, пока взгляд блуждает по природе вокруг. И в самом деле, красиво. Зелень леса смешивается с сизой пеленой дождя, и кажется, будто всё вокруг окутано прозрачно-молочным туманом. В то же время каменные ступени под ногами и арки торий тут и там напитались водой и стали ярче, выделяясь на общем пастельном полотне резкими росчерками акцента, будто тушью провели по рисовой бумаге. Музыке дождя вторит перезвон колокольчиков, подвешенных на некоторых ториях. Дождь барабанит по их блестящим металлическим бокам, и Чуя прикрывает глаза, вслушиваясь в мелодичный звук, который странным образом расслабляет и даже немного рассеивает внимание. - Давай же, Анго-о-о! Не будь занудой, нам ведь было так весело! Громкий смех Дазая где-то впереди прорезает шелестящую тишину вместе с очередным раскатом грома. Стряхнув с себя почти медитативное состояние, в которое успел погрузиться на своём пути, Чуя вскидывает голову и высматривает хозяина голоса на дорожке; а когда видит его вдали, так и замирает на месте. - Нам не было весело, Дазай! - возмущается Анго, поправляя очки и откидывая с лица мокрые волосы. - Тебе было весело! Это разные вещи! - Одасаку-у-у! Ну хоть ты подтверди, что это было забавно! Чуя не слышит, что отвечает Ода, потому что в этот момент вновь гремит гром, но его внимание в любом случае сосредоточено на Дазае и только на нём. И если его влюблённое сердце начинает трепыхаться в груди при виде сверкающих глаз, широкой улыбки и танцующей походки явно наслаждающегося ливнем Дазая, то его любовь к чистоте начинает биться в агонии, когда он понимает, что Дазай перемазан в грязи с головы до ног, так сильно, будто катился кубарем от ступенек храма до самого подножия горы. - Чуя! Это ведь Чуя? Чуя!!! Радости в голосе Дазая, когда он замечает его, хватило бы на десятерых. Глупое влюблённое сердце Чуи начинает трепыхаться активнее, но сам он с откровенным ужасом наблюдает за тем, как Дазай бросает своих друзей и начинает бежать ему навстречу в явном желании накинуться с объятиями. И как бы Чуя ни не хотел мочить крылья, он делает это, взмывая в воздух в последний момент и наблюдая за тем, как споткнувшийся о ступеньку Дазай с громким возгласом проскакивает на одной ноге вверх мимо него, нелепо размахивая руками в попытках удержать равновесие. - Что, чёрт возьми, произошло? - спрашивает он, приземляясь на несколько метров дальше и ниже, у приблизившихся Оды и Анго. - Ты поверишь мне, если я скажу, что ты не хочешь знать? - устало-раздражённо уточняет Анго, вновь зачёсывая лезущую в глаза мокрую чёлку. Чуя бросает взгляд на его заляпанную грязью юкату, на перепачканные в грязи руки на удивление чистого Оды, мельком смотрит на ноющего о его жестокости и «я так скучал, где мои поцелуи?» Дазая, а после жмурится, растирает переносицу и шумно выдыхает. - Ладно, хорошо, - вздыхает в итоге, встряхивая влажными крыльями и поплотнее прижимая их к спине, чтобы не торчали из-под зонта. - В храме есть полотенца и сменная одежда. Я приготовлю для вас чай, чтобы согрелись. - Будем очень благодарны, - отвечает за всех Ода с лёгким кивком головы. - Никуда не пойду, пока Чуя не поцелует меня! - ноет Дазай, когда они подходят к нему, и скрещивает руки на груди, вздёргивая нос. - Я иду в храм, - припечатывает Анго, проносясь мимо. - Я заварю чай к вашему возвращению, - вежливо, но всё же сбегает вслед за ним Ода. Оставшись с надувшимся Дазаем один на один, Чуя с тоской смотрит на спины бессовестно удравших друзей любви всей своей жизни - и занозы на всю жизнь в своём несчастном боку - и переводит взгляд на Дазая. Тот выглядит... Так, что его хочется обнять. Губы надуты, подбородок вздёрнут, лицо повёрнуто в сторону, а мокрые лисьи уши прижаты к голове, и ручейки дождевой воды сбегают вниз по щекам, будто горькие слёзы. Налетает порыв ветра, и Дазай ёжится, обхватывая себя руками за плечи и тщетно обвивая вокруг себя хвосты. Ему холодно, он весь промок и выглядит остро нуждающимся в объятиях, даже если это лишь - коварная, очень коварная - иллюзия. - Ты грязный до ушей. Я не прикоснусь к тебе и пальцем, - фыркает Чуя, собрав в кулак всю свою волю. - Глупый Чуя, - бормочет Дазай, поджимая губы. - Я мог бы перепачкать тебя во всей этой грязи, если бы захотел, но я просто хочу поцеловать тебя, а после вернуться домой и провести вечер с тобой, Анго и Одасаку. - Звучит очень подозрительно, - честно признаётся Чуя, склоняя голову к плечу и окидывая цепким взглядом его грязную юкату. - Ты никогда не упускаешь случая сделать гадость. - Да, но не в этот раз, - снова надувается Дазай и подаётся вперёд, немного склоняясь, но продолжая обнимать себя руками за плечи. - Вот, видишь? Без рук. Просто поцелуй меня, и мы пойдём домой. Быть может, Чуя самый настоящий глупец, а может, он просто немного романтик. Как бы там ни было, он делает шаг вперёд, даже если замечает озорные искры, вспыхнувшие в коньячно-карих глазах. И, конечно же, Дазай тут же сгребает его в охапку, и влага и грязь с его юкаты оказываются на одежде Чуи, но - наплевать. Чуя сможет надрать ему хвосты за весь этот беспорядок позже, а пока он притягивает Дазая ещё ближе к себе, укрывая его под своим зонтом от дождя, а после зарывается пальцами в его мокрые, но всё ещё невероятно мягкие кудри и отвечает на поцелуй со всем тем нетерпением и тоской, что успели накопиться в нём с самого утра, когда он понял, что проведёт день вдали от Дазая. - Романтично, - мечтательно вздыхает Мори, который направлялся вниз к поселению и совершенно случайно заметил целующуюся на ведущей к храму дорожке пару. А после по его губам скользит лёгкая улыбка, и он отворачивается, направляясь дальше по своим делам, прячась от дождя под широким тёмно-фиолетовым зонтом. Не стоит сейчас тревожить этих двоих: Чуя порой смущается, когда их застают за моментами ласковой близости, а Дазай - вредный мстительный мальчишка и опять спутает все его сети, если их случайно прервать. Но зато теперь Мори знает, что подарить им на свадьбу. Цветная гравюра, на которой кицунэ и тэнгу стоят в обнимку под ярко-красным зонтом на фоне зелёного леса, серой каменной дороги и деревянной тории с колокольчиками - он уверен, она им понравится.

|End|