Истинный облик

Паддо останавливаются у маленькой речки, в центре Фарланда. Это место очень красивое, тихое и безмятежное. У Аипола начинает складываться ощущение, что красивее места в лесу о ещё никогда не видел, хотя вроде он всегда думал, что лес нигде выглядит неизменным. Все те же старые, в некоторых местах, сломанные ветви деревьев, были, его глаза бросаются на их кроны, они намного пушистей, чем у других деревьев этой местности. Здесь растёт короткая трава, будто подстригли, только в некоторых местах выходили из строя, тянувшиеся выше остальных, хотя казаться высокими и сильными. Речка тихо текла в одном направлении, влево; не было вообще слышно Кровозьё и Лакупасосов, у Аиспола надвигается мысль, что об этом месте знает только он, Чазобит. Пусть оно так, ему всё равно не понять одного, с чего он решил прийти в стаю Силеволов именно в тот самый день, именно утром, когда противоядие было готово. Сейчас Аис решается отвлечься от этой красоты леса и, повернувшись к нему, выдыхает, мол, он достаточно насмотрелся на это место и готов перейти к разговору. - Зачем ты пришёл ко мне? – сразу переходит он к вопросу, понимая, что не хочет ждать и вернуться в стаю Силеволов хочет быстрее. - Вот так ты хочешь отблагодарить того, кто в очередной раз спас тебя? – начинает без всяких упрёков отвечать Чазобит. Аиспол не понимает его слов, от чего он его сейчас спас, и зачем всё же пришёл. – Хорошо, я тебе отвечу. Это всё из-за того противоядия. Видишь ли, оно тебе не поможет всё потому, что это не оно. Иными словами, хочу сказать, что, если бы ты выпел его, то ничего бы не изменишь, так и останешься Зверем Паддо, как сейчас. Да, ты можешь меня ругать, я не отрицаю, но, чтобы ты не говорил, я действительно пришёл к тебе, чтобы спасти и, может даже, предупредить. - Насчёт чего предупредить? Отвечай! Хватит уже много слов ненужных говорить! – возражает Аис, пытаясь вынудить у него истину. Он смотрит на него и не отводит взора, тем самым хоты ему показать, что он очень настырный и готов смотреть на него столько, сколько понадобиться, но он добьётся той правды. - Аиспол, Аиспол, - показывает он улыбку, даёт понять, что всему своё время, но потом выдыхает и скрывает ухмылку. – Так уж и быть, поведаю тебе об этом. Видишь ли, все Звери без лишних слов поняли, что Силеволы – это те, к кому можно легко обратится за помощью и потому сосчитали их мудрыми. Но так ли это? Я не хочу тебе врать, и уже об этом говорил, что это не так. Может они как-то и помогали другим, но это только благодаря одному – своему уму, и то он их иногда подводил. Нет, я не хочу сказать, что они бы тебе не помогли, согласен, они добрые и всё в этом духе, и всё же боюсь тебя расстроить, но противоядие не поможет. - Ты так говоришь, потому что ненавидишь их, но почему? – продолжает уже кричать собеседник, понимая, что выводит его на ту чистую воду. - Так и быть, расскажу тебе эту истину, - соглашается с ним Чаз. – Ты уже слышал от меня, что я у них был, тоже просил у них помощи. Но почему я убежал? Это не потому, что мне захотелось, а потому, что я понял – надо самому искать ответы на вопросы. Я понял тогда, что они не ответят мне на вопросы, например, почему именно меня ударила молния, или почему именно я должен быть тем Паддо и нести горесть в этом месте. Но потом, всё изменилось, - он садится на траву, Аиспол тоже садится, продолжая его дальше слушать. – Пожалуй, пока не буду перегибать палку, а отвечу тебе наконец на вопрос, почему же я так не люблю и не верю Силеволам. Всё довольно просто. Ты, должно быть, слышал от них историю обо мне, верно? – Аиспол кивает, слегка отводя голову назад, но глаза так и смотрят на Чазобита. – Отлично. К чему это я веду речь, а к тому, что и история обо мне – сплошная ложь. Они не то что узнали обо мне, как о Паддо, так ещё всё слишком преувеличили в том смысле, что я не был такой, не ходил очень близко к пещерам, и не кричал им одно: «Когда-нибудь и ваша очередь придёт». Нет, я такого никогда не делала, я ведь только видел сны и рассказывал их тем, кому надо. И больше мне ничего не оставалось делать, чтобы не ощущать головокружения, боли по всему телу, я это делал для себя, чтобы мне было больно, а что касается тех Зверей, то мне было всё равно. Я очень боялся за себя, за то, что мне надо делать, чтобы избавится от боли и я нашёл этот выход. Мне даже кажется, что лес не просто так дал нам видеть эти сны – это ради самих себя. - Т-то сеть? Чтобы не чувствовать те боли, ты намерено решил рассказывать те сны, не подумав, что будет с другими? Я не понимаю, замысла всего этого, и Звери, тем кому ты рассказывал свои сны, моментально умирали после разговора с тобой. И скажи мне наконец, кто хочет от меня избавится?! - У тебя возникает отчуждение по поводу меня? Ты очень обостительный и опрометчивый, это так учтиво, но коли ты решил дойти до своей цели, услышав от меня все ответы, хорошо. Как я уже говорил тебе, я не буду настаивать на этом. - Скажи, почему ты такой? – от этого вопроса Чаз склоняет голову на бог, не понимая смысл сказанного. Тогда Аипол решается пояснить: - Я имею ввиду такой, будто намерено говоришь со ной так, чтобы вопросы у меня ещё больше накапливались за время, проведённое с тобой. И я их тебе задавал, а ты с удовольствием на них отвечал. - Интересный ход мыслей. Но боюсь тебя огорчить, что это не так, ты сам, наблюдая за происходящим, хочешь мне задавать вопросы. Это не в моих компетенциях настраивать тебя против твоей воли и просить, чтобы ты задавал дилеммы. Нет, это происходит потому, что ты сам этого хочешь. И в этом нет моей вины. Понимаешь, как я уже говорил, я был точно такой же, как и ты, искал свои ответы на вопросы, хотел понять, кто же я такой. Но теперь мне стало всё понятно – я Зверь Паддо и этого не изменить. Ты тоже понимаешь, что то, что дал тебе лес, а именно жизнь Паддо, никак не сможет повлиять на твою жизнь в дальнейшем. Пока ты Паддо, у тебя нет личной жизни, видя те проклятые сны. - Что ты этим хочешь сказать? – поторапливает Аиспол, не понимая его. – В каком это смысле – нет личной жизни из-за этих снов? Или ты хочешь сказать, что пока я вижу те сны, я должен рассказывать их тем, кого вижу, и тем самым терять себя. Тогда как это всё связанно: Паддо и сны? Чазобит смотрит на него в том же положении, но уже не виднеется в нём того недомогания, когда услышал от него тот вопрос. Он выглядит более спокойно, ощущение, что он в обще никак не реагирует, нейтральный, как и его белые глаза – в них было сложно что-либо прочесть, разве что пустоту. Аиспол отводил взгляд, не желая больше в них смотреть, но маленький кашель Чазобита велит ему повернуться к нему обратно. Аис не мог с собой больше ничего сделать, как голова сама собой повернулась к нему, сердце застучало, и он понимает, что довольно с ним сидеть, пора идти. Но лапы не хотят вставать с тёплого, нагретого места, и, как на зло, отрицали. Тогда он продолжает сидеть, надеясь ещё что-то услышать от него. - Вижу пришло время рассказать тебе, кто же за тобой охотится, - выдыхает с большим трудом Чаз, медленно закрывает и открывает глаза, давая понять, что он действительно готов. – Я поведаю тебе о моём прошлом. Только прошу, не подумай, что я действительно какой-нибудь злодей и всё из этого рода, а прошу выслушай меня и тогда из моей истории ты сам поймёшь, кто это, желающий избавится от тебя. – он принимает удобную позу для начинания истории о своём прошлом. «Это случилось ещё две тысячи лет назад, когда в Фарланд в первые пришёл Паддо. Это были суровые дни, как и сейчас, Звери не ценили любви, даже к тем, кто находится рядом с ними. Они никогда не знали этого слова, считающие его проклятым, таким, словно приносит всем боль и одни страдания. Многие из них охотятся, чтобы выжить, другие ради своего удовольствия. Но с приходом Паддо лес начал напоминать ещё более ужасное место, как лес Аокигахара, но это не этот лес, а великий, никому неизвестный лес Фарланд, в котором жителями являются сами Звери. Может показаться, что все Звери охотятся на тех, кого надо, однако со временем они все потеряли рассудок и начали нападать на всех, на кого захотят. Эта ситуация продолжалась пока не долго, всего двадцать четыре года, с того самого дня, как в лесу появился Паддо. Ведь это именно из-за него все Звери начали охотится на всех и никого не жалели, лишь бы как-нибудь выжить, живя по двум правилам: "Каждый сам за себя" и "Хочешь жить - убивай". Это единственные законы для них, чтобы выжить здесь. Но нам всем давно об этом известно, что из себя представлял из себя лес до прихода Паддо, хоть он таким немного остался, лишь стал более ожесточённый. Юный Паддо ходит сейчас по лесу, рассказывает сны тем, кого видит, понимая, что это единственный выход не чувствовать вечные боли, дрожь по всему телу и головокружения. Сам он никогда не знал, кем являлся, и только Силеволы ему дали тот ответ. А что касается того, что ему нужно рассказывать те сны, он сам догадался, ведь правда ему становилось лучше после всего этого. Все свои долгие двадцать четыре года он мучится от этого, пытаясь найти ответ на главный свой тогда вопрос: «Почему он должен быть тем Паддо?». - Бедный Паддо, во что я тебя обратил, - слышит Чазобит от ни откуда доносящий голос. Он такой серьёзный, не подаёт признака веселья, однако спокойствия, как будто этот тон в самом начале был запрограммирован и ничего более. – Я пришёл к тебе просить извинения. - Кто ты? – судорожно спрашивает Паддо, оглядываясь по сторонам, стараясь кого-то найти возле себя, но помимо его здесь никого больше не было. – Где ты находишься? - Не стоит меня искать, - с насмешкой отвечает невидимка. – Я везде, оглянись – ты во мне живёшь. Да-да, я сам лес. Я наблюдал за тобой, за тем, как ты живёшь, что делаешь и, само собой, конечно, смотрел кого в своё удовольствие предсказываешь всем свои смерти. Знаешь, для меня это было забавно наблюдать повсюду, но, услышав очередной твой один и тот же вопрос, я не мог тебя оставить без виденья и потому пришёл, чтобы ответить тебе на него. Тебе может показаться, что я это сделал намерено, не спорю, это так. Но на этом у меня были свои веские причины. - Какие же это? Зачем тебе нужно было обращать в это ничтожество, который должен видеть гробы других и им об этом рассказывать, чтобы самому не было больно! – недовольно продолжает возражать Чазобит. - О, Лоид, или Чазобит, как тебе удобно, чтобы я тебя называл? Вполне, возможно, ты предпочтёшь второе. Что ж, тогда слушай меня, Чазобит, и слушай внимательно, я могу ответить тебе на этот вопрос одним предложением, - он задерживает дыхание, как понимает Чаз, слыша, как он правда дышит, но его интересует скорее не это, а что у него может быть за предложение к нему, чтобы услышать ответ. – Но сначала я должен спросить тебя, ты уже видел свою собственную смерть, не так ли? – Чазобит начинает махать головой и слышит, как лес одновременно фыркнул и подал смешок. – Отлично, значит я вовремя это всё провернул. Значит слушай, этот сон – твоё наказание. Этот сон будет связан с моим к тебе предложением, или желанием, назовём это так. Да, именно, желание. Видишь ли, Звери стали абсолютно не такими, которых я себе их представлял, то есть они стали более уязвимыми, злыми и безжалостными. И моё желание как раз с этим связанно – мне хочется, чтобы ты, как истинный Паддо, видя сны и видя свою собственную смерть, как наказание мог исправить этот беспорядок. Это отличная для тебя альтернатива наконец получить ответ. Твой сон будет преследовать тебя повсюду, пока не выполнишь моё желание. - Хорошо, я слушаю тебя, каково будет твоё желание? – с нетерпением спрашивает Чаз, поскорее хотев услышать ответ, который он задавал всю свою жизнь. - Умница, - не переставая усмехается лес. – Моё желание такого – ты со своими снами должен исправить беспорядок, что поселился во мне, убрать тот хаос, а взамен я избавлю тебя от твоей смерти. Я ведь знаю, ты этого хочешь, не так ли? А также я могу подарить тебе счастливую и долгую жизнь. Но, если же ты откажешься от этого, то сон не покинет тебя и придёт быстро. Я даю тебе ограниченный срок, скажем так, тысячу лет, это отличное время, чтобы исправить всё и узнать ответы. Что скажешь? - Шантажируешь? – догадывается Чаз, оборачиваясь вокруг себя, и при этом смотрит вверх, чувствует, что он разговаривает с ним сверху. – Зря, у тебя ничего не выйдет. Может мне и хочется услышать все ответы, но не таким способом, я не хочу ради одного вопроса торчать в тебе каких-то тысячу лет и помогать тебе исполнить твоё грёбаное желание. Я требую ответа сейчас же. - Не торопись, Чазобит, всему своё время. И поверь, я не умею кем-либо манипулировать, я лишь возглашаю тебе моё желание и прошу, чтобы ты его выполнил, ведь тогда я подарю тебе безграничную жизнь и смогу избавить от всего того, чего не хочешь. Как, например, я уже сказал – избавлю от твоей смерти, я не стану тебя убивать. Так сказать, я помогу тебе, а ты мне. Только и всего. Это всё, что от тебя я прошу. - Допустим, но как я тогда смогу жить, исполнять твоё желание, тем самым видеть сны и рассказывать им всем. Не помешает ли мне это? Или что это за хвост возьми, за сны такие, и правильно ли я ими решил воспользоваться. - Ход твоих действий верны. Это так, сны, так сказать, твоя сила, благодаря которой ты живёшь. Это как у Трапинов, у них есть клыки, в них яд, при помощи которых они живут. Так и у тебя, чтобы не ощущать каждыми днями те боли, правильно выбрал свой путь – ты должен рассказывать те сны, чтобы самому жить. А насчёт твоей собственной смерти, как я сказал, - это всего на всего будет твоим наказанием за то, если не исполнишь моё желание. Я вижу, как ты хочешь жить, и потому у тебя нет иного входа, как выбрать моё предложение, и поверь, это того стоит. - Ты прав, я действительно хочу жить, хочу узнать ответ и избавиться от этого сна, - выдыхает Паддо, понимая, что лес видит его насквозь. У него нет другого выхода, как согласиться пойти на его уступки ради него, и может, тысяча лет пролетят очень быстро, пока он будет занят его желанием. Он поднимает голову и кричит ему: – Думаю, что приму твоё предложение, если оно действительно того стоит, то я попробую выполнить твоё за это время. - Отлично, - продолжает усмехаться Фарланд, - а я пока буду дальше за тобой наблюдать, и тогда узнаю, смог ты выполнить мою услугу ради своего будущего. Лес замолкает, значит ушёл, оставив Чазобита одного на тот испытательный срок, чтобы выполнил его желание. Теперь он знает, что ему нужно для самого себя, чтобы смерть к нему не пришла – он должен выполнить это задание. Ради себя и своей жизни, своего будущего он сделает это, хоть пока и не знает, как, но уверяет себя, что подсказки будут. Чазобит с уверенностью кивает и шагает в неизвестность исполнять его желание, только ради того, чтобы жить». Асипол сидит и не прерывает его, слушает очень внимательно, стараясь выяснить из его истории, кто является тем убийцей для него. Он начинает вникать и понимать не только историю прошлого Чазобита, но также выясняет для себя кто это. Чазобит же сидит, склонив голову, делая вид, что в чём-то сильно провинился и не пытается поднять глаз. Однако это звучит для него странно – лес с ним говорил, если это правда; Аис задумывается, не очередная ли это уловка, чтобы он с ним остался, но будь это так, Чаз не отвёл бы от него своего взгляда. Паддо решается поднять на него свой взор: - Я совершил ошибку. Это та самая ошибка, из-за которой я не мог спокойно жить до прихода тебя. Ведь тогда я совсем растерялся, не знал, что мне нужно делать, чтобы исполнить желание леса, избавится от того своего гроба и жить дальше. Но я тогда был молод, и мне правда хотелось от всего этого избавиться. Однако из его слов я нашёл ответ на свой тот главный вопрос – «Почему я должен быть тем Паддо?». И ответ звучит так: «Я пришёл в этот лес неспроста – я обратился в Паддо, чтобы исполнить желание самого леса». Как не странно бы это прозвучало, зачем он тебя в него обратил, не знаю. Но думаю, у меня есть одно теперь – спасти тебя от самого леса. Ведь тебе скоро будет двадцать пять, а значит ты тоже увидишь собственный гроб и лес явится к тебе с той же просьбой. Это потому что, я так и не смог исполнить его желание, бегая по лесу, как напуганный Якимину, избегая свою смерть, лишь бы выжить. Вестимо, меня ждёт то наказание, вернее ждало, но когда появился ты, то я теперь завишу от тебя, теперь понимаешь, почему я так хотел, чтобы ты ко мне присоединился? И тот сон гласил, что мы будем вместе, и это значит, что я тебя спас от леса и потому мы тогда сидели на этом же месте. - Погоди, - останавливает Аиспол его, - то есть ты хочешь сказать, что ты намерено избегал и избегаешь свою смерть, но при этом не выполнил его желание. И теперь он может прийти ко мне с той же просьбой, чтобы я это сделал. Но как? Как мне тогда сделать так, чтобы в лесу, всё было, как раньше, как и две тысячи лет назад. Раз уж ты не смог найти ответ или подсказки на это всё, то я тем более не смогу это сделать. - Нет-нет, ты должен будешь это сделать, но тогда бы ты начал мучиться также, как и я. Ведь, увидев свой сон, ты потеряешь себя, ты будешь каждый раз вставать, осматриваться, а может ждать, когда придёт твоё время. Вестимо, ветер сдувает нити жизни тех, кого больше нет, и пока моя не оторвалась, всё потому, что лес хочет меня убить за невыполненное задание. Знаю, может звучит это слишком запутанно, и лес мог прикончить меня спустя того срока, однако мен каждый раз удавалось его обхитрить, и вот поэтому я ещё живой. И теперь, увидев сон с тобой и поняв, что ты единственный благодаря кому я могу спокойно жить, я наблюдал за тобой и ждал подходящего момента, чтобы прийти к тебе, помочь и рассказать об этом. Поэтому я, ненавидя Силеволов за то, что они преувеличили насчёт моей жизни, я отрицал, не хотел, чтобы ты к ним пошёл. Как я сказал, противоядие бы то тебе не помогло, ты так и останешься Паддо, лес к тебе пришёл, рассказал о своём желании, и коли, если ты не захочешь его выполнить, то он, когда тебе исполнится двадцать пять лет, сразу бы убил. Но тебе очень повезло, ведь пришёл я и всё тебе смог рассказать, и я думаю, что теперь ты понял меня, почему я так хотел, чтобы ты ко не присоединился. - Полагаю, что мне незачем теперь тебя винить, да? – признаётся Аиспол, скрывает глаза, понимая, что он во всём ему признался, ответил на все вопросы, что тревожили его. - Ведь ты мне действительно помог, ответил на все мои вопросы. Но, что насчёт Силеволов, неужели они бы мне по любому не помогли? - Боюсь, это так. Чазобит прекращает говорить, поворачивая к нему голову, его тот же скучный взгляд не изменился, он всё тот же нейтрален, как и сам его хозяин. Но после рассказа своей истории он кажется Аисполу ещё более зажатым, чем в первую встречу. Он точно выглядит сухо, грустно и безжизненно, поняв, что у него правда нет другого выхода, как жить с помощью него. Сам Аиспол тоже начинает понимать, что он единственный, кто сможет его спасти от самого леса. Ведь то, что предлагал он ему ни с чем не сравнишь – лес предлагал ему исполнить его желание, а взамен подарить его безграничную и спокойную жизнь, без беспокойства о собственной смерти. Аиспол делает для себя два вывода: первый – это то, когда он и Силеволы отвечали ему на вопросы, то оба были во всём правы, единственный минус в том, что Синагма ещё с самого начала смолчала, кто он, а он отвечает так, как есть и ничего не хочет от него утаить; второе – он никогда не согласится на те уступки с лесом, даже, если от этого будет зависеть его жизнь. Он знает теперь чего хочет – он хочет, чтобы все жили, как раньше, как раньше и всегда он этого только и хотел. Аис понял ещё одну вещь, почему он решил пойти в стаю Белых, не только, чтобы они увидели, как он падает со скалы, ему также была важна жизнь других жителей. Знал, что если он не умрёт, не пойдёт дождь, знал, если не будет дождя, то все погибнут, знал тогда, что это его предназначение. Но теперь он понимает истину своего существования – он тот, кто должен исполнить заветное желание самого Фарланда, сделать так, чтобы все Звери стали обычными. В его голове пробегает мысль с Фундрами, вот лес имел ввиду их, может эта они та самая беда, из-за них Фарланд и решил исполнить своё желание, только, чтобы его сделал Чазобит. Ведь суть пребывания Паддо в этот лес – это выполнить просьбу, чтобы всё было, как раньше. - Я обещаю, - начинает Аис. Чазобит от непонимания хмурится, поворачивая голову на бог, о чём он сейчас говорит, ведь последние его слова были не такими. – Я обещаю, что на пойду на уступки леса. Может и тогда и правда поверил его словам насчёт своей долгой жизни, но, узнав это, я не стану таким. Просто, тогда дай мне прожить эти оставшиеся дни до двадцати пяти лет, чтобы сказать ему это. - А я по-твоему, что в пустоту всё это время говорил? – более холодно говорит Чаз. – Эх, так и быть, только дай мне слово… слово, что присоединишься ко мне. Ведь только я смогу тебя защитить от него… - внезапно ни с того ни с сего, вставая, он резко падает обратно на землю. – Вот блин. Аис видит, что он чувствует себя не важно, его глаза словно стали ещё белее обычного, чёрная щель суживается до тонкой нити, что едва можно разглядеть. Он подбегает к нему, но тот что-то шепчет себе под нос, что он не может не только не услышать, но также не понять. Но он решается не спрашивать его об этом, а просто подойти, как вдруг Чаз вскакивает с места и принимает вид, будто ничего не было. Он поднимает глаза на Аиспола: - В череду нелёгких событий, ты, наверняка, думаешь о том, зачем я всё-таки решил проводить тебя к Силеволам, не так ли? – он будто действительно видит всех насквозь. Но Аис даже не задумывался об этом и с чего он взял, что он захочет его об этом спросить. Но теперь, после его вопроса, у Аиспола возникает он в голове. – Знаю, ты не спрашивал, я подумал, что ты когда-нибудь об этом спросишь. Поэтому… Ай! - Ты в порядке? – волнительно кричит Аиспол, понимая, что он выглядит не очень. Ему хочется подбежать, но боится, что он может ему что-то сделать и потому отходит назад для безопасности. - А? Да, конечно, - говорит он, как ни странно, обычно, так, словно ничего не происходит и ем не было больно. – На чём я..? Ах да, точно. – он совершенно не хочет остановиться, будто хочет рассказать сейчас всё, что хочет и, читая мысли Аиспола, ответить на все вопросы. – Я хотел тем самым дать доказать тебе, что они не такие «умные», и то противоядие тебе не поможет. Хотя, может, ты бы и сам и понял, когда я всё рассказал. Теперь идём дальше, однако это неуютное место для разговоров. Они не останавливаются ни на шаг, стараясь кого-то обогнать. Аиспол едва поспевает за ним, шевеля лапами и думает, куда он так рвётся или от кого они бегут. За всё это время, с того момента, как они дёрнулись с того красивого места Чазобит больше не о чём не разговаривает, да и самому Аисполу нечего пока его спрашивать, он и так не успевает за ним идти, а ещё спрашивать его. Он решается пока закрепить несколько вопросов в голове и держать их, пока не остановятся, надеясь, что не забудет их к тому моменту. К сожалению, он не может посмотреть в его глаза, понять, что с ним стало, от чего он упал на землю и закричал, словно от боли. Чазобит находится не в быстрой ходьбе, скорее в маленьком беге – он точно от кого-то убегает и при этом зовёт с собой Аиса. «Куда же мы бежим?» - задаёт себе эту дилемму Аис, продолжая перебирать лапами, одновременно смотреть под лапы и на него, чтобы не упустить из виду. Он оказывается прав, шаг Паддо постепенно начинает обращаться в бег, от чего и он сам старается догнать его в беге. Что это может значить? Куда Чазобит с ним убегает? Ему хочется ему крикнуть, чтобы притормозил, но на таком беге вряд ли получится что-либо спросить, в особенности в таких обстоятельствах. - Да чтоб тебя! – Чазобит резко тормозит; Аиспол замечает, как он начинает дрожать, еле-еле держится на лапах, готовый упасть. «На кого он кричит?» - шарахаясь на месте, не перестаёт задавать себе вопросы Аис. Он начинает медленно подходить, выравнивания дыхание, но тут ещё от одного шага вперёд видит – Чазобит падает. Как в замедленной камере, Аис замечает, как каждая его волосинка на теле легко поднимается и поддаётся ветру. Но этому виду мешает громкий шум, Аис теперь точно убеждает себя, что он упал с тем грохотом на землю. Он подбегает к нему, чёрная щель в глазах незаметно исчезает. – Аиспол, - он видит его, вновь говорит с ним тем же тоном, как при самой их первой встречи. Он произносит его имя так мягко, уверенно и немного слабо, теряя силы. – Слушай, то, что ты мне пообещал, правда? – он напоминает ему те слова, когда Аис обещал ему, что не будет слушать лес, что не пойдёт на его предложение, понимая, если не сделает этого, может сильно об этом пожалеть. Тогда Аиспол кивает ему. – Хорошо. Но знаешь, что я ещё понял за всё это время? Это то, что лес правда может не только забирать жизни Зверей, но также и манипулировать, поэтому, надеюсь, ты не сделаешь ничего плохо, верно, Аиспол? - Конечно, конечно, Чазобит, - едва сдерживает Аиспол свои эмоции, пытаясь казаться сильным, но, наверное, он чувствует, что Аис полностью теряется, - Я даю слово, что не буду идти на уступки с лесом, будь то манипуляция или пусть он меня тогда сразу убьёт. - Хе, как интересно, - усмехается он, - ты наконец произнёс меня по имени. За всё то время, как мы вместе, ты не разу так ко мне не обратился, а теперь… Да хватит уже! Я понял, что не ничего не смог сделать, но только не сейчас!.. Аиспол начинает понимать кому он обращается – к лесу. Фарланд убивает его за то, что так ничего не смог сделать с его желанием и теперь его смерть за ним пришла. Но как? Вспоминая его те слова «моя жизнь зависит от твоей», тогда почему Чазобит сейчас уходит, коли Аис жив. Он не мог понять этого, как это возможно. - Потенциально, это последние минуты моей жизни, - продолжает тяжело говорить Чазобит, - но ведь я только старался выжить, следуя правилам леса. Ха, но теперь походу этому не бывать, лес сдержал то обещание, нашёл меня и теперь мне некуда деться, видимо придётся принять свой гроб. – он поднимает голову с земли и улыбается Аисполу. – Как странно, ведь сон про собственную смерть у меня была именно так, но я даже не думал, что она придёт так быстро. Слушай, Аиспол, ни в коем случае, не подавайся на его провокации. – после этого он поднимает голову на небо, куда Аис тоже смотрит, думает, что увидит лес. – Ну, чего же ты мучаешь меня?! Давай, покончи тогда со мной сейчас, ты ведь этого хочешь! Он понимает, что Чазобит совсем сходит с ума, как и раньше, когда не знал, кем является, он выглядит так же, как и он давно. Вестимо, от этих слов его сердце бьётся куда быстрее, как и всегда, когда он находится рядом с ним. Но он уже не так обращает на это внимание, ему вдруг стало жалко его, смотря в его мёртвые глаза, что теряют жизнь с каждой секундой. Аиспол не знает, что он может ещё сказать ему, но видимо, все слова разлетаются, не хотят, чтобы их услышали. Чазобит разговаривает с лесом, да, звучит это очень странно, но вполне можно его понять, он так легко хочет отдаться ему после стольких лет, как старался избежать свою смерть, и только сейчас говорит эти слова. Что с ним такое случилось? Он говорит невнятно, хотя выразиться, дать знак, что больше не может так жить, ему надоело это всё и, возможно, поэтому он сдаётся. Аисполу не верится в это, что он вот так просто хочет продать свою жизнь, отдать её только за то, что не смог найти выход и исполнить желаемое леса – чтобы все Звери стали обычными и охотились на тех, кого должны – но судя поэтому, ему правда надоело это всё. - Кажется я понял, - вновь обращается он к Аисполу, фыркает: - я понял – вот оно, моё наказание, пришло. Конечно, я не ожидал, что этим всё так быстро закончится… а? – Чазобит смотрит прямо в глаза Аиспола, на которых проявляются слёзы, подавая жест того, что ему действительно жаль его. – Аиспол, прошу, скажи мне что-нибудь на прощание. Пожалуйста, я не прошу ничего такого сверхъестественного, скажи… что… нибудь… - Чазобит… я… - он чувствует, что не может сдерживать слёзы, понимает, что он был единственным, кому нужно было доверять с самого начало. А сердце его стучало не потому, что надо было его избегать, а потому, что он сам внушал себе это в голову и из-за этого сердце и билось. Всё то, о чём он тогда думал – не правда. – Прошу, не уходи! Я понял, что ты тот самый, кто действительно мне во всём помогал. Ты говорил мне только одну правду всё это время, когда отвечал мне на вопросы, спас от Фундр и Трапинов, а ещё пытался убедить меня, что Силеволы мне не помогут. Я понял, что ты на самом деле хороший на протяжении всего нашего пути, и ты это делал, чтобы меня спасти, жить со мной и, чтобы я к тебе присоединился. Но почему лес хочет забрать тебя сейчас, когда я наконец начал это понимать? Я… я сам уничтожу этот лес прежде, чем он подумает меня… я… - Не говори ерунды! – набирается сил Паддо и рычит на него, выговорив эти слова. Аиспол в тот же момент закрывает рот и начинает на него смотреть грустными глазами, что он такого сказал. – Ты не сможешь этого сделать, и потом, если ты не забыл, то тебе почти двадцать пять, а это значит, что сон про твою смерть не ограничено, и лес к тебе придёт. Но этого не избежишь, должно быть, лес давно всё просчитал, чтобы меня не стало именно в тот самый момент, когда захочет прийти к тебе… Ну, перестань на меня уже так смотреть, я терпеть не могу, когда на меня пялятся такими невинными глазами, больше предпочитаю, когда они кричат от боли… Ай! – он говорит и сейчас правду. Ведь всю свою жизнь он только и видел такие глаза, и со временем полюбил этот взгляд, когда они в страхе начинают оглядываться по сторонам, выжидая кого-то со спины. – Посмотри, скажи мне ещё что-нибудь и… уйди. Что ещё можно ему сказать? Дальше умолять его не уходить? Это будет выглядеть уже глупо, скорее надо сказать ему нечто подбадривающее, чем то, о чём он думает. Но ведь это то, что он может ему говорить, он был слишком слеп в его словах, и только сейчас начинал понимать, что все те слова, ответы на вопросе – правда. Но что ему теперь делать и что сказать? Слов больше нет, чем сразу уйти и не оборачиваться. Он узнал от него куда больше, чем бы он начал спрашивать Силеволов, они даже противоядие не смогли сделать таким, каким нужно, и также с самого начала утаили, кто он. Может, они это сделали для него же, но на вопрос – кто хочет от него избавится – вряд ли бы ответили. Аиспол теперь всё видит, видит, как Чазобит мучается от болей, которые наносит ему Фарланд, тем самым его наказывает за невыполненное задание. - Я не знаю, что сказать, но думаю, нужно принести свои извинения за то, что не верил тебе сначала, - с горечью говорит Аиспол, понимая, что это конец для него. – Жаль, что я понял так поздно, что ты всё это время говорил правду и без утайки. И почему мы все понимает всё так поздно, только к концу жизни понимаем свой смысл жизни. - Хм, знаешь ли ты ещё одно правило леса? – он говорит с ним спокойно, не обращает внимания на свою боль, позабыв о том, что ему скоро покидать злорадное место. Аиспол расширяет глаза, о чём он говорит, в лесу не может быть ещё одно правило, ведь их всего два. – Я слышу это от леса, это правило объединяет два – «Каждое рождение начинается со смерти». Не знаю, чтобы это могло значить, но он мне это говорит, и думаю, что это для тебя, Аиспол. Мне незачем о чём-либо жалеть в этой жизни, я был всем доволен в своей жизни. Но думаю, что лес уже сам знает, когда кому уходить, а мы, видя те сны, просто немного ему в этом помогали. Я верю, что скоро… всё изменится… - Чазобит? Нет, Чазобит, не надо! Я ещё так мало знаю о тебе и только сейчас начал тебе доверять… - умоляет он остаться с ним ещё ненадолго. Он не понимает, как, но ему действительно становится его жалко, ему недостаточно знать, что он говорил ему только правду. Он так и не ответил ему на вопрос о присоединении к нему. Сейчас белые глаза Чазобита закрылись, и голова лежит на грязной и сырой земле, его тело не дышит, так и должно быть с тем, кто покидает землю. Но Аиспол не хочет с этим мериться и, сев рядом с ним, поднимает вверх голову со слезами на глазах и кричит: - Неет!!! Все Звери леса, из разных углов, слышат его голос, как настоящий Зверь Паддо кричит от ярости. Каждый житель поднимает головы и смотрят в стороны, пытаясь понять, откуда исходит тот душераздирающий вопль. Они осматриваются вокруг себя, но никого не видят и послышаться им не поможет, их тела от непонимания дрожат, как и трава на ветру. Малыши прячутся за мам, с широкими глазами смотрят на них, хотят услышать от них, кто это так громко сейчас кричал, но их мамы сами не знают этого. Но потом всё затихает, будто ничего не было, всё встаёт на своё русло: ветер не шумит, а Звери, пытаясь забыть это, продолжают заниматься своими делами. Малыши вылезают из-под мам и дальше бегут играть друг с другом, делая вид, что тоже забыли об этом. И если заглянуть в одно красивое место, где висят много Трапин, можно заметить, как ещё одна тоненькая ниточка оборвалась и тихо, повинуясь ветру, едва держится за дерево, и спокойно поддаётся ветру. Эта ниточка принадлежит Чазобиту, первому Зверю Паддо, и она оторвалась, как и бывает, когда кто-то покидает землю. А значит, одна из этих, что ещё не сорвались, принадлежит Аисполу, которая тоже скоро сорвётся. Такова жизнь в этом лесу. Проходит около двух после того, как Аиспол в последний раз посмотрел на Чазобита и, по его приказу, ушёл. Сейчас он находится в своей любимой пещере, на той же горе, он нашёл её, и готовится ко сну. Он потратил эти два дня на поиски своей пещеры, смог выжить, зная кого из себя представляют Фундры и больше не попадался им на глаза, не звал их на помощь, избегал деревья, на которых мог заметить Трапинов. И теперь он снова находится в пещере, где когда-то жил свои двадцать четыре года в одиночестве. Он понимает, что это жизнь, она всегда такая и с этим ничего не поделаешь – каждый, кого любишь, или начинаешь доверять, уходят внезапно, не успеваешь им сказать последнее слово. До наступления мрачной ночи ещё остаётся время, и Аис решается подумать об третьем правиле леса. Чтобы оно могло значить, и что значат слова Чазобита, что это принадлежит ему. Каким образом он связан с этим правилом? Всё в этом месте так не понятно, запутано, а ведь вроде понятно одно – просто живи по этим правилам. Однако и это ставит его в тупик, зачем это, если всё равно умрёшь. Он вспоминает Силеволов. Он не помнит их выражения морд, но будто чувствовал их дыхание за спиной, когда они отвернулись от него. Он снова ушёл от них, он больше не сможет смотреть на себя за свой поступок, то, как он с ними поступил. И то противоядие, зачем он побежал за Паддо, ведь мог сам убедиться в этом, сможет ли оно ему помочь. Но даже так, Чазобит прав, есть в обще гарантия, что оно ему поможет, ведь они не знают ингредиенты для этого. Да, на этот раз он точно будет ругать себя ещё сильнее, чем в тот раз, когда ушёл с Кординалом и не вернулся к ним. Но думать и жалеть сейчас об этом уже поздно, и пора бы поспать, чтобы завтра продумать ходы действий. «Аиспол вновь видит себя в стае Силеволов, что сидят и просто разговаривают между собой, обсуждают что-то. Они, как и тогда, разделены на маленькие группы и сидят в кругу и не обращают на других внимания. Он ходит по стае, пытается найти Синагму и сказать, что очень сожалеет, что так вышло и ему срочно пришлось уйти от них. Но, идя, он её не видит, а потом остальные начинают обращаться в туман, серо-фиолетовый, который улетает в одно направление по ветру от него. А потом наступает тишина и темнота, он никак не ожидает увидеть такую темноту перед глазами, будто кромешная тьма нависает над ним, поливая сверху. Стоп, это дождь? Он снова идёт? Нет, это просто сон, где капает маленький дождик, подавая признак, что это ещё не последний день, когда он может пойти. - А! – резко падает он на землю, чувствуя резкую боль в животе, дрожащее тело и бьющееся сердце. Что с ним? Он начинает оглядываться, начинает слышать чей-то голос, он кажется ему приятным, мягким, терпеливым, но в то же время властным, твёрдым и холодным. Но рядом никого нет, и сверху тоже, одно только тёмное небо, как всегда из туч, и с маленьким дождиком. Наступает тишина, но ненадолго. Голос снова появляется, но не понятно, о чём он шепчет, пока не подходит слишком близко к уху: «Это последние, что увидишь». Аиспол резко подскакивает с пола пещеры, оглядывается бегущими глазами, но никого не видит. Должно быть, просто сон с его прошлым, или будущем. Но это неважно, он живой, а значит всё в порядке. Но что-то его начинает тревожить – этот сон кажется ему намного странным, и та боль в животе, всё связанное с Паддо. Неужели с ним такое случится? Вдруг раздаётся противное шипение, как Якимину, когда они его издавали потому, что он оказался тогда жив. Но это не обычное шипение, которое постепенно превращается в понятные слова: - Здравствуй, Паддо! – этот тон, он кажется ему знакомым, как из сегодняшнее сна, тот же холодный и мягкий. Аиспол от страха начинает осматриваться и жмурить глаза, чтобы ничего не упустить, но в пещере было темно и вряд ли можно что-то заметить. Тогда он выбегает на свет, но по-прежнему никого не видит, кто бы это мог быть, зная, кто он и где живёт. – Не стоит меня искать, Аиспол. Я прямо перед тобой, и может ты меня не видишь, но я здесь. - Ты кто? Лес? – догадывается Аис. Он понимает, что смотреть по сторонам – бесполезна вещь, всё равно не найдёшь его, где лес перед тобой, и поэтому он просто настраивается смотреть вперёд. Но он не понимает, как лес может разговаривать с ним, или как лес в обще может говорить. – Что хочешь, чтобы я исполнил твоё желание? - Ты кажешься куда сообразительней, чем кто-либо другой, - продолжает говорить с ним Фарланд тем же тоном. – Дай угадаю, тебе поведал свою историю прошлого Чазобит? О да, он пытался сдержаться от этого и не рассказывать, но не сдержался. Он слабак, которому была интересна лишь своя жизнь, а на других никогда не смотрел. Но не буду тогда рассказывать о своей заветной мечте, чтобы все Звери стали обычными, а перейду к сути разговора. Как ты знаешь, Чазобит, конечно, был Паддо, но не таким, каким мне хотелось его видеть. Так сказать, он меня не впечатлял своими корыстными делами, вестимо, я дал ему сделать свой выбор: сделать так, как я попрошу и жить вечно, или же сразу погибнуть. Он не оправдал моих желаний, оказался туп, жаждущий продлить себе жизнь за просто так. Его баласт сдавливал за то, что делает не то, он, вестимо, предполагал, что поступает совершенно не так. Но я, пришёл к нему не поэтому, а, ну конечно, чтобы он исполнил моё желание. И как ты увидел два дня назад, он не смог найти достойный выход, сделать меня счастливее и без всякой утайки, соей скрытности жил для себя, и вот что обернулось для него боком – от невыполненного задания все должны быть наказаны. - Хватит уже молоть ерунду! – возражает Аис, и тот замолкает. – Лучше ответь, зачем ты пришёл, коли знаешь, что я не сделаю то, чего ты так хочешь. - Не стоит меня не переоценивать, - смеётся лес так, чтобы это было едва слышно, однако Аис слышит это и хмурится. – Поверь, я знаю о тебе всё, то, как ты обратился в Паддо, сбежал из стаи, чтобы не показываться в виде Динозавра, спрятался в той маленькой пещерке и жил в ней все двадцать четыре года. я знаю о том, что ты терзал себя вопросами и в конечном итоге начал сходить с ума, и из-за этого решил покончить собой, отправившись в стаю, чтобы те поняли, что их мучениям конец. Почему? Потому что дождь не пошёл по назначению и потому ты решил, услышав это них, что ты проклят, и поэтому ты пошёл к ним. Привёл к скале Ковали, куда и упал в пили Дальгадо. Но перед этим, насколько помню, ты встретился с Чазобитом, который хотел тебя спасти, - он продолжает смеяться, но ещё более кровожадно и холодно, - и от кого, от меня? Он не так понял, он сам должен спасать себя от меня, как и ты. - В чём же смысл во всём этом? – не перестаёт задавать Аис вопросы. - Смысл всего этого довольно-таки прост. Здесь даже думать не надо, ответ уже можно услышать из моих уст, разве нет? – его тон становится холодным и смех прекращается, видимо, переходит к главному и хочет быть серьёзным. Тогда это хорошо. – Эх, вижу ты не понимаешь. Хорошо, Аиспол, объясняю один раз. Я пытаюсь до тебя донести, что, встретившись со мной, ты подвергаешь себя опасности, ведь я одарил тебя этим сном о твоей смерти от меня. И почему же ты не погиб от пили? Должно быть потому, что это не твоя смерть, ты, как истинный Паддо, должен умереть от меня. Но, к сожалению, Чазобит, убегая от меня и от своей смерти, так и не понял главного – я мог его в любой момент покончить с ним, независимо от того, какого дня. Знаю, тебе может казаться, что я говорю совершенно непонятные тебе слова, но пойми одного – я всего лишь хотел от него, чтобы он исполнил моё желание, не более. Но походу я ошибся в нём, когда видел, что он живёт лишь для себя и убивает всех только для себя, для своей жизни и совершенно позабыл о своём должном действии, то есть забыл о нашем контракте и поэтому мне ничего не оставалось, как напомнить ему об этом перед самым днём, когда он явился к тебе. - Потому ты решил его убить из-за этого, а потом явиться ко мне и рассказать об этом же. Но зачем? Чтобы тебе это дало? - Я думал, - задумчиво говорит Фардланд, - я думал, что этот Паддо не решится тебе рассказать о своём разговоре со мной, как я его тогда предупреждал, придя к нему во второй раз с напоминанием. Мне хотелось прийти к тебе в этот самый день, когда увидишь собственную смерть, как наказание, я расскажу тебе о своём желании, так как я видел, что ты не такой, как тот Паддо и не откажешь мне. Но этот балбес всё испортил, и теперь ты вряд ли согласишься мне помочь, потому что знаешь, что я с тобой сделаю. - А как же те слова, что он мне говорил насчёт «моя жизнь зависит от твоей», это ложь? - Конечно, нет. Он вроде тебе за всё это время тебе не лгал, верно? Естественно, ради себя и своей жизни он пойдёт на всё, чтобы только жить. Это так, он действительно видел сон с тобой и понял это, он правда бы жил с тобой дальше, коли бы ты к нему присоединишься. Но ты так и не ответил ему на эту просьбу, поэтому он не мог жить пока за счёт тебя, и потому я легко от него избавился. И как я уже сказал, я ошибся в нём, поняв, что его интересует только собственная жизнь, позабыл обо мне и потому расплатился. Но теперь, увидев тебя, вижу, что ты, Аиспол, правда не такой как ты, тебе важны жизни других. Поэтому скажу так – ты единственная надежда вернуть Зверей в бывшее русло, чтобы они убивали тех, кого надо. Так что скажешь, Аиспол, Зверь Паддо, поможешь? А я на этот раз подам тебе подсказку, как это сделать. - И не надейся! – возражает Аиспол, вспомнив то обещание Чазобиту, вспомнив, как он еле дышал и говорил с ним, неся какой-то бред. Но теперь он понимает, что даже перед смертью он говорил ему только правду. Да, может это не справедливо жить за счёт кого-то, но так бы, если он дал ему тот ответ, то мог бы жить вместе с ним и тогда узнал о нём побольше. А поскольку его нет, и он дал обещание, то сдержит его. – Ты думаешь лишь о своём желании, как бы его воплотить в жизнь, совершенно не спрашивая нас об этом, не зная, что в наших душах. Как мы страдали те двадцать четыре года, искали ответы до двадцати пять лет. Зачем тебе в обще нужно было нас превращать в Паддо, если мог и так обратится, когда мы были в телах Белых? И поэтому, пока не ответишь на мой вопрос, я не осмелею выполнить твоё желание, будь оно неладное. - Вот идиот! – яростно кричит лес, выдыхая. – Ты что не понимаешь, что я могу убить тебя прямо здесь и сейчас, забыв о том, что ты в обще был? - Пожалуйста, - соглашается Аис и размахивает лапами в стороны, - мне нечего терять. И помни: Мне будет лучше, чтобы я пострадал, чем кто-то другой. Повисает тишина. Аиспол начинает понимать, что он куда хуже, чем Чазобит, который просто просил его присоединиться к нему и жить с ним за счёт его жизни. Вот почему он тогда спас от Фундр и Трапинов, не из-за того, что ему хотелось этого, а ради себя. Конечно, это подло, Аис соглашается с этим, но тогда бы он погиб от леса, понимая насколько он жесток. И ради своего желания, которое не смог исполнить Чазобит, без всяких подсказок, наказывает его своей же смертью, что приснилась ему через двадцать пять лет, как сегодня и ему. Лес специально подсунул ему этот сон перед тем, как появиться самому лишь затем, чтобы оповестить его о своём желании и в случае отказа угрожать ему его же смертью. Аиспол начинает всё осознавать, зачем он это делает и почему превратил в Паддо. Потому что, только они способны вернуть лес в то время, когда он был самим собой, и Звери тоже. - Вижу ты смог ответить на свой вопрос, похвально, - тембр голоса смягчается у леса, будто прочёл его мысли поэтому поводу. – Что ж, тогда я не намерен от тебя избавляться. Мне достаточно было увидеть в тебе, что ты не такой, как предыдущий Паддо, которому важнее всего была своя жизнь. Я вижу, что даже после разговоров с Чазобитом ты действительно не изменил своё мнение своих слов, ты готов пожертвовать собой, чтобы другие жили. Это я ценю и надеялся, что Чазобит будет таким же, однако я, совершив ошибку, потому и решил создать тебя в Паддо, думая, что ты не будешь таким… самовлюблённым в себя. И потому, увидев и узнав тебя, понял – ты правда достоин жить дальше без того, что увидел свою смерть, без моего желания. Может спустя несколько тысячелетий, после того, как ты умрёшь своей естественной смертью, я сам сделаю так, чтобы всё стало, как прежде. - Тогда почему тогда этого не сделал, коли знал, что Звери изменяются и… что? Ты оставляешь меня в живых?! – удивляется Аис не только его словам, но и своим, широко открывает глаза и рот. - Само собой, - подтверждает Фарланд его слова. – Ты обескуражен? Ну конечно, каждый придёт в такое состояние от услышанного. Но я говорю на полном серьёзе. Видимо, мне, как и тебе, больше нечего сказать друг другу, верно? Тогда, прощай. Снова тишина, но она не была столь напряжённой, как сначала, и всё сейчас выглядит иначе. Аиспол немного радуется в душе, что так всё обошлось, но стоит ли всем верить вот так, до конца? Или они все троя ему говорили правду, только Силеволы утаили от него, кто он, потому что боялись, что он убежит. Чащобит сначала не рассказывал всего, так как боялся за свою жизнь, понимая, что не может исполнить желание леса. А сам Фарланд решил прийти к нему, думая, что он будет такой же, как и Чазобит и хотел в этом убедиться, рассказав о своём желании. Но, как говорила Синагма, он другой, ему важны жизни других, чем своя, и потому бросился со скалы. Он начинает понимать, почему выжил – он должен был услышать ответы на свои вопросы и потому ему было рано уходить из жизни. Он начинает многое понимать за свою жизнь, ведь он действительно совершенно не такой, как Чазобит; лес это понял и потому решил оставить его в живых. Но как можно знать, что он к нему не вернётся? Он, лес, и не напомнит ему о своём желанном. Однако он последние слова говорил довольно серьёзно, он произнёс их так, будто это действительно их последняя встреча и ушёл. Аис вспоминает за что лес решил его обратить в Паддо, как и Чазобита. Должно быть, это потому, что они оба очень сильно любили тех, кто находился с ними – мам, друзей, хотя в лесу этого было мало. Они были исключением, потому лес решил узнать ещё кое-то – не изменятся ли они, превратившись в Паддо с теми кошмарными снами и исполнением его желания. А что насчёт третьего правила, который лес сказал Чазобиту перед смертью, что истекает из двух, «Каждое рождение начинается со смерти», означает, что то, кто приходит в этот мир, в прошлой жизни умер и приходит в виде нового существа, чтобы искупить свои пошлые дала в прошлом. Аиспол же многое знает не только о себе, как о Паддо, он теперь знает леса, и догадывается почему все Звери стали такими. Это потому, что лес сам когда-то изменился в такого, но не помнит этого, и потому решил обратить маленьких Белых в Зверя Паддо. Он понимает, что его истинный облик – это быть Зверем Паддо и доказать лесу, что даже не смотря на страшную внешность, всегда можно оставаться собой, и не нужно придумывать себе другие прозвища, и жить бесстрашно. Ведь в любом Звере всё равно есть страхи, даже у Шайовов, хоть по ним и не скажешь. На этих раздумьях Аиспол уверенно выдыхает и, посмотрев на пещеру, понимает, что достаточно долго он скрывался не только от всех, но и от себя. Но сегодня с него хватит, хватит бояться леса, ведь, посмотрев на свои страхи, можно потом смело вступать в следующую главу своей жизни. Может лес и показался его более коварным, чем Чазобит, однако это не меняет сущности жить дальше, уверено ходить, думать, что дальше жизнь продолжается. И сейчас Аиспол уходит в лес, доказывать, что нет Зверя страшнее, чем сам лес, но даже ему можно дать понять, что ты не такой слабый, каким считали другие. Он уже уверено шагает, думая о своём будущем.