Истинный облик

У Аиспола возникает снова немало вопросов, связанные с ним. То, почему молния именно в то дерево решило ударить и как молния могла иметь столь неизвестную силу, чтобы превратить его в Паддо. Или же эта была обычная молния с способностями, или это лес сделал её такой и приказал ей ударить ей по тому дереву, где он спрятался. Но сейчас он надеется, что им удастся найти их найти, если, конечно, он ведёт его в правильном направлении. Может Чазобит сможет ему ответить только на вопросы, касающиеся тому, кто он и что может делать, но на эти вопросы вряд ли, он может и сам этого не знать, прожив много лет. Сейчас они снова шли молча, и каждый был погружен в свои раздумья. Аиспол не знает, о чём может думать Чаз, но по его морде точно моно было увидеть, что он думает. Аис ходит с ним настолько близко, у него бегают мурашки после те двух случаев с Фунрами и Трапинами. И почему лес должен быть настолько суров к своим жителям? Аис мотает головой и следует дальше за ним. Вестимо, сердце не перестаёт стучать, и тело начинает дрожать от свирепого ветра, что дует в спину, подгоняя их. Он не решается ему задать те вопросы с молнией, думая, что он сам не знает ответа, и потому задаёт другой: - Не хотел бы тебе мешать думать, но мне хочется спросить о том, почему я так долго не превращаюсь в Динозавра? - Ты не сколько мне не мешаешь, Аиспол, - поворачивает он к нему голову. – Да и я уже закончил думать о своём. Хм, так тебя интересует превращение?.. Позволь мне задать тебе свой вопрос прежде чем, я отвечу на твой вопрос. - Хорошо, - задумчиво произносит Аис. - Скажи мне, о ком ты больше думаешь: о Белом или о Динозавре? Хотя ответ очевиден – о Белом. – не стал он дожидаться ответа от него Чаз. – Так вот, то, что ты не обращаешься очевидно связанно с твоим сознанием. Ты больше времени думаешь о Силеволах и о том, тчо хочешь скорее оказаться в теле Белого. Поэтому я считаю, что твоё превращение закончилось, ты смог овладеть этой силой, и потому, думая всё время о теле Белого, превращение закончилось. Однако это ещё не этому, должно быть, это потому, что тебе скоро исполнится двадцать пять лет со дня, когда молния тебя ударила. - Это возможно? Ну то, что я думаю о теле Белого и потому моё сознание решило больше не превращаться мне, ещё потому, что что мне там исполняется двадцать пять лет. Мне кажется, что это странно. - Понятно, - немного улыбается Чаз в уголках рта. – Тебе не совсем это понятно. Понимаешь, со мной было тоже самое – сначала я также думал о теле Белого и тоже хотел, как можно скорее это прекратить. Но когда я ушёл от Силеволов, мне пришла мысль, что быть Динозавром намного лучше. Быть может то превращение закончится, и я навсегда буду в теле Динозавра и все буду меня бояться. Но когда мне тоже исполнилось двадцать пять лет, моё превращение окончательно прекратилось. И когда я посмотрел в ручей на своё отражение, то мне было страшно в кого я обратился. А теперь я понял – я навсегда приобрёл тело Зверя Паддо. «Неужели я тоже к этому времени приобрету то же тело, что и он, и быть Белым мне всё же не суждено? Значит получается, то, что я думаю об этом – это всего лишь временный процесс и сознание даёт мне в последние дни побыть тем, кем он хочу быть. Это всё должно быть с чем-то связанно, но тогда чем?». Он не перестаёт смотреть на Чаза и ждать, что он ещё ему скажет, или же он ждёт следующего вопроса от него, потому и молчит. Аис не знает, что у него на душе после того, как он рассказал ему про своё прошлое, однако выглядит, как обычно с тем же выражением морды. Он действительно выглядит так, словно ничего ему не говорил, и, видимо, ему было больно вспомнить о себе. Аиспол понимает его состояние, вспомнив себя маленьким, как он весело проводил время с друзьями, пропадая на весь день. Но он также быстро выбрасывает воспоминания и смотрит на него. Тот отворачивает взгляд и начинает смотреть в бог, увидев там нечто интересное. Аиспол прослеживает за его взором, хотев тоже там что-то увидеть. Но, помимо деревьев и кустов, он ничего не замечает. Может у него тоже появится хороший, чёткий глаз со временем, когда обратится в Паддо… нет, о чём он думает. Он не хочет быть им, быть Белым – вот кем о хочет быть. И пусть у него не будет того зоркого взора, зато он будет в теле Белого, как и мечтает и надеется, что Силеволы сделают всё возможное, чтобы он им был. - Скажи, - обращается он к нему с новым вопросом о них, хоть и знает, что уже услышал ответ по этому поводу, однако интерес всегда берёт верх. – Почему ты всё же так не любишь Силеволов? Их ведь считают самыми мудрыми Зверями в лесу, чтут их, как настоящих мудрецов, а ты их наоборот – презираешь. И это связанно только из-за того, что они тебе в чём-то не помогли. Почему? - Ох, Аиспол, ты такой сентиментальный. Ты правда думаешь, что они бы мне помогли тогда? Да, я тоже их раньше такими считал, но это было давно. Теперь я о них совсем иного мнения. Но, прости, мне не хочется об этом говорить сейчас. Поэтому закрой пока эту тему, и потом, я тебе уже ответил на этот вопрос и не хочу к нему возвращаться. Так что, если ты не против, то я тоже закрою раз и навсегда этот разговор. - его тон слегка кажется Аисполу яростным, но он на него не кричит, а говорит, как можно спокойнее, не превышая его до высокого уровня, чтобы их никто не услышали. - Да, конечно, - виновато склоняет голову Аис, останавливается на полпути, Чаз тоже тормозит, когда перестаёт слышать за собой шаги. – Извини, я правда не хотел поднимать эту тему просто так, просто у меня возник вопрос, и я подумал, что ты захочешь мне дать более развёрнутый ответ. Чазобит стоит молча, ожидая продолжения слов, но их больше не было, и тогда он подходит к Аисполу, нашёптывая себе что-то под нос. Аис поднимает на него глаза, ему стало обидно, что вновь встаёт на те же упавшие листья и хочет до конца разобраться в чём дело. Естественно, он также слышал от мамы историю, что раньше Силеволы их покинули по неизвестной причине, оставив их тогда абсолютно одних. Но теперь у них всё разрешилось – появилась армия, которая их по сей день защищала и, наверное, защищает. Они больше не нуждаются в их помощи, только если это будет через чур серьёзная проблема. - Тогда можно задать тебе другой вопрос, не по этой теме, а по другой? – не убирает он взгляда, Чазобит, стоя рядом, продолжает смотреть на него своими белыми глазами. – Знаю, ты не хочешь мне об этом говорить, но, пожалуйста, скажи – кто желает меня прикончить? Кто это, от кого ты хочешь меня защитить. Может, я уже достаточно много задал тебе тогда вопросов, и, может, я не услышу ответ с Силеволами, но ответь мне хотя бы на этот вопрос. - Прости, Аиспол, я дал себе слово, что пока не буду рассказывать тебе всё, что касается собственного гроба и… ой, кажется я слишком много сболтнул лишнего, - незаметно подскакивает он на месте. – И больше ничего не проси, я ничего тебе не скажу по этому поводу, пока не наступит то самое время, когда я свободно смогу тебе обо всём этом рассказать. А пока не время. - Но почему? Что тебе мешает ответить мне на вопрос? Или за тобой специально кто-то следит, следит, чтобы ты не в коем случае не сказал мне этого? – начинает закидывать недовольный Аиспол. Может он и чувствует себя Белым, однако его нервы тоже на исходе. Он смотрит на него, пытаясь прочитать ответ в его глазах, ему хочется хотя бы так узнать ответ, понять всего это и больше не лезть к нему с этим вопросом, как он оставил вопрос с Силеволами. Вестимо, он и этого не захочет ему рассказать, и с Силеволами он понял, что это не его вопрос со своим происхождением, а вот этот ему точно хочется узнать. – Не хочешь – не говори. Я тогда один пойду, найду Силеволов и у них всё расспрошу, хоть они мне и не ответят на все вопросы, по крайне мере они точно сделают противоядие. И тогда я вновь стану обычным, и ты дальше сам будешь вновь избегать свою смерть. - Нет, Аиспол, подожди… Но Аиспол его же не слушает и убегает от него, как можно далеко, чувствуя, что он без него сможет найти Силеволов. Конечно, он благодарен ему, что помог выбраться и остаться в живых после вчерашнего и сегодняшнего попадания в ловушки. Но сейчас он однозначно подчиняется сердцу – лучше ему не доверять, и самому дойти до конца. Теперь он знает, что Фундры оказываются не теми, кого он раньше считал и на сей раз будет более бдительным. Убежав от него на столько далеко, как смогли его унести лапы, резко тормозит, глубоко выдыхает и смотрит в стороны. Он надеется, что он за ним не побежал, как тогда вчера тоже думал, как же ему хочется быстрее добраться до них и наконец стать обычным. Обычным Белым, который может наслаждаться своей жизнью, есть траву, пить воду, а может даже, вернуться в свою стаю, где очень давно не был. За свои двадцать четыре года, живя в отдельной пещере от своих, боясь самого себя, он не переставал задавать себе вопросы, но также не забывал и о стае, которая в итоге привела его к той скале. Он не отрицает, ведь он сам позволил им тогда за ним побежать, когда услышал, что он Белый демон, что он проклят и это именно из-за него не идёт дождь, вот поэтому ещё он тогда к ним и пришёл. Он больше не будет слушать Чазобита, чтобы он там не говорил, но ему никто не желает смерти, кроме его той стаи. Но и то, это уже в прошлом. Теперь он спокойно может ходить по лесу в поисках Силеволов, он до конца будет верить им, что не зря их назвали мудрыми Зверями леса. ХРУСТ! Кто это? Снова Чазобит идёт? Его тревожит факт, что это может быть он, и тогда он точно его не отпустит. Он слишком прямолинейный, знает себе цену и как заставить кого-либо следовать за ним. Но не в этот раз – Аиспол твёрдо решает, пусть это будет он, он будет стоять на своём. И коли он не хочет отвечать ему на этот вопрос, то никуда с ним не пойдёт. Но тут он замечает две фигуры, приближающие к нему, весело говорившие о чём-то. Аис от испуга дёргает лапы, но те словно прикрепились к земле и не хотят ему подчиняться. Уже изо всех сил начинает их рвать, но бесполезно, они, ноги, слыша чьи-то голоса намерено хотят, чтобы он их увидел. А голоса не стихают, наоборот, становятся громче, ближе и шум сломанных веток слышны всё чётче, так, будто их ломают перед самим ухом. - Говорил же, что надо было свернуть в другую сторону, - раздаётся один из тех голосов. Аиспол догадывается, что он принадлежит самцу с красивым голосом. – А теперь посмотри, куда мы зашли… - Ну прости меня ещё раз, - недовольно раздаётся женский, явно недовольный и точно уже обвиняли не один раз за его поступок. – Ты чего? Оба незнакомца встают перед Аисполом и смотрят на него, Аиспол смотрит на них и не верит своим глазам. Он сделал это, он смог найти Силеволов, хоть и двух. Однако это неважно, ему сейчас важно то, что ему удалось их найти, а это значит, что его мучениям пришёл конец. - Привет, - заговаривает первая с ним Силеволка и улыбается. – Ты чего один бродишь по лесу? Или может тебя выгнали из стаи? - Ну что ты пристала к нему? – едко останавливает её другой Силевол. – Может у него куда хуже история, и… - А что такого я сказала? - обрывает она его речь, - разве не видишь, как он напуган, и мы тогда должны ему помочь. Эй, - обращается к Аисполу, - как тебя зовут? - А-аиспол, - съёжившись, отвечает он ей. - Очень приятно, - улыбается та, - меня Юлиси, а его Икари. Да ты не бойся нас, мы ведь Силеволы и не укусим. Видишь, Икари, я была права, идя в эту сторону, когда заметила из далека чью-то фигуру, а ты сразу принялся возникать. - Тебе вечно меня нужно ставить в неловкие положения? – замечает она, слышав от него эти слова. – И в обще, пока мы тут находимся, наша стая может уже давно уйти и тогда мы их не найдём. Советую лучше вернуться обратно, а то мои предсказания могут сбыться. Юлиси смотрит на Икари, закругляет глаза и, ничего не говоря, идёт за ним. Аиспол, подумав, что вот этот шанс, он у него появился, ему удалось их найти и без него. Конечно, может это они его скорее нашли, чем он их, но пусть даже так, всё равно ему повезло. После утренних приключений с Трапинами, он думал, что больше ему никогда их не встретить, но Чазобит, убив их, помог ему. И он не знает, почему он так сделал, ведь тогда ему вновь придётся избегать своей смерти, как тогда перед сном с ним. Но даже такие мысли ему не дадут расстроится, ведь сейчас он намеривается следовать за ними и на этот раз не уйти от них, как тогда. Он соглашается самим с собой, что тогда совершил ошибку, за которую он потом жалел, но в сейчас этого не будет. Силеволка поворачивается к нему, подаёт хороший знак – улыбается – кивает головой, мол, следуй за нами. Аис с полной уверенностью и энтузиазмом бежит к ней и идёт рядом. Он тоже ей скалится так, будто в последний раз в своей жизни видит их. - Кстати сказать, - обращается Аис к Юлиси, - почему вы сами ходите по лесу одни? Я думал, что Силеволы должны держаться вместе, лишь иногда выходить из стаи и что-то искать. - Понимаешь нам, так сказать, дали задание раздобыть Паранху. – она видит, как Аис хмурится, не понимая, кого или что раздобыть, тогда та вновь показывает улыбку: - Паранху – это такое лечебное растение, которое может вылечить от всего. Они напоминают форму больших шаров, лежавших на земле и растущих бог о бог, друг с другом, как колонии. Но, к сожалению, по моей не внимательности, мы свернули совершенно не туда. Но это не страшно, может мы не принесём в стаю Паранху, так может тебе поможем. Если у тебя есть проблема. - Да, - соглашается Аис. Юлиси тормозит и Икари тоже. Они оба поворачиваются к нему с большими глазами и ждут, в чём заключается его проблема. – Видите ли, у меня довольно сложная ситуация, которую с трудом можно принять. Мне и самому до конца не понятно, - это он говорит о том, кто хочет от него избавится, ведь он до конца и не разобрался в этом, а возвращаться обратно к нему и поднимать этот же вопрос не хочет. – И, если в вашей стае есть какой-нибудь такой Силевол, который может мне в этом помочь, то хочу обратиться к нему. Но перед тем, как вы мне об этом скажите, я скажу вам, что являюсь, - он судорожно оглядывается, осматривает каждый лист кустов Кинкинол, но нигде его не видит, и тогда, сглотнув, говорит: - Зверем Паддо. Наступает неловкая тишина. Юлиси с Икари моргают глазами, они смотрят на него уже напугано, что не понимают смысла жизни. Как так? Ведь они были уверенны, что его больше нет, слыша это в стае, тогда как? Или тот, кто ему это говорил, сам ошибся в своих словах и потому решил так пошутить. Этого невозможно, Силеволы никогда друг над другом не шутят, разве что малыши, и то между собой. Аиспол тоже смотрит в их глаза, видит в них, что они сильно удивлены его словами, то, что он им сейчас сказал. Вестимо, такому никто не захочет верить, особенно, когда всё раньше было сказано про Паддо. А теперь они не только слышат это от него, но также и видят его. Аиспол не знает, что им на это ещё ответить и потому решается молчать и ждать, что они скажут на этот счёт. В голове вертятся снова много незначительных мыслей, что было сложно собрать в мозаику и увидеть картину того, чего хочется. Силеволка смотрит на него уже другим взглядом, более спокойным, но Аисопла это не как не успокаивает. Он пытается понять, что он сказал не то, или о существовании Паддо им слышится в первый раз. Аис поворачивает голову, приоткрыв рот, но ничего больше не говорит. Но потом, посмотрев на них ещё раз, говорит: - Послушайте, знаю это звучит для вас совершенно необычно, но прошу поверить и помочь мне. Но после того случая с прятками с друзьями, спрятавшись под деревом, я ощутил на себе ток молнии, и после этого обратился в Паддо. За свою недолгую жизнь искал вас, хотел, чтобы вы помогли мне вернуть обратное тело, тело Белого, каким я был с рождения. И когда я наконец нашёл вас, подумал, что моим мучениям придёт конец, и я стану обычным. Однако по своей глупости я решил пойти с одним из Силеволов на поиски трав для меня… - Аис тревожно отворачивает взор, не хочет, чтобы они видели, как он не может больше говорить. Но он продолжает. – Он говорил мне, чтобы я с ним не ходил… а я всё равно… а потом Цакумы набросились, и он… - Тшш, - тихо произносит Юлиси, подходя к нему, - не бойся. Мы тебе поможем обратится снова в Белого. Просто пойдём вместе с нами в стаю, и я уверена, что наша провидица тебе поможет. Она всем помогала, и тебе тоже поможет. - П-правда? – едва не шмыгает носом, погрузившийся в печаль, Аис. - Конечно, - продолжает тихо она говорить и слегка улыбаться. – Ну что, идём? Аиспол заглядывает ей в глаза, видя в них всё тот же испуг от его слов, однако её улыбка говорит об обратном. Она даже немного успокаивает Аиса, когда он на неё смотрит, что самому хочется улыбнуться в ответ. Но его горесть, о том, что рассказал им об этом, становилась больше. Он не знает, почему у него такое состояние после того, как рассказал и видел их морды. Однако это никак не делало легче ситуацию его жизни. Может сейчас ему правда повезёт с Силеволами, они соглашаются ему помочь, отвезти к их провидице, и что она обязательно тоже поможет ему. Он кивает ей, ощущая в себе бьющее сердце от волнения; и оно понятно – он действительно сильно волнуется за своё будущее. Юлиси снова ему улыбается и, кивнув Икари, шагает с ним дальше по лесу к их стае. За это время Аиспол смотрит всё ещё на морду Силеволки, и сейчас она менее спокойно воспринимает нелёгкую задачу, что встала у них на пути, когда узнали, кем является их одинокий путник. И, смотря на неё, ему правда становилась легче, хоть сердце и бьётся, зато на душе спокойнее. В стае, куда они приходят всё, выглядит также, как и в предыдущий раз, когда он был у Силеволов в последний раз. Аисполу вдруг становится приятно снова их видеть и не мог оторвать глаз от вокруг бегающих маленькие Силеволов. Как ни странно, но взрослые вновь сидели рядом друг с другом и обсуждали разные зелья, противоядия. Старшие занимаются дальше обучением юных, которые в своей будущей жизни хотят стать, как их профессоры, другие просто собирают Горячие орехи с деревьев, разные полезные травы. Аиспол, смотря на них всех, вспоминает его предыдущий приход к ним, как надеялся, что они ему дадут нужное противоядие и он станет Белым. Но и сейчас, когда он снова к ним пришёл, не иссякла та надежда, он оглядывается на них, наблюдает, что у них лежит под лапами. Те же, некоторые, поворачивают головы и тоже следят за ним, куда те двое его ведут. Аис смотрит на Юлиси и на Икари, и на других Силеволов, что встают со своих мест и, стоя, продолжают провожать его своими взглядами. Но он старается не так обращать на них внимания, а следовать за Юлиси, куда она его приведёт. Впереди он видит несколько пещер, что смотрят на него невидимыми глазами и открывают рты, в которые они сейчас зайдут. И, конечно, в одной из них сидит их провидица, которая поможет ему. Он знает это, и потому пытается чувствовать себя увереннее, как в предыдущий раз. - Мы пришли, - сообщает Силеволка, остановившись у одной из тех пещер. Аиспол смотрит на пещеру и думает зайти ему сейчас одному или попросить их пойти с ним. Нет, он не боится этих провидиц, но волнуется, что начнёт говорить совершенно не то. Он прислушивается, из пещеры раздаются голоса, и они точно вели не светский разговор. – Всё будет хорошо, - поддерживает она его, - не бойся. Хочешь, я зайду с тобой? Аис, услышав эти слова, моментально начинает кивать, мол, да, я не буду против и так мне действительно мне будет спокойнее. Юлиси улыбается, кивает Икари, что она ненадолго и первая заходит в пещеру, Аиспол мигом следует за ней, стараясь думать о том, как сообщить, что он Паддо. Заходя внутрь, те голоса не становились тише, а, наоборот, словно только громче стали. Аис мог догадаться кому бы могли принадлежать те голоса: один милой старушке, другой молодому Силеволу. Он видит, в центре пещеры сидят те самые Силеволы, о которых он догадался, они о чём-то говорили без остановок. Его глаза переглядываются с них на Юлиси, что уверенно не останавливается и идёт вперёд, зная, что им сказать. Аис замечает, как только она совсем близко подходит к ним, то тут же закрывают рты и повисает тишина. Старушка медленно поворачивает голову к ней, также медленно моргает, и когда увидела Юлиси, не отводит взора. А тот, что сидел напротив с той, поднимает голову и тоже видит их. - Добрый вечер, Синагма, - вежливо обращается Юлиси к старушке. Аиспол не отводит глаз, он не мог поверить, что пришёл в эту же стаю и она жива. В нём бегают много невзрачных мыслей по всему тому, кого он видит. – Вот привела Белого, что нуждается в вашей помощи. - Аиспол! - громко произносит от восхищения та, что, видимо, тоже не ожидала его увидеть. Она встаёт и направляется прямо к нему; а на душе Аиспола стало не спокойно, откуда он догадалась, что это именно он, но не отстраняется. – Я знала, ты придёшь. - Подождите, - прерывает Силеволка, - вы его знаете? - Да, - коротко отвечает ей Синагма. – Он был у нас в прошлый раз, когда ещё Кординал собирался идти за нужными ингредиентами для противоядия. Но, что было дальше ты знаешь. - Что! – злорадно кричит сидящий другой Силевой и, подскочив с пола, застывает на месте. Чего он так на него смотрит? – Так это ты? Это из-за тебя умер Кординал! - Джериман, прошу, успокойся, - Синагма поднимает на него глаза, стараясь его успокоить. Только тот Силевол не хочет этого, и после того, что сказала старушка, ему точно будет сложно прийти в себя. Аис от страха прижимается к Юлиси. – Он не виноват, что так произошло, но ты ведь и так знаешь, что такое по любому бы случилось, даже, если бы Аиспол с ним тогда не пошёл. И мы все знаем, что в лесу может случится всё что угодно, особенно то, чего меньше всего ожидаешь. Аис не может понять, с чего он так на него закричал, что это точно он виноват в том, что Корда больше нет с ними. И, слушая слова Синагмы, ему хочется кивать, мол, она права, и такое могло с ним случится без него. Лес – непредсказуем, у кого в очереди висит Трапина, или кто ворвётся без очереди. Этого никогда не узнаешь, может это может знать только Паддо. Он поднимает глаза на того собеседника и видит в нём ярость, когда тот увидел его и не мог сдержаться, и потому сорвался на него. Вестимо, каждый бы начал кричать на того, кто виноват в смерти друга, так думает Аис, что Корд являлся другом для него, Джеримана. Сейчас Джериман смотрит на Синагму, он еле дышит, но верит её словам, кивнув ей. Юлиси смотрит на каждого из присутствующих, но не знает на ком остановить глаза, а потом останавливается на Аисполе, не переживай так, словно говорит она ему, всё будет хорошо. - И-извините, - произносит Аис, - я, пожалуй, пойду. Не хочу устраивать здесь ссору. – собирается уходить за порог пещеры, как тут слышит стук лапы о пол. - Нет, стой! – рявкает Джериман. Аис останавливается, поворачивается к нему и видит в нём печальную морду, что пытается быть сильной, не показывать свою слабость. Он поворачивается к старушке и начинает медленно уходить из пещеры. – Простите меня, Синагма, но лучше я уйду, и потом, я вижу, что у вас есть о чём бы вы хотели поговорить с ним. – он ещё немного смотрит на неё, а потом, опустив голову, выходит наружу. Юлиси идёт за ним следом, зная, что там, снаружи, её ждёт Икари. Аиспол стоит почти у порога, смотрит на Синагму, что она ему скажет. Он видит её огорчённое выражение, которое трудно ему даётся прочитать, о чём она думает и хочет ему сказать на счёт того, откуда она знала, что он придёт. Или она правда та самая провидица, которую любят в стае, та, которая видит невиданное и говорит об этом. Синагма тоже стоит и дрожит свои хрупким телом, её лапы едва держатся, оно понятно, ей ведь уже много лет. Она, как в тот раз, поворачивает голову и кивает на пол рядом с ней. Аис поспешно садится напротив и, не отводя взгляда, смотрит на неё. Та садится ровно и показывает улыбку от того, что рада его видеть, только он сомневается, что эта улыбка говорит об этом. Скорее о том, что раньше она лишь скрывает ту историю улыбкой, чтобы не показаться ему слишком огорчённой. - Аиспол, - начинает тихо говорить она, Аис пристально смотрит на неё и ждёт, - я знаю, как тебе довались те жизненные трудности, терялся в догадках, кто ты. И я ведь с первого дня поняла, что ты Паддо, я видела это в тебе, но не говорила тебе этого лишь потому, что не знала, как бы ты отреагировал. Но теперь всё изменится, ведь ты здесь, с нами, и это значит, что скоро для тебя всё закончится. - Что вы имеет ввиду? – хмурит взгляд Аис. - Ох, - тяжко выдыхает она, - тебе ещё столько нужно рассказать. Но не сейчас, а лучше завтра, пока мы будем делать противоядие для тебя эти два дня. А пока пойдём со мной, кое-кто по тебе сильно скучал. – с маленькой насмешкой проговаривает она, намекая на того, кто по нему действительно скучал все те недели, когда его не стало. «Кто же это «кое-кто»? Кто по мне может скучать, кроме, наверное, её самой. Ведь я больше никого здесь не знаю так хорошо, как её. Ладно, пойду с ней и узнаю это». Он кивает ей молча и, встав, идёт за ней из пещеры. Он приходит в ошеломлённый вид, когда видит, как этот день быстро сменился в вечер, такой поздний и прохладный, как ветерок дует в морду, от этого наслаждения хочется замереть на месте, закрыть глаза и стоять до тех пор, пока он не прекратится. Но Аиспол не может вот так замереть, ему от любопытства хочется узнать того, кто думал о нём все те дни и, возможно, говорил без устали. Он видит, как Силеволы загоняют в пещеры своих маленьких, так как наступает вечер, и пора уже прятаться в укрытия, коли не хотят стать едой для Шайовов. Все малыши радостно забегают по пещерам, не переставая смеяться и показывать весёлые морды; Аис смотрит на них и вспоминает своё детство, как он раньше тоже без остановок с рассветом выходил из пещеры к друзьям и до заката с ними играл, придумывал разные назойливые игры. А потом так же с закатом, родители звали их обратно – это было для него самыми лучшими днями. Однако он знает, что такого больше никогда не будет, не вернётся обратно в свою стаю, будет казаться для них чужаком и вожак его прогонит. Пусть оно и так, зато он будет обычным Белым, каким был с рождения и будет ходить один по лесу, или может снова пойдёт в ту свою укромную пещеру, где прятался от всех на протяжении совей последних лет, пока не решился на тот поступок. Он не до конца понимает, что имела всё же Синагма под словами «Я знала, ты придёшь», может это означает то, что она видела будущее с ним, что он к ним вернётся. Возможно, ведь пока он ничего не может придумать, чтобы это могло ещё значить. А то, что она молчала, кто он ради него, не хотела ему тогда говорить, почему? И то, что скоро для него всё изменится, закончится через те два дня, пока готовится противоядие – это он мог понять. Но он не решается сейчас с ней об этом говорить, так как она сказала ему, что расскажет всё завтра на протяжении этих дней. - Вот, Аиспол, это твоя пещера на ночь и здесь живут они, у кого раньше тоже ночевал, - сообщает Синагма и посматривает в пещеру на наличии живой души. – Подожди здесь немного, - она заходит внутрь пещеры, оставив Аиса у порога снаружи. Он наблюдает за неё шагами, она за это время ходит намного медленнее, чем тогда. Конечно, она и постарела за это время, однако морда ничуть не изменилась: всё также покрыта морщинами и складками. Синагма выходит из пещеры, кивает ему, мол, заходи; Аиспол, слегка поёжившись, заходит внутрь и видит трёх Силеволов: взрослую и двух подростков. – Уна, - обращается старушка к Силеволке, - принимай ещё одного посетителя – Аиспола. - Аиспола! – радостно произносит один из тех подростков и, вскочив с места, подбегает к нему, и уже смотрит на него ровно. Аис от неожиданности отходит на шаг назад, никак не ожидавший такой реакции одного из них на его присутствие. – Ты чего? Это же я, Инвенс. – не убирает улыбки с морды он, надеется, что Аиспол вспомнит его и тоже улыбнётся в знак приветствия. «Так вот кто по мне все эти дни скучал» - вспоминает он его. – Помнишь меня и моего брата, Гаррано? Не бойся, пойдём к нам в угол, мы как раз продумываем план, чем заняться завтра. - Хорошо, - соглашается Аиспол, понимая, что будет невежливо отказываться от этого, к тому же он хочет вспомнить всё. Он ведёт его в тот самый дальний угол пещеры, где сидит его брат, который что-то лапой разрисовывает по песку. - Ну что ж, - произносит Синагма, - я тогда оставляю его тебе, Уна на эти две ночи, пока мы будем заняты эти два над приготовлением лекарства для него. Справишься? - Спрашиваете, - с энтузиазмом отвечает хозяйка пещеры. – Я ведь и так рощу двух своих проказников, а с третьим и подавно справлюсь. Не переживайте. - Тогда оставляю его на тебя, - показывает милую мордочку Синагма. – Спокойно ночи. – и уходит из пещеры. - Спокойно ночи, Синагма, - отвечает ей та, а потом направляется к ним. Аис видит её не то радостную, не то уставшую морду, на которой едва можно заметить жизнь, скорее, возможно, она больше всего устала, чем чему-то радовалась. – Гаррано, Инвенс, вам пора ложиться спать, ведь завтра рано вставать, да и Аиспол, должно быть, устал с дороги, добираясь к нам. У вас ещё будет в запасе два дня расспросить его обо всём, а сейчас спать. Братья понимают её ту усталость и потому не перечат, и ходят ложиться на две устеленные травы в пещере. Уна, так звали Силеволку и их маму, показывает ему другую траву, и Аис с довольствием ложится на неё, закрывая глаза, но не спит. Он задумается, как проведёт эти два дня с ними, что будет делать, поможет ли ему то лекарство, что будут делать те дни. И главный вопрос: осмелится ли прийти Чазобит и сказать ему, что Силеволы вновь ему ничем не помогут и то лекарство – полная ерунда. Аиспол не знает, что и думать, если такое и правда случится, ведь ему дорога своя жизнь, и пока Аис живёт, как Паддо, ему нечего боятся за свою. Но он старается не думать о этом, вряд ли он к ним придёт, ведь сам говорил, что не доверяет Силеволам, а только себе, и то, что только он может дать ему столько ответов, сколько ему надо. Но теперь он с ними и ничто, и никто не помешает ему изменить мнение, что Силевоам не нужно верить, и что они лишь «Притворяются умными, хотя это не так», он всю жизнь считал и считает, что они являются мудрыми существами и ничто их не изменит. Аиспол верит их словам, они ему помогут, и он благодаря им обретёт свой истинный облик. Пусть они может и не дадут ему ответы, зато вернут в прежнее состояние и тогда он попробует забыть, что с ним было, и наконец заживёт обычной жизнью Белого, кем и должен быть. Да, может Чазобит и сможет ответить ему на те вопросы, но и только, он не сможет его вернуть к прежней жизни, как это смогут сделать они. «И что мне могут дать те вопросы? - размышляет Аис. – Они могут лишь дать мне ответы, которые давно искал. Но теперь я положу этому конец, я у Силеволов, а это значит, что уже всё позади и незачем больше об этом думать так глубоко. Надо думать, о будущем, как я буду выживать один в лесу в теле Белого, чтобы не попасться в лапы хищникам. Ай, чего это я уже так далеко смотрю? Надо же сначала выпить то лекарство, а потом уже думать, как выживать. Да и поздно уже о чём-либо ещё думать, пора выкидывать мысли из головы и ложиться спать». Аис так и делает: перестаёт о чём-то ещё размышлять, продолжает лежать с закрытыми глазами и лежит. Он лежит так несколько минут, а потом сам не замечает, как погружается в безмятежное, невесомое состояние сна, а затем и вовсе в него погружается. Утро следующего дня Аис просыпается на той же траве в пещере и смотрит на спящих ещё Силеволов. Он проснулся раньше них и, зная, что скоро будет рассвет, встаёт, и направляется к выходу. Для него всё слишком запуталось в жизни: для чего к нему пришёл тот Паддо, от кого он хочет его защитить; откуда с самого начала Синагма знала, что он является тем Паддо и не говорила ему, и знают ли о его существовании другие из её стаи, или же она решила эту тайну хранить. Тогда откуда тогда Кординал и мог догадаться о какой тогда легенде хотел он с ним поговорить, и Джеремону известно, что это, возможно, он виноват в той смерти Корда? Аиспол уже не знает о чём думать, должно быть, Синагма рассказала тогда Корду и Джеру кто он. Поэтому Кординал и поведал ему ту легенду, а Джереман резко на него вчера отреагировал, услышав от Синагмы его имя. Всё это может казаться слишком странно и запутанно, однако он уверяет себя, что ко всему можно найти ответы, как и на его вопросы. Но теперь их пора услышать от мудрых Силеволов, услышать, что они ему скажут и понять, кто прав: Чазобит или Силеволы. Он выходит из пещеры, но далеко не решается уходить, а стоять у неё и ждать, когда все встанут. Вокруг было тихо, приятно дует ветерок после дождя, он медленно вдыхает его, закрывая глаза от удовольствия, ему казалось, что ещё никогда не был так счастлив. Но сейчас всё наоборот – он у них, противоядие будет скоро готово, и чего ещё можно желать. Вроде ничего. У него всё складывается как надо, он смиренно сидит, ждёт, когда наконец станет обычным, и на этот раз, как он себе твердил, не пойдёт не с кем. Он понимает, что для него сейчас важнее в его жизни и потому не рискует. - Быстро ты встал на ноги, - слышится холодный тон одного из Силеволов, что идёт к нему. Аис не мог увидеть, кто это, так как был с закрытыми глазами и никак не хотел отрываться, ведь когда лёгкий ветерок дует в мордочку, зачем же тогда открывать очи. Но ему также стало интересно, кто же всё-таки к нему пришёл и уже в плохом настроении, и, открыв свои непослушные шары, видит перед собой Силевола, Джеримана, кажется. Он ещё не совсем запомнил его, поскольку познакомился с ним только вчера, но он не может понять его, отчего он держит на него обиду. Или он всё не может выкинуть ту ситуацию с Кордом? – Я знаю, такого нельзя нам говорить, но я до сих пор зол на то, что ты убил Корда, моего лучшего друга среди стаи, и потому я, - его тон становится всё яростнее, а взгляд более утончённо смотрит на Аиспола, словно хочет смотреть на него с такой злобой и ненавистью, с которой он ещё не на кого раньше смотрел. Асипол тоже не отводит взгляда, старается понять, в чём же его собственно вина, - хочу, чтобы ты ушёл и больше не попадался мне на глаза. Аиспол вздрагивает на месте, тяжело вдыхает воздух в себя незаметно для него, он не помнит, когда он в последний раз мог вздохнуть воздуха так, чтобы этого никто другой не заметил. Но сейчас ему было не до этого, он не понимает, почему Джериман к нему так относится, ведь мог забыть об этом уже давно и просто жить. Он видит в его взгляде серьёзное напряжение, готовый на месте его сжечь, как солнце в пустыне. Его дыхание не напоминало, как у обычного, спокойного Силевола, что просто решил прийти и сказать доброе утро, а вместо этого начинает говорить с не приветственностью, отвращением, словно он его слишком сильно презирает за его поступок. Однако Аис не знает, как ему объяснить это, что это не его лап дело, и пусть даже Корд пошёл один в то поле, с ним бы произошло тоже самое. Хоть он этого и не может сказать точно, но подозревает это, и нисколько не может сомневаться. Он бы мог это ему раньше сказать, но тогда он, как трус, убежал туда, куда глаза глядели, он даже не подумал о возвращении обратно в стаю, чтобы сообщить ту печальную новость. - Ну что? – продолжает он возглашать свою речь. Аиспол качает головой, пытаясь вникнуть в суть разговора. – Дай мне слово, что после того, как выпьешь то лекарство – ты тут же исчезнешь, а пока за это время, чтобы я тебя не видел. - Я не понимаю, - выдыхает тяжко он, - не понимаю, почему ты так меня возненавидел? Только из-за того, что я якобы специально оставил тебя одного, без друга? Или от того, что ты узнал, что я Зверь Паддо? Но знай, чтобы ты не ответил, я говорю, что не я виноват в смерти Кординала, и ты должен знать, что в поле живут Цакумы. И потому я тебе отвечаю, что это они его убили, я не причём. Да, я понимаю, тебя, я – Зверь Паддо, но я не такой, как предыдущий… - Что ты говоришь? Ты, что видел того Зверя? И не верю тебе, ты, наверняка, специально тогда подозвал Цакум… - Что здесь происходит? – раздаётся голос Синагмы, она медленно, но уверенно идёт к ним, точно зная, чего хочет. – Джериман, ты не изволишь мне объяснить, почему уже с рассветом пристаёшь к Аисполу? – её взор полностью был настроен на нём. Но в отличии от него, она смотрит на него с нежностью, с добротой, словно не ждёт от него поспешных выводов. Аиспол видит, как тот непонимающе моргает, дескать, она и так знает ответ. - Я… - подаёт он чуть слышные нотки своего расстроенного голоска. – Я… Извините меня, Синагма, я, пожалуй, пойду. – на этих словах он уходит от них, закрыв глаза и склонив голову. Аиспол провожает его своим взглядом, начинает понимать, почему он так скрытно ведёт себя с ней, должно быть, боится её или не хочет нагрубить. Но тут он видит, как Джериман останавливается на полпути, поворачивает к нему голову, едва заметно фыркает, подавая знак, что предупреждает его насчёт сказанного. Аис кивает ему, мол, тебе не стоит переживать, он так и сделает. А затем он отворачивается и продолжает свой путь. - Ты уж извини Джеримана, - хриплым голосом произносит старушка, - он в последнее время на всех срывается, особенно после того несчастного случая. Но хвост с ним, не будем возвращаться в прошлое. Сейчас мне хотелось бы с тобой поговорить кое о чём, о чём хотела сказать вчера, но, к сожалению, было поздно. Но теперь, набравшись сил после вчерашнего дня, а он у тебя был насыщенным, - она говорит с ним так, будто видит в его глазах, что день у него действительно был трудным. Но Аиспол не подаёт никакого значения, а слушает её. – Позволь мне тебя сопроводить в свою пещеру, где мы можем спокойно обо всём поговорить. - Да, конечно, - сомнительно отвечает ей Аис. Старушка поворачивается спиной и начинает медленно передвигать своими хрупкими ножками по земле, стараясь смотреть под ноги, не упасть, и при этом старается держать голову прямо. Аиспол пошёл за ней, думая, о чём она хочет с ним поговорить в столь ранее утро, ну уж точно, возможно, не о том, как спалось, а о более серьёзных вещах. Аис старается идти тоже медленно, чтобы быть на ровне с ней, хотя и чувствует, как лапы сами собой хотят вырваться вперёд и обогнать её, однако он едва сдерживает их, приказывая мысленно, нельзя. И лапы подчиняются ему, хоть и с трудом, но слушаются его. Многие Силеволы, в сонном состоянии, выходят из пещер, зевают, но идут по своим местам. Аиспол замечает также просыпающих малышей, что тоже в тяжёлых состояниях выбегают наружу, бегут к своим друзьям, а потом вместе ещё куда-то убегают. И не страшно ли их родителям выпускать их из стаи? Но, видимо, они знают, что далеко они убегать не станут, к тому же, уже просыпаются другие Звери. Аис с улыбкой смотрит на них, вспоминает себя, своих друзей, как они раньше также весело проводили время вместе, придумывали различные игры, благодаря которым они часто попадали в неприятности. Но также он не забывает и об Гаррано с Инвенсом, что, наверное, тоже встали в это время и тоже сейчас где-то веселятся со своими друзьями. Синагма приводит его в ту же пещеру, в которую его вчера привели Юлиси и Икари. Сейчас он их не видит, должно быть, заняты всё теми же поисками тех же растений, названия которых он не запомнил, да и не нужно ему это. Сердце в очередной раз бьётся, и на этот раз он точно был уверен, это от волнения. Он понятия не имеет о чём с ним хочет поговорить старушка, но понимает, коль она захотела с ним поговорить в более уединённом месте, значит разговор очень важный. Старушка присаживается на одной из сухих трав и, показав на другую, рядом лежащую, Аис благосклонно садится, напротив. - Ну, Аиспол, - откашливается она и отворачивается в сторону, но потом поворачивается так, словно ничего не было, - как спалось? - Спасибо, хорошо, - тревожно произносит он, абсолютно предполагая, что она сразу перейдёт к делу. Но для начала пойдёт. - Хорошо, - соглашается Синагма с ним. – Ладно, не буду тормозить, а сразу перейду к делу, зачем мне захотелось с тобой поговорить. Мне не хочется начинать разговор с плохой новости, поэтому скажу прямо, противоядие будет готова завтра. - А что тогда за плохая новость? – судорожно спрашивает её собеседник, что смотрит на неё и не отводит взгляда. - Плохой новости нет. Однако у меня есть к тебе несколько вопросов, на ответы которых ты знаешь. – она медленно моргает, давая понять, что в этом нет ничего такого странно, что могло бы испугать его. «Ответы на вопросы? О мой хвост, что за вопросы она сейчас будет мне задавать?». – Но ты, наверное, сейчас думаешь о том, почему я раньше тебе не рассказала, кто ты, верно? – Аиспол моргает глазами в знак согласия. Ведь ему правда интересно, почему она тогда об этом смолчала, а сказала только Кординалу и Джериману. – Видишь ли, я не говорила тебе лишь потому, что испугалась. Меня охватил страх того, что после услышанного ты убежишь и не захочешь с этим смириться, ведь тогда ты тоже просил о нашей помощи. – Аиспол склоняет голову, понимая, как ошибся в тот раз отправится с Кординалом, и теперь он понимает состояние Синагмы, почему она тогда ему ничего не сказала. - Мне бы хотелось спросить вас, Синагма, - уже более уверенней спрашивает он. – Почему Кординал тогда решил пойти один в то поле, и как я мог слышать ваш голос у себя в голове? Или это какая-то телепатия? - О, нет, эта никакая не телепатия, скорее всего это более похоже на Ментальный контроль, то есть управлять сознанием. И я, не подумай ничего дурного, хотела управлять тобой, чтобы ты не совершил глупостей в тот раз. Помнишь, когда я говорила тебе, что тебе ещё рано? Так вот, я имела ввиду, что тебе рано покидать землю потому, что я видела, как ты придёшь к нам. И также мне удалось заметить одну еле заметную деталь: на этот раз мы тебе поможем. Это, должно быть, действительно для тебя хорошая новость. А почему Кординал тогда решил пойти один? Хм, я думаю, что это он решил сделать для нас удобства, не потому чтобы мы ещё ходили, просто он заботился о нас и не хотел, чтобы ещё кто пострадал. Знаешь, есть у нас такая поговорка «Лучше потерять одного Силевола, чем всю стаю. Именно так он и хотел поступить. Вестимо, он знал, что на поле могут ему встретиться Цакумы, и пусть он не вернётся назад, зато никто другой не пострадает. Ну вот, кажется, мне удалось ответить тебе на эти вопросы, так? О, чуть не забыла, мой главный вопрос к тебе. Скажи мне, ты, наверное, слышал легенду о Паддо? – Аиспол кивает очень быстро, так как не может сдерживать сердце и хочет быстрее закончить этот разговор. – Очень хорошо. Но ты, должно быть, и сам знаешь, что ты не такой, как предыдущий. Я и сама это в тебе вижу – тебе важны жизни других, чем ты сам. Ведь, насколько нам всем известно, тот Зверь куда хуже, он предсказывает смерти и не задумывается об этом. И ходят сведенья о том, что, если с ним заговорить, беда придёт к тому Зверю и тогда ничего больше не сделаешь. Нет, я не хочу тебя запугать, спрашивая об этом, мне лишь хочется узнать от тебя, Аиспол, одну очень важную вещь. Скажи, ты случайно не встречался ли с ним? От этого вопроса по спине Аиспола пробежали мурашки, он словно теряется, не знает, что ответить. Конечно, он его видел, разговаривал и задавал вопросы, но его беспокоит не это. Как сказать ей так спокойно, чтобы не расстроить, и чтобы ей от его слов не стало плохо, ведь у неё уже серьёзный возраст. Или он сейчас должен скорее думать не об этом, а просто ответить, дескать, да я его встречал и даже разговаривал. В его голове побегают мысли о её словах: «Ходят сведенья о том, что, если с ним заговорить, беда придёт к тому Зверю и тогда ничего больше не сделаешь». Что это значит? Или теперь его жизнь в большей степени походит на испытание с судьбой, и теперь его ещё больше подстерегает опасность. Может ему суждено бояться не того, кто хочет его убить, а самого Паддо, который якобы хочет его спасти. Возможно, ему надо действительно остерегаться его, и, судя, по её словам, это может оказаться правдой. Он теперь начинает понимать, почему его сердце так билось в присутствии Чазобита, всё это потому, что оно его предупреждало не слушать и не ходить с ним. Но теперь поздно – он с ним говорил, ходил. И, наверное, даже уже обречён. Он верит Синагме, она говорит ему правду, а значит ему сейчас крайне запрещено выходить из их стаи, чтобы не подвергнуть себя опасности и в очередной раз не столкнуться с ним. Но Аиспол также не может выкинуть и его слова, когда отвечал на его вопросы. Он теряется в догадка, правду ли он всё тогда ему говорил, или это он делал намеренно, чтобы в один из дней ему не стало хорошо. Он боится произносить мысленно слово «смерть», и не знает, что ему делать, когда ждать своего гроба. Сейчас он смотрит на старушку большими глазами, дыхание внутри становится неравномерным, словно только что откуда-то бежал и не может восстановить дыхание. Ему тяжело осознавать, что с ним может произойти потом, после разговора с тем ужасным Паддо, и ждать ли ему, когда оборвётся его Трапина. Однако он не станет терять бдительности, внимательно смотреть в стороны, чётко нахмуривать глаза перед кустами, нет ли его в них. Но он никогда не будет сомневаться в Силеволах, как самых мудрых Зверей Фарланда, так как он всегда, слушая мамины рассказы раньше, уже начинал верить, что они нечто больше, чем просто Звери. И сейчас он не сомневается, что сделают то противоядие и вернут его к прежнему облику. - Аиспол? – прерывает Синагма. Аис, не отводя взора, глубоко выдыхает, понимает, что надо дать ей ответ, который она хочет от него услышать, пусть он будет не корректный, зато правдивый. Он открывает рот, как некстати сердце начинает биться, крича ему, чтобы уже ответил. Ему начинает казаться, что его сердце живое и благодаря ему он ещё может жить, делать правильные выборы. Он снова выдыхает: - Нет. – твёрдо и довольно кратко ответил он ей. «О мой хвост, что я говорю? Я совершенно не это хотел ей сказать… такое ощущение, что меня ослушался собственный язык и теперь хочет говорить, что захочет. Что же это было?». - Точно? – убеждается она. Аис понимает, раз так ответил, значит придётся носить эту тяжесть на себе, пока не захочет, признаться. Да, он может сразу же отрицать свои слова, но он лишь кивает, мол, это так. «Ничего, я потом ей скажу, сейчас бы мне хотелось пойти наружу и немного перекусить травы. А потом, собравшись с силами, сказать правду. Ведь я долго не смогу оставаться лгуном, я сделаю это, но потом». – Что ж, тогда ладно. О, ты должно быть голоден? Идём, у нас как раз есть замечательный отвар из Сладкой травы с Горькой водой, которым можно съесть с утра и весь день ходить сытым. Тебе понравится. Аис не знает, что и думать. Неужели она не только провидица, но также и умеет читать мысли? Он улыбается ей, ощущая в себе недомогания о том, что ей ответил и он знает, что это будет его мучит до тех пор, пока он не захочет, признаться. Синагма улыбается в ответ и, встав с травы, также медленно направляется к выходу, Аиспол следует за ней, ему уже не терпится попробовать тот отвар, особенно, когда в нём есть та трава. Выйдя к порогу, он замирает, так как замирает сама Силеволка, он поворачивается к ней и видит слегка возбуждённый взор и это ощущение наводит его на то, что она, возможно, догадывается, что он от неё что-то скрывает. - Аиспол, - она говорит не то мягко, не то серьёзно, как обычно хотят Звери сказать о нечто серьёзном. – Я не хочу тебя пугать, но запомни: если Зверь что-то утаивает из уст какой-нибудь тяжёлый груз, то лучше его сразу выбросить. А, если он решается навсегда что-то хранить в себе, какую-нибудь боль, то она будет съедать его до конца его жизни. И, коли тебе правда больше нечего мне сказать, тогда не буду на тебя давить. - О чём это вы? – дрожащим телом спрашивает он её, думая, не знает ли она уже, что он ей, вполне вероятно, наврал. – Вы считаете, что я вам лгу? - Нет, нет, конечно! Я знаю, у тебя сердце Белого, и ты бы никогда не стал мне врать, будь оно не правдой. Как я уже сказала, я вижу, что ты другой, не похожий на предыдущего Паддо, который оказывается жив. – на этот раз дрожит она, понимая, какую ошибку она раньше совершила, и теперь их жизни до сих пор остаются на восках тонких нитей Трапины. – Видишь ли, я очень давно, ещё до твоего рождения, сказала всем своим, что предыдущий Паддо погиб, и тогда мы начали радоваться этому, что он больше не будет ходить по лесу и разбрасываться смертями, от которых моментально умирают Звери. Это как, сказал, например, тому Зверю, что тебе конец и в ту же секунду это с ним произошло. Но дело не в этом, просто после твоего ухода, спустя несколько дней, ко мне пришло видение. И я увидела того Зверя, он жив, и вот с этого момента я начала понимать, что ты можешь оказаться в большей опасности, поэтому я и задала тебе тот вопрос. - Понятно. – Аиспол действительно начинает всё понимать смысл слов Синагмы, о чём она его предупреждала. Она говорила в его голове не только за тем, чтобы он не покидал землю, но также она ещё тогда видела, что он к ним придёт, как сейчас. И сейчас он смотрит на неё с пониманием, знает о чём она это всё говорит и начинает понимать, зачем он пришёл в этот мир в образе Паддо. Он пришёл сюда, чтобы дать понять, что он не такой Паддо, он не станет возглашать, кричать всем: «Когда-нибудь и ваша очередь придёт». Неужто Чазобит действительно насколько ужасный Паддо? И раз оно так, то Аиспол даёт себе слово – я никогда таким не буду. Синагма приводит его к одному из кругов, где в том круге сидели пять Силеволов и что-то обсуждали. Аис замечает на их мордах счастье, оно выглядит у них безмятежным, и они настолько радовались, что наконец им не пришлось с рассветом отправляться в путь. Должно быть, это для них правда это то счастье, когда они никуда не уходят, а остаются на месте. Он бы тоже был этому рад, коли был Силеволом и путешествовал с ними. Подходя ближе к сидящим, Аис видит, как один из них встаёт, а за ним и остальные: - Доброе утро, Синагма! – все вместе восклицают они и с улыбкой приветствуют её, ни капли, не обратив внимание на него. Их взгляды полностью были обращены на старушку, что стояла рядом сними, кивает, мол, садитесь. - Доброе утро, - отвечает она им и зажмуривается от великолепного запаха, что исходил из их большого листка. – Мг, тот самый отвар? – те кивают. – Позволите ли дать попробовать этот отвар нашему гостью. – спрашивает она их, посмотрев на подопечного рядом. – Это Аиспол. Белый, нуждающийся в нашей помощи, и у него достаточно сложная история жизни, так что попрошу вас не задевать его по пустякам. - Тогда почему он здесь? – не отводит взора Силевол, что тут же кинул взгляд на него. – Я в том смысле, что мы видели вчера, как Юлиси с Икари приводили его к вам, и мы подумали, что, возможно, вы ему уже вчера помогли. - Знаешь, - спокойно отвечает старушка, - да, ты прав. Я бы помогла ему вчера, но как я сказала, у него сложная ситуация, поэтому он останется с нами сегодня, а завтра для него будет готово его противоядие. А пока, - обращается к Аисполу, - он поживёт с нами сегодня, пока несколько из наших ходит по лесу и собирают ингредиенты. Так что я надеюсь, что на вас я могу положиться. - Да, без проблем. Вы можете на нас положиться, как на саму себя, - с полным широким ртом ответил ей другой Силевол. – Мы его угостим отваром, а вам, пожалуй, стоит ещё немного отдохнуть. Синагма больше ничего не говорит и молча уходит, оставляя Аиспола с ними. Аис смотрит за ней – она снова уходит в свою пещеру, где и растворяется; а он садится напротив них, один из них подаёт ему то снадобье. Аис, понюхав его на маленьком листке, резко не отвернулся, запах оказывается не столь великолепным, как ему показалось, подходя к ним. Теперь он кажется ему настолько противным, словно сейчас выпьет нечто горькое с мятой, и при чём выглядит это ещё более - менее. Обычная прозрачная жидкость, напоминает воду, и если бы не запах, то можно ещё как-то выпить, но этот запах попросту сбивает его, что аж аппетит пропадает. Ему уже хочется им сказать, что обойдётся обычной травой, как всегда он и питался, но не хочет их расстроить, ведь они его готовили, и он же из-за какого-то запаха отказывается принимать и пробовать. Тогда он зажмуривает глаза, делает маленький глоток, молится, чтобы это было вкусно, чтобы ощущался вкус травы. Но, когда он делает тот глоток из листка, то не верит своему языку – вкуса вообще не ощущается, действительно, как Горькая вода кажется после выкусывания травы. Однако он не мог не почувствовать маленький привкус травы, той самой, которую он всегда ел. Только раньше он съедал траву и не сразу пил воду, а тут они словно в комплекте, то есть после травы сразу ощущается вода. Он не может понять, как им удалось такое сделать, нечто действительно необычное и во внешне, и по вкусу, и по запаху. - Ну как тебе? – поворачивается к нему тот же, который посоветовал Синагме пойти и отдохнуть. – Скажи, вкусно, да? Это действительно необычный отвар, от него можно не только на весь день быть сытым, но также он иногда может вылечить от ран, если он есть. - Спасибо, вкусно. – отвечает он, понимая, что это действительно вкусный отвар, который хочется выпить до конца. - Даже от одного или двух глотков этого отвара можно чувствовать бодрым, - продолжает хвалить напиток уже иной Силевол. – Знаю, может для тебя звучит это странно, но это так, да ты это сам потом поймёшь, когда ощутишь в себе другого себя. Аиспол сидит в их кругу, не отводит взглядов от их радостных морд и понимает насколько у них весело, что сам в некоторых местах смеётся. Силеволы не были против его компании. Он задумывается, а будь он Силеволом, попал ли он под ту молнию? Или в Паддо могут превращаться только Белые? Он задаёт этот вопрос себе всего два раза, и то с небольшими перерывами, так как он не хочет терять связь с ними и потому чаще всего был с ним, присутствует в их разговорах. Говорили они в общем-то о разной ерунде, лишь бы поддерживать дружбу и за это время они также смеются. Аис знакомится с ними: первого, что заговорил с Синагмой зовут Тадаи, второго, что хвалил отвар, Цахес, третьего Мьёр, четвёртого Галь и пятого Хансон. Они вежливо к нему обращаются, как и все Силеволы хорошо воспитаны, как разговаривать с тем, кто нуждается в помощи. Он бы просидел с ними вот так весь день, но у него возникают вопросы, которые бы он хотел задать Синагме. - Аиспол! – раздаётся радостный вопль Силевола, малыша, как Аис понял по тому голосу. Он поворачивается и видит к нему бегущего Инвенса. В нём радости куда больше, чем у пяти Силеволах, он радуется тому, что заметил его среди них. – Простите, господа, - обращается он к сидящим, пытаясь восстановить дыхание, - позвольте мне украсть Аиспола на последние сутки. – он наклоняется к уху Аиса. – У меня есть кое-какая идея, как можно скоротать время. - Ну мы, конечно, не против, можешь, Инвенс, забирать, - поднимает в сомнениях плечи Тадаи. – Только я надеюсь, что это не корыстные цели, в которые ты хочешь его запутать? - Не переживайте, это дело, с которым я к нему хочу обратится, стоит лап, - соглашается с ними Инвенс и незаметно подмигивает Аисполу, дескать, тебе понравится его замысел. Аиспол чуть заметно чихает, что означает положительный ответ и он ему верит. Остальные, естественно, этого не замечают и, поворачиваясь друг другу, продолжают о чём-то шептаться. – Пошли! Инвенс в припрыжку начинает скакать, бежать куда-то вперёд, Аиспол тоже не отстаёт, бежит за ним следом, ему не терпится узнать, что же это у него за идея такая, без которой он не может справится без него. И он не понимает почему, ведь с ним мог воплотить тот замысел с братом, Гаррано, но он выбрал его. Может это означает, что он кому-то в этой жизни нужен. Хотя, может, это просто слова, он не знает. Инвенс приводит его к кустам и прячется в них, Аис лезет с ним, не зная во что может вляпаться. - Только тихо, - предупреждает Инвесн, шипя. – Они должны будут проходить здесь с минуты на минуту, и вот тогда мой план будет сработан. - Прости за неудобства, - съёживается Аис, - но кто это «они»? - Как? Ты что забыл? Мой брат Гаррано ведь рассказывал, или нет, но он твёрдо в детстве поставил лапу на землю и крикну, что хочет сать в будущем вожаком стаи. Так вот, к чему это я веду, видишь эту тоненькую тропу? – он показывает головой на тропинку впереди них. – Гаррано с вожаком каждый день в одно и тоже время проходят по ней и обсуждают что-то. Но неважно, что. Короче, у меня ещё раньше был этот план – напугать их. – Аис от этого едва не шарахается и не падает. – Но одному этот план не сделать, другим Силеволам не до этого, это я о малышах. В общем, когда ты пришёл к нам вчера, я понял, что вот кто мне поможет – это ты. - Мне не совсем хочется их пугать, к тому же, они заняты своими делами, быть может, не стоит этого делать? - Почему нет? – расширяет он глаза от удивления, не понимая его слов, ведь это будет здорово. Он не понимает его, нежели он никогда этого не делал, значит это будет для него в первые и он поймёт, насколько это круто, особенно, когда нечем больше заняться в стае. – Значит так, твоя задача просто выпрыгнуть одновременно со мной из кустов и как можно громче закричать, понял?.. О, вот они. Приготовься. Аис понимает, что это плохая идея пугать вожака и его ученика, ведь тогда им может жестоко попасть. Может он никогда этого не делал, но делать и не собирается. Он уже видит своё наказание – он сидит в яме несколько дней… бред. Силеволы никогда так не поступят с Белым, который за всё это время ни разу не обратился в Динозавра, а может и вообще в настоящее тело Паддо. Он видит, как по той самой тропе идут их вожак и Гаррано, и говорят. Гаррано внимательно слушает его, кивает, зная о чём идёт речь. Их вожак выглядит таким сильным, таким же мудрым, восхитительным, что даже не то пугать, даже драться не хочется. Может он никогда не видел их вожака стаи Белых, но уверяет же себя, что он выглядит так же величественно и красиво. Он также переглядывается с взглядом настроенного к прыжку Инвенса, что ложится к земле, зрачки расширяются, улыбка нависает на его устах. Вожак с учеником подходят всё ближе и ближе, и от этого становится ещё более неспокойно. «О хвост, что я делаю?». И вот они уже приближаются настолько близко к их кустам, что Аиспол не сомневается, что успеет покинуть место засады так, чтобы те его не заметят. Придётся уж как-то выкрутится, если не хочет попасть под горячую лапу, и потом ещё нужно будет как-то объяснить ситуацию, почему он на это согласился. Это потому, что он не знал на что идёт, пока не узнал в этих кустах, что такое придумал Инвенс. Сейчас он полностью уставил свой взор на него, смотрит на него так, чтобы заметить, когда он будет вскакивать, тогда он поймёт, что всё закончится. - Аагаага!!! – кричит Инвенс, выпрыгивая из укрытия. Аис предпочёл лучше остаться пока внутри. Он видит испуганные морды вожака и Гаррано, что явно не ожидали такого поворота, Инвенс смеётся. – Видели бы вы свои морды! - Тьфу ты, Инвенс! – недовольно кричит в ответ брат. – Ты что дурак! Что ты здесь делаешь? - Да брось, Гаррано, - отмахивается Инвенс, - я уже давно знаю, по какой тропе вы здесь ходите и потому у меня появилась идея – запугать вас! И я это сделал, но не один, - Аиспол уже весь съёживается, дрожит, ругает себя «Что за стыд сейчас будет, показаться им перед вожаком. Это худшее, что я сейчас сделаю». – Со мной исполнял эту миссию мой друг – Аиспол. Он сейчас… - оборачивается назад, хотя заметить его, но никого. – Блин, трус. Аиспол, пожалуйста, выходи. Иначе мне попадёт, - он поворачивается к ним и видит злые морды вожака и Гаррано, они точно не довольны выходкой Инвенса. Аиспол выдыхает и выходит из убежища, мол, я здесь и не вините Инвенса, я не знал, что он хотел сделать. – Что, мне уже попало? – как можно невинно спрашивает он. - О да, ещё как попало! – продолжает кричать Гаррано, не может понять от куда у него в обще такие мысли возникли – испугать его и вожака. – Ладно меня, можно напугать, но меня с вожаком это уже перебор, брат. Я знаю, тебе скучно проводить в стае время, но такова жизнь. Я избрал стать будущем вожаком стаи, ты просто валяться и ничего не делать. Однако это не повод — вот так показывать себя, эм, дураком. Знаешь, найди себе же более выгодное дело, например, пусть тебя обучат, как варить какие-нибудь лекарства. - Он прав, Инвенс, - соглашается с ним вожак, поворачивая голову к Инвенсу и Аисполу. – Лучше займись чем-то полезным, и тогда ты поймёшь, насколько ты изменишься и поймёшь смысл своей жизни. А ты, Аиспол, возвращайся в стаю, пока кто-нибудь не учуял тебя, хорошо? - Да, - склоняет он голову и направляется в стаю. Он уже теряет время, видит, как быстро начинает наступать день; утро довольно быстро пролетело за беседами с Синагмой и с теми Силеволами. Конечно, он этому не удивляется, ведь день в Фарленде в последнее время быстро проходит и начинает смеркаться. Он оборачивается, но не видит Инвенса, что шёл бы за ним тоже обратно, должно быть, Гаррано ему объясняет, как это там обучают разным штукам. - Ну надо же, какие морды! – впереди Аис видит Юлиси. Она также ходит вместе с Икари, как он замечает его рядом с ней. Она быстро подбегает к нему, а Икари с недовольной мордой бежит следом. – Куда на этот раз идёшь? Мы будем рады тебя проводить. Аиспол, кажется, да? - Перестань, Юлиси! – топает лапой и свирепо смотрит на неё. – У нас есть дело, которое должны были завершить ещё вчера. И советую сейчас отправится и скорее завершить его. - А что такого я сказала? – невинно произносит она и смотрит на него грустными голубыми глазами в его карие. – Вроде ничего плохого. - Ничего. Просто мы тратим время на твой разговор с Белым, - Икари явно находится в не настроении, хотев быстрее закончить их дело. – И нам ещё повезло, что вожак разрешил нам побыть на этой территории ещё эти два дня, пока Синагма не поможет Аисполу. Всё, идём. - Пока! – прощается Юлиси с Аисполом и уходит за Икари в глушь леса, чтобы выполнить своё то задание. Асипол моргает и идёт дальше в стаю. Его мысли были заполнены разными думами, снова. Он замечает, что с каждым разом у него появляется всё больше и больше вопросов, которые так и хочется задать Синагме и услышать ответы. Также в его голове вертятся её слова по поводу того, что, если заговоришь с предыдущим Паддо, то не избежишь беды. Но, а какой такой беде она могла говорить? Аис ставит лапу за своё слово, что прямо сейчас отправится в её пещеру и будут об это спрашивать, хоть скоро свечереет, но он не хочет опускать этот момент. Он знает, что уже завтра будет всё готово, и он наконец избавится от всего. Может тогда этот вопрос и не нужен? С другой стороны, ему интересно, что может произойти, коли заговоришь с Паддо. И прямо сейчас он направляется в пещеру к ней и хочет разузнать эту загадку. Он мысленно представляет, как она ему отвечает, сидя, как тогда, рядом с ним, улыбается и говорит, не произнося слов, а только открывает рот. Ведь он не знает, что она ему может ему говорить, и потому, лишь просто представлял, как она что-то ему говорит. И таким образом он самого себя успокаивает, зная, что она по любому ответит. Внезапно его лапы останавливаются, сердце бьётся, а глаза расширяются до потери сознания, но сам он стоит и только чувствует это всё. Он начинает оборачиваться, дёргаются ветки на кустах. Аисполу одновременно стало очень страшно, и также убеждает себя, что это может быть кто-то из Силеволов, пробегающих рядом. Аис закрывает глаза, и снова шум веток, он становится громче, ещё более страшнее, такой, словно кто-то намерено хочет его запугать, и тем самым потом набросится. Аиспол начинает резко поворачивать головой из стороны в сторону, но никого не видит… и больше ничего не слышит. Тогда, поймав этот момент, он тут же рвётся от земли и бежит прочь от тех кустов прямо в стаю. С плохими мыслями, но он успешно добегает до неё и забегает в пещеру, прячется в углу и закрывает глаза с ушами. Но он не долго пребывает в тишине, так как чувствует, как кто-то нежно гладит его по плечу; Аис резко поднимает взгляд и видит Синагму с Джериманом. Она выглядит так, будто это она только что была у тех кустов, на ней читался страх, но не из-за этого, а потому, что заметила тот страх в глазах Аиспола. - Мой хвост, что с тобой, Аиспол? – хриплым, прежним голосом спрашивает она его. Он же не прекращает на неё смотреть теми глазами, с которыми она сюда вбежал. Ему страшно от того, что за ним следили в кустах, и он бы не удивился, коли это был он. Он не может говорить, дрожа телом, чувствует, как становится плохо и всё никак не может отойти от того состояния. Синагма и Джериман тоже не перестают на него смотреть и ждать, когда он что-то скажет. Сейчас он замечает, что Джериман не рычит на него, как вчера и с утра, когда он только проснулся и вышел из пещеры, он выглядит более адекватно, даже старается выглядеть примерно также, как и старушка. Он выдыхает, говоря себе, что уже всё хорошо и всё позади, набирает побольше воздуха, выдыхает ещё раз и собирается говорить, как тут в пещеру вбегает Инвенс и вместо него кричит: - Аиспол, прости меня! – он бежит прямо к его лапам с умоляющей мордой, такими грустными глазами, словно действительно что-то натворил непоправимое. – Прости, я не хотел тебя пугать. Я лишь хотел тебя слегка припугнуть и наказать за то, что ты со мной тогда не выпрыгнул. Но я права не думал, что ты так меня испугаешься, пожалуйста, прости! - Что ты такое говоришь, Инвенс? – обращается к нему Джериман. Инвенс поворачивается к нему с тем же выражением, качает головой, а затем вновь смотрит на Аиса, ждёт от него прощения. - Э, да, хорошо, я прощаю тебя за этого, но впредь, прошу больше так не делай. Ладно? – без резкости говорит Аис ему, думает, что, пожалуй, стоит смотреть сейчас более спокойно, не показывать страх в глазах. - О, спасибо, спасибо, Аиспол! – радостно начинает вопить тот. – Да, я даю тебе слово, что больше так не буду поступать с тобой. Только… нет, лучше об этом завтра скажу. До завтра, Аиспол. Аис с улыбкой ему кивает, дескать, ладно, увидимся завтра. Инвенс счастливо скачет к выходу, у него точно стало хорошо на душе, когда признался ему, что это он сделал. Да и самому Аисполу стало хорошо, так как это оказался Инвенс, а не Паддо, что следил бы за ним, как в те годы. Глядя на Силеволов, он начинает им рассказывать, что случилось и почему Инвенс его решил напугать, и как он заметил, из него получился не плохой пугач. Синагма спокойно выдыхает, понимая, что всё хорошо и всё благополучно закончилось. Джериман же сидит и молчит, не старается его перебить или вновь возражать, что он его ненавидит, и чтобы он не попадался на его глаза. Нет, он более сдержанно выглядит, будто Синагма с ним что-то сделала. После того небольшого приключения, Аис замечает, как вновь начинает быстро темнеть в лесу, и пора бы уже возвращаться в ту же пещеру. Однако у него остаётся тот самый вопрос, с которым он хотел прийти к ней и поговорить. - Синагма, можно к вам обратится с вопросом, что начал меня мучить после сегодняшнего утреннего с вами разговора? – он нацеливает свой взор прямо на неё, хотя услышать ответ с хорошим словом. - Конечно, я и не отрицаю, чтобы ты не задавал мне их. Ведь я знаю, какого тебе вот так жить, не зная всё о себе, - Синагма поднимает на него уставшие глаза. – Спрашивай. - Скажите, вот вы мне сегодня рассказали с утра, что, если будешь разговаривать с первым Паддо, то можешь попасть в беду так? Тогда о какой беде может идти речь? – быстро начинает он задавать эти вопросы, чтобы как можно быстрее услышать факт о том, что действительно может произойти. Он смотрит на неё, моргает и с полной уверенностью ожидает её слов по сказанному. Джеривман же продолжает сидеть и тоже смотреть на старушку, что она ему скажет, видимо, ему тоже стало интересно. «Что я говорю? Она, наверняка, начинает подозревать, что я точно встречался с тем Паддо, действительно с утра ей наврал и теперь пытаюсь как-то выкрутится. Однако, мне правда стало не то чтобы интересно, мне страшно теперь за себя. Что может сделать со мной первый Паддо? Что меня ждёт после всего этого». - Ты знаешь, я не стану тебе об этом врать, и потому скажу, - с маленькой серьёзностью настораживается она, - я не знаю. Это таковы сведения, что такое может быть, и это я услышала ещё от моих предков, которым удавалось встречаться с предыдущим Паддо, а потом пропадали. Мне это не известно, что он им тогда говорил, может их погибели. И как мне известно, что если заговоришь, то моментально же наступает та гибель. Мне это стало известно после того, как один из наших, прогуливаясь по лесу со своим индивидуальным заданием, увидел, как Паддо разговаривал с каким-то Зверем, а затем в ту же секунду упал и не дышал. Поэтому я тебя тогда и спрашивала насчёт его, и была уверена ещё тогда, что ты к нам придёшь, и что тебе в этой жизни необходимо избавится от этого облика. Теперь понимаешь, почему я тогда залезала в твою голову и говорила все те слова? - Думаю, что да, - задумчиво отвечает Аиспол ей. – У меня больше нет к вам вопросов, и думаю, что мне пора идти обратно в пещеру к Уне с Гаррано и Инвенсом. Спокойно ночи, Синагма и Джериман. - Иди уже, - с насмешкой произносит Джер, а потом смотрит на Синагму, та хмурит на него свой взгляд, мол, нельзя так говорить. Тогда он откашливается: – То есть да, спокойной. Аис подавляет смешок после того, как услышал радостные нотки слов от него, будто действительно стал другим. Он встаёт и выходит наружу, направляясь в пещеру, чувствуя по-прежнему лёгкий ветерок в морду. Он радовался тому, что смог спросить её о том вопросе и хоть не получил никакого ответа по поводу, что его может ждать. Но он теперь был уверен, что никогда не станет таким, как тот Паддо. Также он радуется тому, что в тех тогда кустах оказался Инвенс, и что он в тот же миг решил извиниться, так как у него правда тогда появилась мысль, что это снова Чазобит за ним следил. Зайдя в пещеру и увидев, что Гаррано с Инвенсом уже спят, надвигается к своей той вчерашней траве, сворачивается в клубочек, но снова пока не закрывает глаза. Он слышит, как по пещере ходит их мама, укладывая из травы себе постель, ведь в ту ночь она спала вместе со своими детьми, забыв сделать себе траву. Ему было очень хорошо находится вместе со всеми ими, понимая, что они ему помогут. Аис радовался, что Синагма смогла ему ответить на те вопросы, что мучали его, и был счастлив, что завтра всё изменится и больше, наверное, не увидит Чазобита. Он старается об этом не думать, он весь переполнен счастьем, что завтра всё кончится. Новый день наступил довольно быстро, ночь пролетела незаметно, как будто из жителей махнули крылом. Аиспол лежит на сене, проснувшись вновь раньше них, но сейчас он не встаёт и не собирается выходить наружу, а хочет подождать, когда за ним придёт либо Синагма, либо другой Силевол и позовёт его. Он ждёт того самого момента, когда уже сегодня будет готово противоядие против Паддо, он выпьет его и обратится обратно в Белого. Он видит ещё спящих Силеволов, что погружены глубоко в свои сны, и наступает ощущение, что сегодня они ещё долго не проснутся. Уна, их мать, мирно спит на своей траве, братья тоже спят отдельно, каждый на своей траве, которая, к сожалению, лежит по разным местам мещеры из-за того, что они вертятся во сне, и потому выходит такое ощущение, что они спят уже на самом полу. Но тут он слышит, как один их братьев зевает; Аис поворачивает голову к тому звуку – это Гаррано. Вчера он не заметил, что он встал также рано, может у него какой-то свой режим, например, просыпаться раньше всех через день. Однако Инвенс тоже просыпается вместе с ним и, открыв глаза, видит, что Аиспол лежит с открытыми глазами и смотрит на них. Инвенс тут же подскакивает к нему: - Доброе утро, Аиспол! Как спал? Хорошо, да? Это хорошо! – сегодня, уже с утра, он выглядит очень энергичным, или он всегда такой каждое утро. Гаррано не смеет кричать, а тихо шипит на него, мол, тихо, мама ещё спит. Инвенс моментально замолкает, ему не хочется вновь получить под хвост, как вчера. Аиспол и здесь сдерживает смешок, он понимает, насколько у Силеволов весело проводить время, особенно, если это не связанно со вчерашним делом. – Извини, Гаррано, я просто не смог сдержаться, и меня тревожил сегодняшний сон. - Теперь понятно, кто меня ночью бил, - осознаёт Гаррано, понимающе кивая и смотря на брата уже с недовольной мордой. – Ладно, сейчас речь не об этом. Скажи, Аиспол, ты волнуешься насчёт сегодняшнего дня? «Как, они знают, кто я? Но тогда я им об этом, вроде, не говорил. Или им Уна рассказала вчера, поэтому он меня и спрашивает. Эх, хорошо, скажу им, как есть, в любом случае ответ будет положительный». - Честно, - поднимает кверху он плечи, - то да. Мне не верится, что уже сегодня решится моя жизнь, то есть, я вновь стану обычным Белым. И мне даже сейчас немного грустно с вами расставаться, ведь вы столько для меня делаете, а я вам ничего. Он смотрит на братьев: Гаррано выглядит обычно, так, как действительно должно быть – он выпьет то противоядие, станет белым и уйдёт; на морде Инвенса проскакивают маленькие, чуть заметные слёзы и выглядит так, словно не хочет с ним прощаться. А потом он падает на Аиспола, тот немного падает назад, он не был готов к этому. - Мы знаем, - начинает он говорить настолько тихо, но твёрдо, чтобы никто не подумал, что он действительно пустит в ход горькие капли. – Но нам, особенно мне, будет вновь одиноко находиться в стае и потому я хочу спросить, - Инвенс поднимает глаза и смотрит в его. – Ты не хочешь ли остаться с нами навсегда, даже после того, как мы тебе поможем, чтобы ты больше не превращался в Динозавра? Аиспол смотрит на него сверху вниз и понимает его, каково быть одному, без никого, но… с ним ведь его мама, а значит он не совсем один. Он вспоминает, как тогда убежал из стаи, будь ещё маленьким, нашёл пещеру на одной из горы, где и жил на протяжении своей жизни, пока не решился пойти в стаю. Он помнит, как ему тогда было одиноко, не с кем поговорить, а только мыли в голове с вопросами. И сейчас, смотря на Силевола, он понимает, как ему действительно будет скучно без него, но и остаться он не может, ведь он сказал себе, что уйдёт, как только станет прежним. - Вы снова пристаёте к нему? – подаёт голос Уна, зевая и тянувшись. – Я же говорила, чтобы вы пока не лезли… - Всё в порядке, Уна, - прерывает её Аис, уверяя тем самым, что действительно всё хорошо. – Я рад, что есть с кем можно поговорить вот так, расслабленно и безо всяких вопросов. – его взгляд устремляется на Инвеснса, с которым правда можно поговорить, как со своим другом или самим с собой. Не считая вчерашнего дня, ему, однако было весело проводить с ними время, он не может поверить, что действительно находится с ними, в их пещере, разговаривает, задаёт вопросы и просто живёт. Но его ставит в тупик дилемма Инвенса насчёт того, что ему делать – уйти или остаться. Сейчас он думает над тем, что будет лучше остаться с ними, ведь тогда он всегда будет улыбаться, видеть жизнь и они смогут его спасти от того, кто, по словам Чазобита, хочет от него избавится. - Да-да, мам, - подтверждает Гаррано, - и вообще, почему ты вечно винишь нас обоих? Между прочим, сейчас к Аиполу я не приставал, это Инвенс начал кричать. И почему я должен быть тоже всегда наказан, пусть я в этом не участвовал? Мне это надоело! И вообще, мне некогда здесь больше просиживать хвост, пойду выпью тот отвар и пойду к вожаку. – на этих словах он уходит к выходу, как внезапно мама подбегает к нему со словами: - Гаррано, милый, подожди! – и она вместе с ним выходит из пещеры. Инвенс замирает на месте, смотря в след им; Аис тоже смотрит в ту же сторону, задумавшись, не уж-то у них всегда так. Ему хочется забыть эту ссору, но когда он увидел, как Уна старается заботится и воспитывать их, то вспомнил свою. Он, как и тогда, стоя у их пещеры, снова видит её и себя маленьким, им обоим весело, не знают никаких забот до того, как он исчез. Он смотрит на Инвенаса, представляя его с Гаррано, как они вместе стоят перед ним и не отводят взгляда от него. Ему было бы лучше остаться с ними, ходить по лесу в теле Белого и, может даже, научиться у них чему-нибудь. - Аиспол! – раздаётся голос из пещеры. Он поворачивается и замечает Джера, что стоит и чего-то ждёт от него. Тот наклоняет голову на бок, почти также, как Синагма, только у неё это получается куда лучше. На его морде читается радость, Аис понимает к чему – либо противоядие готово, либо он радуется тому, что он уйдёт. Он не изменился со вчерашнего дня, Аис уверяет себя, что в его душе так и остаётся осколок злости на него за тот поступок. – Чего смотришь? Идём, противоядие для тебя уже готово. Джериман разворачивается, уходит из пещеры, Инвенс рывком срывается с места и бежит за ним. Аиспол пожимает плечами и тоже следует за ним, радуясь, что уже конец, он обратится в себя. Сердце бьётся от этого волнения, ему не верится, что это происходит с ним, что это всё закончится, и, возможно, Чазобит перестанет за ним следить. Или наблюдать. Как по нему, то он скорее за ним следил все те годы, нежели просто наблюдал. Но, что об этом думать, главное настроится, что это кончится прямо сейчас. Он понимает, что ему должно быть абсолютно всё равно на него, однако, почему он о нём думает, ведь он ничего ему бы ничем не помог, а только отвечал на его вопросы. Они приходят в ту же пещеру, куда его привели позавчера Юлиси с Икари к Синагме. Там он встречает Уну, Гаррано и саму Синагму. Она сидит в центре, перед лапами лежит листок, а в нём непонятная жидкость зелёно-чёрного цвета. На это ещё хуже смотреть, не то что тот отвар, у того хотя бы цвет был обычный, а тут всё – и цвет, и запах, ещё не понятно, какой вкус. Он смотрит на всех их пятерых, не знает, чтобы им сказать за то, что решили ему помочь, наконец сделать это противоядие. - Что такое, Аиспоол? – замечает его выражение морды Синагма. Аиспол поднимает на неё глаза с жидкости и старается улыбнуться, но цвет противоядия его немного пугает, ведь он ещё никогда не видел ничего подобного, как это. Вестимо, он будет выглядеть не очень. Однако он набирает воздуха побольше и выдыхает, открывает рот в ту секунду, когда влезает Инвенс: - Простите, что влезаю, - он поворачивается к Синагме, а морда Гаррано выглядит не совсем лучшем образом, закатив глаза, - но у меня есть к вам вопрос. И он позвучит очень компетентно. – его взор обегает всех присутствующих, что ждут его слов. – Синагма, позвольте Аисполу жить с нами. - Ах, Инвенс, мы ведь это уже обсуждали, и потом, с этим вопросом надо тогда обращаться к вожаку, - вместо Синагмы отвечает Уна, медленно наклонив голову в левую сторону. - Да что с ним говорить, - подаёт маленький смех брат, - он боится вожака, потому и не хочет с ним об этом говорить. Он, должно быть, надеялся, если скажет об этом Синагме, то она пойдёт и скажет сама вожаку. Нет, Инвенс, пора бы уже стать взрослее, или ты так и будешь прятаться под мамин хвост? - Да ну тебя, - отмахивается Инвенс, - уже и спросить нельзя. - Инвенс, твой брат и мама правду говорят, – соглашается с ними Синагма. – Такие вопросы лучше обсуждать с самим Эферионом, ведь это достаточно серьёзная тема на то, чтобы Аиспол с нами остался. Естественно, я представляю, что он скажет, и всё же лучше поговорить с ним на всякий случай. Хорошо, Инвенс? Но это потом, - поворачивает голову на Аиса, словно тоже ждёт, когда для него закончатся эти мучения, - сейчас надо наконец дать свершиться великому делу. Он смотрит на них и немного улыбается, понимая, что это уже точно конец, он понимает – сейчас или никогда. Ведь ради этого он преодолел вместе с Чазобитом Фундр и Трапинов, чтобы добраться к ним и покончить со всем этим. Но он не понимает, почему он решился его провести к ним, коли считал и, наверное, считает их «мудрыми», при этом говоря, что они лишь притворяются. Но чего сейчас об этом думать, он его больше никогда не увидит, и он надеется, что после этого противоядия, Паддо сам больше не захочет за ним следить. Ведь он ему больше будет не к чему, теперь, когда всему придёт конец. Синагма кладёт лист перед ним и отходит к остальным, что сидят позади неё и ждут, когда Аиспол сам наконец со всем покончит. Аиспол начинает наклоняться, задержав дыхание, представляя, какой кошмарный может быть запах этого напитка. Как только он наклоняется, слышит стук неугомонного сердца, что начинает стучать в тот самый момент, когда его подбородок едва касается листка. Он осторожно поднимает глаза, видит, что все отвернулись, дескать, не хотим мешать и смущать. Тогда он поднимается над листком, поворачивает голову к выходу из пещеры и тут в тех кустах прямо перед глазами он видит его. Чазобита! Паддо стоит, смотрит на него и ещё медленно покачивает головой, лучше не пей то противоядие. Почему? Аиспол делает шаг назад, тоже покачивая головой, что не понимает его, но потом он видит, что Паддо куда-то уходит. Дрожащим телом, не понимая, что он делает, но тихо выходит из пещеры и надвигается к тому самому месту, где Паддо стоял. Зайдя в кусты, начинает оглядываться, куда он мог уйти и, повернув голову в правый бок, замечает его. Видит, как Чаз медленно кивает головой, зовёт за собой. Дрогнули его лапы сами по себе, и он идёт за ним, понимая, что сердце хоть и бьётся, но ноги хотят идти с ним, как и в первый раз у пили. В голове резко возникает вопрос «Зачем он к нему пришёл и что сейчас хочет?». Для того, чтобы узнать ответы, Аиспол выдыхает и идёт за ним.