Не смотри

Леви презрительно осматривает внутреннее убранство экипажа, в котором он вынужден сейчас трястись по дороге к очередным заносчивым по его скромному мнению особам. Его блуждающий взгляд останавливается на Эрвине, мирно читающем газету. — Напомни, зачем я согласился на это. Эрвин дочитывает абзац и смотрит на Аккермана. — Потому что плохо переносишь моё отсутствие? Леви цыкает и отводит взгляд. Как всегда, в точку. — Этот визит последний, — Эрвин возвращается к газете. — Завтра мы уже отправимся в штаб, потерпи. — Моё терпение скоро иссякнет. Ненавижу этот вшивый город. — Понимаю. Но мы уже приехали, пошли. Эрвин откладывает газету и поднимается, чтобы открыть дверцу и, нагнувшись, покинуть экипаж. Леви выходит следом. Смит несколько раз стучит по узорчатой двери, и её поспешно открывают. Молодой парень вежливо приветствует гостей, забирает верхнюю одежду и проводит в гостиную. По дороге Леви невольно оценивает дорогую обстановку дома и отмечает, что один только ковёр стоит как его три месячных жалованья. В просторной гостиной слуга отодвигает перед ними два стула и предлагает сесть. — Я сейчас позову госпожу, прошу подождать. Эрвин кивает и садится напротив Леви. Аккерман складывает руки на груди и мысленно готовится к нескольким часам пыток. — Ох, я не успела толком подготовится, — в комнате появляется полная женщина лет сорока. — Здравствуй, Эрвин, ты так быстро прибыл. О, ты не один? Женщина кидает взгляд на Леви и присаживается во главе стола. Аккерман недовольно щурится: Эрвин позволял ей обращаться с ним на «ты»? Или он тут настолько частый гость? — Добрый день, госпожа Изуальт. Я прибыл с капитаном Аккерманом. Голос Эрвина так и сочится уважением и обходительностью. Леви никогда, наверно, не поймёт, как ему это удаётся. — А, слышала о нем, — женщина на Леви больше не смотрит. — Как ты, Эрвин? Как дорога? — Все хорошо, спасибо, — Эрвин натягивает дежурную улыбку. — Погода сегодня хорошая, поэтому и с дорогой проблем не возникло. В городе я уже третий день. — Ты заезжал к Грейсам? У них новые виноградники, вино просто чудо! — Не заезжал. Вино у них всегда хорошее, и в качестве этого я не сомневаюсь. Леви давит растущее в груди раздражение. Его злым лицом, как говорит Ханджи, можно горожан пугать, а это им сейчас ни к чему. Хотя эта дамочка не удосуживается даже взглянуть на него: такое чувство, будто Леви для нее не существует. Она полностью поглощена Эрвином и его обаянием. Может, это и к лучшему, ведь Леви совершенно не горит желанием вести с ней диалог. Но то, как она пожирает Смита, его Смита, взглядом, бесит неимоверно. — Обед, господа. Слуга ставит перед ними тарелки с жаркое и бокалы, которые наполняет красным вином. Леви принюхивается и недоверчиво осматривает блюдо. Мясо ему не доводилось есть больше полугода. — Говяжье жаркое. Эрвин, непременно попробуй! — Изуальт накалывает кусок мяса на вилку и кидает в рот. — Вы, разведчики, мясо наверное нечасто видите, ха-ха! Леви скрипит зубами. Для неё это, блять, шутка? Именно из-за таких буржуев, как эта особа, люди за пределами Сины вынуждены зачастую голодать, растягивая последние крошки хлеба и несколько картошин на целую неделю. Но Эрвин кривит рот в подобии улыбки и пробует блюдо. — Действительно, очень вкусно. — Конечно. Итак, выпьем за короля и человечество, чтобы стены также продолжали защищать нас от ужасов внешнего мира, а люди жили в счастье и благополучии! — женщина чокается бокалами с Эрвином. В последний момент, прежде чем выпить, она будто вспоминает про Аккермана и тянет бокал к нему. Леви отвечает, мрачно сверля в ней дыру, отчего она поспешно поворачивается назад к Смиту. — Как вино? — Не думаю, что пробовал такое, — Эрвин смакует вкус на языке. — Необычное сочетание, новый сорт? Леви делает глоток, теряя нить разговора. На его взгляд обычное вино: терпкое, с приятным послевкусием. Неплохо, но Леви предпочитает пить вино с Эрвином в кабинете по вечерам, разговаривая обо всем, играя в шахматы, целуясь. От воспоминаний у Леви сводит живот. Он бы все сейчас отдал, лишь бы очутиться с ним наедине в их спальне, отдаться друг другу и почувствовать себя хоть немного счастливым. Он смотрит на часы у входа. Уже шесть вечера. — Представляешь! Никогда бы не подумала, что мужчины на такое способны. Я просто имею дело только с настоящими джентльменами, — Изуальт будто невзначай касается локтя Эрвина. — И никогда не сталкивалась с подобным. Эрвин кидает быстрый взгляд на Леви, предугадывая его реакцию. Аккерман сжимает под столом руки в кулаки и делает медленный вдох. В глазах Эрвина проскальзывает благодарность за выдержку. — Рада, что имею с тобой дело, Эрвин. Ты очень приятный мужчина. Не то что эти мужланы из Военной Полиции, кошмар. И кем они себя вообще возомнили! — Рад это слышать, госпожа. Вы тоже очень приятны. — Ой, да брось, — женщина смущается. — Такой мужчина, а без жены. В чем же дело, Эрвин? Не нашлось достойной кандидатки? — С моим родом деятельности это проблематично, — Эрвин озвучивает будто заученный заранее текст. — Я постоянно в разъездах и подвергаю свою жизнь опасности, сами понимаете. — Да, конечно. Но почему бы тебе не оставить эту должность и перебраться спокойно жить в Митру? — Я мог бы, но сейчас это неблагоразумно. Человечество стоит на пороге великих открытий и… — Да, знаю. Но помни, что тебя всегда тут ждут. Эрвин с благодарностью кивает и краем глаза замечает, с какой силой Леви вцепился в вилку. — Уже вечер, нам с капитаном ещё нужно добираться до гостиницы. — Ах, да. Госпожа Изуальт поднимается, за ней встают Эрвин и Леви. Они проходят в коридор, где тот же молодой человек выдаёт гостям их верхнюю одежду. Леви спешно её надевает. — До свидания, госпожа. Женщина кивает Леви, и Аккерман выходит на улицу. Остановившись у кареты, он смотрит на задерживающегося Эрвина. Смит одевается, улыбчиво выслушивая бесконечный поток речи Изуальт. Под конец она эмоционально прощается, целуя Эрвина в щеку. Леви не выдерживает и садится в экипаж. Спустя несколько минут Эрвин с вымученным вздохом присоединяется к капитану. Леви закидывает одну ногу на другую и поджимает губы. — Знаю, что ты хочешь сказать, — голос Эрвина звучит устало. — Я тоже не в восторге. — Да она же тебя всего облапала, — Леви наконец даёт волю эмоциям. — Я думал, она тебя сожрет нахер! — Не сожрала же, — Эрвин хмыкает. — Ты же знаешь, что связи с инвесторами надо поддерживать… — Знаю, поэтому молчал. Но скажи, тебя во время этих визитов в постель не пытались затащить? — Честно? Пытались. И не раз, — Эрвин устало трет виски. — Но сейчас это все позади, и мы можем наконец-то отдохнуть. — Неужели. Будь моя воля, я бы им руки поотрывал. Эрвин улыбается на такое проявление банальной ревности, которую Леви в себе ни за что не признает. Капитан утверждает, что детские выходки, вроде закатывания истерик, хлопанья дверьми и драматических пощечин на почве этого отравляющего отношения чувства, не для их возраста и должности, и в этом он прав. Но отрицать в себе даже наличие гложущей изнутри собственнической обиды, по мнению Эрвина, бесполезно. По прибытии в ничем не примечательную гостиницу, расположенную на окраине столицы, Леви сразу отправляется в душ, где трет мочалкой кожу до скрипа, пытаясь избавиться от липкого ощущения похотливых и презрительных взглядов на своём теле. Спустя добрых двадцать минут он наконец уступает место Эрвину, накинув на себя штаны и лёгкую рубашку с неизменным платком у воротника. Окинув взглядом комнату, Аккерман замечает кипу бумаг на столе, которыми наградили Эрвина на днях, и со вздохом садится разбирать их в качестве хоть какой-то помощи. Под руку попадаются письма из штаба Разведки, и Леви распечатывает их. — Опять ты за свое. С этим я бы и сам справился. — Больше поспать сможешь, — отвечает, не оборачиваясь, Аккерман. — У нас опять перебои с поставкой провизии, ты это обсуждал? — Обсуждал, — Эрвин подходит сзади и кладет руки на спинку стула, опаляя жаром. Леви никогда не понимал привычку Смита полоскаться под кипятком. — Это нужно отправить, — Леви откладывает несколько бумаг на край стола. Эрвин прижимается к его спине и целует под ухом. Аккерман понимает, что Смит в одних штанах. — Эрвин? — У меня есть идея поинтересней. Леви закатывает глаза и фыркает, но Эрвин знает, что он заинтересован.

K.Flay - High Enough (slowed)

— Что ты опять задумал? — Тебе понравится, обещаю, — горячо шепчет Эрвин, опаляя дыханием чувствительное ухо. Его руки медленно ведут по шее, спускаются к ключицам и резко выдергивают белый платок из-за воротника. — Эй, зачем он тебе? Леви касается рукой шеи, чувствуя непривычную пустоту. Эрвин не даёт ему повернуть головы, придержав за подбородок, и накрывает глаза капитана платком, завязав его в крепкий узел на затылке. Леви в удивлении приоткрывает рот. — Эрвин, ты опять начитался извращенских романов? — Я давно их не читал, но эту идею взял именно оттуда, — Эрвин наклоняется, прикусывает мочку уха и, взявшись за спинку стула, неожиданно для Леви разворачивает его к себе. Аккерман хватается за руки Эрвина в поисках равновесия. — Ты не будешь видеть, Леви, — Эрвин приподнимает заостренный подбородок и ведет большим пальцем по нижней губе. — Только слышать и чувствовать. Платок с тебя я сниму сам, хорошо? Леви щурится, пытаясь разглядеть лицо Смита через белую ткань. Удаётся увидеть только очертания его фигуры. — Хорошо, — Леви кривит губы в усмешке. — Я принимаю правила вашей игры, командор. Эрвин резко накрывает чужие губы своими, проникает языком в рот, ведет им по деснам. Леви несдержанно отвечает, цепляясь руками за плечи Смита. Эрвин отстраняется, разрывая ниточку слюны между ними, берет Леви за талию и закидывает нелегкое тело себе на плечо, чтобы преодолеть расстояние в несколько шагов и положить Аккермана спиной на кровать. Леви от неожиданности теряется в пространстве. — Боже, Эрвин, как у тебя вообще силы на такие игры остаются. — Я не настолько старый, — Эрвин распахивает рубашку и ведёт руками по телу перед собой, любовно очерчивая каждый изгиб и выступ, каждый след от тугих ремней амуниции, касаясь языком влажной после душа кожи. Леви разводит ноги шире, сжимает чужое плечо и дергается, когда Эрвин прикусывает сосок. — Черт… Эрвин, не отвлекаясь, сжимает бока, после пробирается пальцами под Леви и массирует поясницу. Леви приподнимает бёдра, позволяя Смиту стянуть с себя штаны без белья под ними, и садится, чтобы вслепую снять свою рубашку. Эрвин забирает одежду, откладывает ее в сторону и впивается в губы Аккермана. И Леви охотно отвечает, опускаясь на постель, и запустив руку в светлые жёсткие волосы, чтобы сжать их у корней, потянуть, пропустить через пальцы. Эрвина это заводит ещё сильней, он бы с удовольствием поддался желанию обоих и взял Леви, но не может. Не так. Не сейчас. Сегодня у командора другие планы. Эрвин спускается поцелуями ниже, обходя стоящий член, и проводит языком по сжимающемуся сфинктеру. Леви охает в удивлении и хватает Эрвина за руку. — Не говори мне, что ты собрался… — Да. Ты против? Не готов? — Нет, просто… ах… — Эрвин лижет ещё раз и Леви запинается. — Такого мы ещё не делали. — Самое время попробовать. Эрвин сжимает бедра, приподнимая их выше для удобства, и проникает большим пальцем во влажную дырочку. Леви обуздывает желание видеть Эрвина, следить за его действиями и иметь над происходящим контроль, и он тянется к платку на глазах, начавшему его неимоверно бесить. Смит поднимает взгляд и шлепает по бедру. — Эй, мы договаривались. Рука Леви замирает и спустя пару секунд раздумий опускается на кровать. Эрвин улыбается и прикладывается губами к колечку мышц, очерчивает языком его контур и проникает внутрь. Все сомнения покидают голову Аккермана, он хрипло стонет и двигает бедрами навстречу в поисках новых ощущений. Эрвин вылизывает Леви, заставляя того видеть перед глазами цветные всполохи, дрожать и тяжело дышать, сминая простынь. Когда Эрвин отстраняется и касается чужого члена, Леви перехватывает его руку. — Подожди, я тоже хочу…сделать тебе…приятно. Леви садится и на ощупь находит колени Эрвина, подползает ближе, поводив руками по штанам, находит ширинку и растегивает её, давая Смиту стянуть их вместе с трусами. Леви обхватывает рукой плоть Эрвина у основания и умело проводит пару раз по всей длине, чтобы взять в рот сочащийся предэякулятом орган, поигрывая языком с венами и губами ощущая чужую пульсацию. Эрвин запускает руку в ещё влажные волосы на макушке и крепко сжимает, направляет, просит взять глубже. И Леви берет, заглатывает до самого основания, смаргивая слезы в уголках глаз. Платок съезжает на нос, начиная мешать, поэтому Эрвин дрожащими руками поправляет его и кое-как завязывает новый узел на затылке, после чего поднимает лицо Леви и втягивает в поцелуй с нотками горечи и солоноватости от своего же семени. Леви прикусывает его губы и ведёт пальцами по рельефной спине, бокам, иногда надавливая ногтями на кожу и будто пуская разряды тока по телу. Эрвин на ощупь находит свои штаны и вынимает из кармана бутылек с маслом. Леви, услышав знакомый «чпок», отползает назад и ложится на живот, приподняв бедра. Пара холодных капель падает на поясницу и скатывается по спине, заставляя содрогнуться, а ощущение одного пальца в себе — шире расставить ноги. Эрвин добавляет второй, немного сгибает и касается простаты, что понимает по протяжному стону Леви куда-то в подушку. Когда и три разведенных пальца свободно входят в горячее нутро, Эрвин с хлюпаньем вынимает их и заменяет обильно сочащимся членом. Леви от ощущения наполненности внутри, крепкой хватки на своих ягодицах и трения своего члена о кровать полностью теряется, выгибаясь, стонет ставшее таким любимым имя и напрочь забывает про платок на глазах. Забывает, что слеп, ведь сейчас это не имеет никакого значения, как и его мысли о бесполезности этой поездки и вшивости города, гостиницы. Это все кажется такими мелочами сейчас, Леви мельком посещает мысль, что нет, он не жалеет о том, что не отпустил командующего одного и увязался за ним под предлогом помощи. Эрвин, сжав челюсти до скрежета (его привычка трахаться молча выработана тонкими стенами комнат штаба), прижимает Леви ближе к себе и входит размашистыми точками на всю длину, вынуждая кровать жалобно скрипеть. Аккерман пролазит рукой к паху и обхватывает стоящий член, чтобы помочь себе кончить. Эрвин наклоняется к гибкой спине, прикусывает кожу между лопаток и ведет языком к самой шее, на что Леви откидывает голову назад и хватает ртом воздух. Губы Смита растягиваются в улыбке от вида такого Леви, который стонет, выгибается, задыхается под ним, бьется в жаркой агонии и доходит до истомы, кончая следом за ним. Такой Леви доступен только Эрвину. Правило, работающее и в обратную сторону. Капли спермы растекаются по спине Аккермана, отчего он морщится и без сил падает на кровать. Эрвин развязывает потрёпанный платок и проводит рукой по мокрым волосам. Леви поворачивает голову вбок, чтобы увидеть Эрвина. — Мы засрали постельное белье. — Знаю. Попросим новое. Леви устало вздыхает и садится. В голову приходит осознание того, что заново мыться придётся обоим.