Не в деньгах

      Олег вообще-то не так представлял этот момент, совершенно не так. Как вообще произойдет их встреча изначально планировалось совсем иначе, и тогда он даже представить боялся реакцию Разумовского. Боялся, что тот его не простил. Они не виделись два с половиной года. Они всерьез поругались перед отъездом Олега. Он тогда сказал много всего и о Сером, но больше о себе. Попытался прикрыться словами, что не хочет сидеть на шее у Разумовского, будь тот хоть трижды миллионером. Серый пытался уговаривать, приводить логические доводы, напоминать, что вся эта империя имени Разумовского выросла благодаря тому, что самым первым в нее вложился Волков. Но в общем выглядело это тогда паршиво, будто Разумовский просто выгнал его, а не Олег сам захотел уехать.После они долгие месяцы дулись друг на друга, словно дети не решались сделать первый шаг. Олегу тогда казалось, что они в ссоре, что уехал он в первую очередь из-за этого, словно забыв главную причину своего отъезда, того, почему он продлил контракт, которую Волков не озвучил. Он скучал по войне. Он ощущал себя чужеродно в этом спокойствии и мире, он боялся, что не сможет. что испортит эту наконец-то сложившуюся жизнь Серого своими присутствием. Олег отдавал себе отчет, что уже давно перестал быть нормальным человеком. Нет людей, на которых бы война не оставила след. Только теперь Волкову не было страшно возвращаться, вновь оказаться в жизни Разума. Они опять были одинаковы. Он был таким же безумным, как стал Серый, сжигавший людей заживо. Теперь они наконец-то смогут понять друг друга до конца, принять такими, какие они есть. Серый ведь теперь почти такой же, как думалось Волкову, пока он добирался до Питера. Волков остался дослужить те несколько месяцев в Сирии. Комисовали его датой взрыва, но оплатили все время проведенное в госпитале задним числом. Пока шло окончательное восстановление его во всех списках, Олег Волков занимался довольно рискованной работой. Ему удалось нащупать и кое-что относительно взрыва, ниточка была верная. Так что оставалось не так уж долго. В принципе, если б он остался еще чуть дольше,то мог бы сам увидеть ликвидацию этого «осиного улья». со стороны, конечно же. То, что после такой контузии его пустят на поле боя Волков не обольщался. Отсюда он уедет в лучшем случае на какую-нибудь должность от военных действий далекую, а скорее всего вообще в запас. Но многие сражения выигрываются вовсе не на поле боя. Олег усвоил одну истину: самое ценное - информация. Обрывки разговоров на базаре, в забегаловках позволили собрать достаточно сведений. И если б узнать о жизни Серого можно было бы так же запросто! Хотя тот, вроде, не давал каких-то поводов для беспокойства: что перед презентацией Вместе 2.0, что после выглядел нормально. Хотя, наверное, что-то ненормальное Сергей Разумовский не стал бы показывать журналистам. На редких фото он выглядел здоровым и спокойным, наконец-то уверенным в себе, распробовавшим свой триумф. Все новости из жизни друга Олег по-прежнему узнавал из телерепортажей или соц.сети. Все было стабильно. Разумовский работал как проклятый. Давал деньги на благотворительные проекты. Делал мир лучше, как и мечтал. На фото выглядел он неплохо, и Олег считал, что поводов тревожиться за друга нет. Можно было, прочтя очередное скупое обновление страницы Сергея Разумовского или пролистав очередной репортаж о благотворительности создателя "Вместе", сходить в кафе для местных, послушать сплетни. Там поводы поволноваться были посерьезнее. Потом родной Питер, видимо, решил не отставать: начался этот сюр с Чумным доктором. Сначала вроде как ничего не предвещало. Кто-то в маске рассуждал о коррупции, несправедливости и прочих язвах этого мира. Смахивало на какого-то фрика, только говорил он вещи... правильные. Зрители хвалили за правду, спорили в комментариях, но в общем поддерживали. А потом этот кто-то спалил вместе с машиной Гречкина, того самого, который получил три сотни штрафов за опасную езду, превышение скорости, мелкие аварии, который сбил ту самую девочку. Положа руку на сердце, наглого, нахального, осознающего свою безнаказанность Гречкина жалко не было вообще. Вся «Вместе» была полна ядовитых комментариев о правосудии и том,что судье Бенгальскому должна быть уготована судьба его однофамильца из "Мастера и Маргариты", что он такой же конферансье на пародии на суд, а этот Чумной доктор сделал для правосудия больше, чем десяток таких вот Бенгальских . Чумного доктора скорее одобряли, оправдывали в этом жестоком поступке. Потом были и ещё казни. Все люди, попавшие в поле зрение этого мстителя в маске были очень и очень богаты. Гречкин пытался скрыться на машине ценой в средней руки особняк и по слухам она у него была не первая. Банкирша, рот которой заткнули пачкой денег. Владелец свалки, сгоревший вместе с мусором. И никакие деньги не спасли этих людей. Олег опасался, что Серый тоже может попасть под раздачу: он же теперь так же богат. И при желании к «Вместе» так же можно прикопаться по какому-нибудь поводу. В принципе, это почти случилось. Олег про себя крыл матюгами того самого начальника охраны, которого так нахваливал Серый. Ну и где этот ас был, когда устроили погром в «Золотом драконе»? Олег даже нашел репортаж какой-то забравшейся туда журналистки, где Разум вышел к гопникам в масках с поднятыми руками, думая, что раз они не первоклашки, то можно решить все мирно. Ожидаемо получил, почти так же как это бывало в начальной школе. Разве что портфель не растерзали за неимением оного. Спасибо,что у этих уродов не было огнестрельного оружия или им в голову не пришло стрелять. Но… Какого черта Серега метался там один? Или ему хватило глупости поехать туда без охраны? Нет, Сергей Разумовский уже достаточно хлебнул и не может быть так самонадеян. Где был его главный хваленый телохранитель, черт его возьми?! Остальную часть своих мыслей Волков очень бы хотел высказать лично охране на «великом и могучем» в самых цветистых его проявлениях и надавать Разумовскому по шее, что взял таких непрофессионалов на работу. Потом Олег отвлекся от новостей из Питера: ему подвернулся один очень уж занятный собеседник, намекавший на что-то крайне заманчивое, опасное, но обязательно дающее пропуск не меньше, чем в райские сады к гуриям. Олег тщательно законспектировал все имена и места, которые были прямо или намеками упомянуты в том разговоре. Он был где-то очень близко. За такую самодеятельность не факт, что похвалят, но можно обрубить руки террористам надолго. Олег не питал иллюзий, что вот это все можно так запросто победить и изжить. В людских головах порой и самая хорошая, самая правильная, самая гуманная идея превращается в кошмар. Хоть в Сирии, хоть в Питере. И вот в разгар всей этой операции, когда Волков встретился с вербовщиком и после пил кофе, глядя в работающий старенький телевизор он узнал не менее шокирующую новость, перевернувшие все с ног на голову. Сергей Разумовский, скрывавшийся под маской Чумного доктора, был арестован. До Питера удалось добраться не сразу, а почти через месяц. Надо было завершить всю эту тягомотину с документами, передать всю собранную информацию в нужные руки, утрясти с увольнением, ждать транспорт. Еще три недели разведывать обстановку и планировать, искать пути отступления, вырабатывать стратегию. За месяц Олег выдумал, как сможет освободить Серегу из следственного изолятора, но тут в деле случился неожиданный поворот и миллионера и филантропа вдруг поместили в психушку без объяснения причин. Олег было обрадовался, что оттуда будет устроить побег проще, но не тут-то было. Имя Сергея Разумовского было на слуху. И все так же с придыханием говорили «сам Сергей Разумовский», разве что интонации изменились. Серого активно обсуждали и очень серьёзно стерегли. У него было много противников, но, как то ни странно, и много сторонников.Причем именно у Чумного доктора, решавшего проблемы общества столь жестко и радикально. Вообще сначала, увидев тот репортаж, Олег не верил, что это именно Серый носился по городу с огнеметом. Это вот было вообще не в стиле Разумовского, к тому же там в этом костюме сначала вроде нашли какого-то агрессивного мента, что как-то больше походило на истину. Саму мысль, что Серега может кого-то убить, Олег мог допустить. Самозащита там или что-то такое. Не Разум с его непримиримым характером, желанием сделать мир лучше, тягой к справедливости… Или это в самом деле был Серега, с его непримиримым характером, заставлявшем искать какие угодно пути для достижения цели, его жаждой сделать мир таким, как описывают в утопиях, и обостренной жаждой справедливости. Это мог быть он и только он. Это Серый сделал то, что не сделало правосудие, ставшее слишком уж условным. Потом попался репортаж этой самой то ли журналистки, то ли блогерши, подозрительно часто оказывавшейся рядом с Разумовским. Она была в Золотом драконе, она сняла признание явно невменяемого Разумовского, у нее был репортаж про Гречкина. Может Серый с ней как раз и встречался?.. Или она просто носилась по пятам за Разумовским, чтоб что-то вынюхать о его личной жизни? Скорее второе: в ее репортажах дифирамбы майору, что арестовал Чумного доктора. Что произошло в следственном изоляторе понятно не было. Позже где-то мельком упомянули, что Разумовского вроде как отправили проходить психиатрическую экспертизу, но почему так долго тянули? Из-за перевода план пришлось строить заново. Была идея сделать Серому алиби, прогулявшись разок в костюме. Пусть ловят там этого мента, который в нем первым и засветился. Но с костюмом не срослось: оригинал оказался увезен в Москву для экспертизы, а с копией были бы проблемы. Во-первых, даже заказ чего-то внешне похожего мог вызвать массу ненужных вопросов, во-вторых время. Засиживаться в психушке Серому не нужно было совершенно. Запасным планом была попытка выйти на адвоката Разумовского, чтоб узнать подробности содержания. Но тот не стал даже слушать, обозвав аферистом. Олег даже не удивился. Наверняка, журналисты и фанаты, желающие узнать свежие новости, достали. Впрочем на заметочку Волков этого господина взял: наверняка это помещение в психушку пошло с его подачи. Информацию пришлось собирать самостоятельно, по крупицам.И это оказалось куда сложнее, чем в Сирии. Деньги создали между ним и Серым огромную пропасть. Можно конечно, было бы кого-то подкупить. Только это едва ли что-то радикально изменило бы. После признания сто процентов, что Серого упрячут либо в тюрьму, либо в психушку до конца жизни. Олег не настолько богат и влиятелен, чтоб замять столь резонансной дело: оправдывались даже чиновники самого высшего уровня и депутаты, президент обратил внимание на несовершенство судебной системы. Так что всю бесстрастность и справедливость, которую Чумной доктор так хотел, теперь предстоит ощутить с лихвой на собственной шкуре Разумовскому. Тут не поможет никто и ничто, чтоб решить это какими-то законными методами. И все же Олег собирался подготовить освобождение друга. Побег. А это, как известно, дело очень затратное. Олег решил, что если чуть напряжется, то осилит все сам. Надо только не тратиться зря. При таком раскладе не по карману была даже гостиница. Олег некоторое время думал, куда можно податься: вся недвижимость Разумовского, естественно, оказалась опечатана. В дом на набережной Олег наведался первым делом, едва добрался до Питера. На двери была наклеена бумажка, пломба с датой обыска. Интересно, Серый тут вообще бывал, в этом доме, где они прожили вместе буквально несколько дней? Из его башни сюда добираться целая эпопея по всем пробкам, а Разум никогда не любил тратить время зря. Хотя, в душе у Волкова что-то неприятно кольнуло от мысли, что по этому дому, где Серый мечтал, что они будут жить вместе, шарил кто-то чужой, искал там что-то, рылся в его и серегиных вещах. В башню Олег вообще не ходить и избегать этого места. «Вместе» стояла на ушах, пытаясь отбиться от обвинений, ассоциаций сети с Разумовским, падения акций. То, что сеть не загнется было ясно: у этого многомиллионного бизнеса кроме Серого были и ещё владельцы, куча контрактов и людей, заинтересованных в том, чтоб «Вместе» исправно функционировала, неважно с Разумовским или без. У Олега же задача спасти создателя этого гиганта, возможно, он,олег Волков, вообще единственный, кому это нужно. С деньгами они что-нибудь потом придумают. Может, Олег возьмет какой-то контракт здесь. Ему по увольнении намекали, что в Питере есть работа для таких как он. Для тех, кто уже ничего не боится. Даже подсказали, где искать в случае чего. Мысль,что можно пожить в их старой комнате в коммуналке пришла довольно неожиданно. Олег столько лет там не был, что напрочь забыл об этом месте, уверенный, что Разумовский ее продал. Однако нет. Комната оказалась как-то хитро оформлена на них обоих и продать ее без согласия Волкова О.Д., заверенного личной подписью, было невозможно. Прописка все по этому же адресу значилась в новом паспорте Олега. С комнатой все вышло чуть более шумно, чем хотелось бы. Соседка выпроводила жильцов, которым сдал квартиру, уезжая в Москву, Разум и попыталась прибрать к рукам чужую недвижимость: замок на двери их с Разумом комнаты пришлось взламывать. Соседка было пыталась возмущаться и звать на помощь, но вид возмужавшего, небритого и очень недовольного Олега ее утихомирил. Вызванный наряд полиции так же вполне удовлетворился тем, что Олег Волков, награжденный медалью за храбрость и уволенный после контузии в запас, прописан в этой квартире. Соседке пригрозили штрафом и участковым,а то и уголовным делом за проникновение в не пренадлежащее ей жилье. Волков, скидывая на пол чужие вещи, через стену весь вечер слышал, как нахалка, сменившая замок на чужой двери, жалуется, что «этот наркоман детдомовский вернулся. Лет семь не было, как же хорошо было! Лучше б он там и сгинул, как тот первый! Год не видела!». Олег, остыв от этой стычки, всю ночь, лежа на их с Серым диване, рылся в сети, чтоб посмотреть все, что не успел посмотреть в дороге, составить какой-то более детальный план. Целую неделю, прошедшую после неудачной попытки пообщаться с адвокатом, Олег доблестно ковырял информацию. История форта, персонал больницы, расписание экскурсионных катеров, тонкости дела Сергея Разумовского. Чем больше было подробностей, тем меньше все это нравилось Волкову. Согласно выложенной в сети информации дело раскрыл какой-то крутой московский спец. Серегу взяли прямо в офисе «Вместе» в костюме при каких-то странных обстоятельствах, разгромленных серверах и пожаре. Еще блогерша тире журналистка смонтировала отдельный ролик с признанием Сереги. И вот тут Олег его не узнавал. Или наоборот узнавал… Было слишком много всего непонятного. Костюм этот. Такую вещь за день не сделают. Про костюм так же говорили, но телефон перегрелся и вырубился. Олег по привычке бросил взгляд на пустой, но не покрытый пылью шаткий стол, где когда-то стоял первый серегин комп. Видимо, Серый продал это чудо техники, когда уезжал. Ну и правильно сделал: не тащить же с собой такую тяжесть. Олег поднялся с дивана и положил телефон на стол, включив на зарядку. Странно, что соседка не выкинула их с Серым мебель. Может, сил не хватило вытащить тяжеленные еще советских времен диван и шкаф? Или просто не успела? Столу самое место на помойке. И диван скрипит так, словно Волков на нем не лежал, глядя в телефон, а оргию устроил. Через десять дней после покупки на Ближнем Востоке и активного использования телефон торжественно и окончательно сдох. Олег не без иронии припомнил сгоревший когда-то серегин комп. Телефон Волкова постигла ровно та же судьба! Мир так разительно изменился: у каждого почти компьютер в руке, электронные билеты в метро вместо жетонов, огромные экраны на стенах домов, очки дополненной реальности, а перепады напряжения и отключение горячей воды никуда не делись. Олег, раздосадованный этим событием, решил поспать. Так советовал психолог, чтоб не терять контроль над эмоциями. Может, Волков придумает что-то утром. Еще надо было окончательно выкинуть из комнаты все притащенные соседкой вещи. Плед с подушками в стиле «дорого-богато, все по сто рублей, распродажа на соседнем рынке» он выставил еще в вечер своего появления в этой квартире. Соседка очень оскорбилась этим, но решила, что лучшая защита — это нападенние и теперь обвиняла Волкова в том, что но украл какие-то ее вещи. Олег все хотел посмотреть, не осталось ли чего-то лишнего в самом деле, но голова была занята совсем другим, не до чужого барахла. Но коль телефон сдох можно будет с утра себя занять, разобрать наконец-то свой вещъмешок и проверить все закутки. Собственные скудные пожитки положить оказалось некуда. Соседские вещи в самом деле были. Шкаф оказался набит не пойми чем и это точно не было вещами самого Олега, Серого или тех самых студенток, что когда-то снимали комнату. Волков без сожаления повышвыривал все через открытую дверь в прихожую. Наверное,стоило прям в парадную выкидывать. Ожидая еще подобных сюрпризов Олег решил проверить на всякий случай и диван. Диван, будучи от природы не самой качественной вещью, не хотел поддаваться. Открыть его с первого дня появления в этой квартире они могли только с Серым вдвоем, поэтому предпочитали не пользоваться ящиком внутри. Но сейчас силы и упорства Олега хватило, чтоб пружина с жалобным «дзинь» сработала и содержимое ящика увидело свет. В диване, на удивление, хранились почти все их с Серым старые пожитки. Подушки, одеяла, рюкзак, с которым Серый ходил на первый курс института тут, в Питере. Олег надеялся найти там свою старую Нокию, чтоб иметь возможность хотя бы звонить, но нашел старый смартфон самого Сереги, припрятанный в стопке его, Волкова, старых черных футболок. Телефон, которым, как показалось, Разумовский пользовался еще во время учебы в МГУ. К удивлению, все включились после недолгой зарядки, как будто только из магазина. Это было странно. Словно Серый оставил некую подсказку. Или просто забыл? Телефон очень долго обновлялся. В основном это делала Марго. Серый, разбогатев, часто менял смартфоны и предпочитал самые передовые модели, так что даже сейчас телефон оказался получше того, с каким Волков вернулся из Сирии. Наконец обновления закончились, мигнула, включившись камера, и Марго все тем же приятным голосом произнесла:"Привет, Олег! Чем я могу вам помочь?» Олег немного опешил. Марго его распознала прям так сразу? Телефон, однако, включился и даже не потребовал пароля для разблокировки. Олег все больше уверился, что это неспроста. Потом на этот же телефон пришло системное сообщение от Марго: «Алгоритм по поиску Олега Волкова в Санкт-Петербурге исполнен». Это было странно. Зачем Серый его искал? Хотел узнать, когда Олег вернется? Всегда можно было позвонить. Откуда-то изнутри поднялась эта детская досада, что Разумовский не извинился первым, не признал, что вот в его башне столько народу, а по-настоящему заботится о нем только Волков. Олег задавил в себе эту глупую мысль. Ему надо было проверить открывшуюся возможность. Если у него появился доступ к такому чуду, то надо использовать его по максимуму. «Марго, какие новости во «Вместе»?» Дальше с полчаса Олег пытался не удивляться. Ну или хотя бы не выглядеть таким опешившим. Просто закрыть рот. Для начала Волков узнал о том, что он с практически момента своего последнего отъезда состоит в совете директоров и его доля акций «Вместе» подешевела, но по прогнозам скоро вновь наберет стоимость. На вопрос какая часть акций Марго ответила, что двадцать пять процентов плюс акции Разумовского, переданные согласно внутреннему протоколу «Вместе», и голос Олега Волкова будет решающим во всех важных вопросах. Марго порывалась известить совет директоров, что Олег Волков найден и теперь будет присутствовать на совещаниях. Олег запретил и потребовал отчет по всему своему имуществу. Возможно, там есть что-то, что он сможет незаметно продать. Акции «Вместе», хоть и стоили дорого даже сейчас, он отдавать не хотел. Подарит Сереге, чтоб тот по-прежнему мог быть хозяином положения в своей сети. Далее Олег узнал, что владеет дворцом в Венеции, который ему подарил Серый, и счетом с кругленькой суммой, куда капают дивиденды с акций все той же «Вместе», а так же часть с рекламных договоров. Кажется, Серега таки исполнил свою угрозу разделить доходы "Вместе" на них двоих. Возможно, Олег Волков теперь так же входил в элиту, причем не даже питерскую, а общероссийскую или даже мировую. Или имел средства, чтоб нанять людей и штурмом взять этот чертов форт, где содержался Серега. Или купить этот форт, если штурм не удастся. И уж точно нанять себе толковых помощников. В банке все прошло без проблем. Деньги Волков взял наличными. Якобы на покупку эксклюзивного авто. На деле на оплату пяти таких же отбитых как он, наем катера, оформление фальшивых документов и очень большую взятку на таможне. Олегу хотелось все сделать как-нибудь красиво, как в тех самых боевиках, где герой кидает зажигалку и уходит на фоне красивого взрыва. Но в жизни так сделать значило отрезать дорогу себе и Серому на свободу. Пришлось действовать по-другому, тише, дороже и… наглее. Вечером, как раз после ужина к Чумному форту причалил полицейский катер. Из него вышли пятеро в штатском, возглавляемые хмурым чернявым мужчиной с холодным взглядом. Охрана пропустила их внутрь: минут сорок назад был звонок из Москвы, что приедут за одним из находящихся здесь пациентов. Очень резонансное дело. Вчера по телевизору говорили, что будет взято под личный контроль президента. Вот теперь требуют срочный перевод в Москву. Олег сам удивлялся своей наглости. Или везучести. Никто их толком не обыскал, удостоверения не вызвали никаких нареканий. Разве что дежурный врач порывался было позвонить Рубинштейну, но Олег сказал, что Рубинштейн уже предупрежден и потребовал все документы на Разумовского Сергея Викторовича, предъявив постановление о переводе в институт имени Сербского, учреждение серьезное и уважаемое. Олег про себя радовался, что решил последовать совету тех, кто был знаком с этим местом и не устраивать штурм. Выйти отсюда просто так было бы сложно. Сейчас есть шанс просто увезти Серегу и раствориться в вечернем тумане. То, что документы подделка и никакого перевода в помине не было станет ясно не раньше утра. И все же Олег представлял себе этот момент совершенно не так. Ожидал, что Разумовский мог бы надуться из-за своей злопамятности, мог бы потом начать отчитывать, упрекнуть, что так долго, мог бы начать припоминать Олегу, что тот не звонил, начал бы извиняться. Что угодно, но не это. Не забиться с диким видом в угол кровати, едва сняли фиксирующие ремни, зажмуриться и не пытаться орать:" Уходи, уходи, уходи, уходи, уходи!» — сбиваясь в хриплый шепот, а после вообще в неразборчивое бормотание. Кажется, у Сереги не было сил даже на крик. Или он тут просто сорвал голос.  Олег подозревал, что злоупотребление стимуляторами как-нибудь хреново скажется на Разуме, может даже уже сказалось. Но не до такой же степени! У Серого что, в самом деле поехала крыша? Или это все исключительно за последние несколько недель, что он здесь? Слухи об этом месте ходили отвратные. Волков не то, чтоб их слушал. Их просто на блюдечке принесли тому, кто сорил деньгами ради попадания в этот форт. Или Разумовский просто решил подыграть и перестарался? Сопровождающий дежурный врач начал что-то разъяснять «московскому гостю» про почти непрерывные галлюцинации у пациента, что вот сейчас, всего минутка, придут санитары и нейтрализуют разбушевавшегося пациента. Но Волков быстро заткнул врача взглядом и многозначительным намеком, что перевод в Москву будет всесторонне освещаться, дело взято под личный контроль сами-знаете-кого и Разумовского лучше привезти без повреждений, а то правозащитники дерьмом изойдут. И вообще все с этим перевозом наперекосяк: все впопыхах, срочно, документы выдали в самый последний момент, Стрелков должен был лично приехать, но не смог. Вот заместитель прибыл с конвоем. И не надо санитаров звать, сами справимся, не абы кто. Вместо тихого добровольного ухода Разумовский, который бы должен был понять этот спектакль с первых секунд, вел себя так, будто его на самом похищают, и пытался хватался за кровать, когда Олег сам попробовал его поднять. Правда, из-за чего-то снотворного или успокоительного координация у Сереги была ни в красну армию и поймать спинку рукой он все никак не мог. Это было даже смешно, если б не ситуация. Еще и время слишком поджимало, чтоб было возможно объясниться или перетерпеть эту истерику. Олег уже хотел было использовать один старый фокус, который неплохо проходил на Ближнем Востоке. Прием был нехороший, но Серого надо было как-то нейтрализовать, чтоб вывезти отсюда без приключений. Надо было просто ненадолго зажать обе сонные артерии. Разумовский потерял бы сознание, затих, перестал дергаться. Рука наконец попала по спинке кровати, но зацепиться трясущимися пальцами Серый за железное изголовье все равно не смог. Врач попытался что-то сказать словесно, но вы пробовали что-то объяснять откровенно невменяемому человеку? В итоге доктор выглянул в коридор: « Разумовский разбуянился, сделайте ему седативное, чтоб не было проблем с переводом!» Медсестра заботливо вколола в отощавший, но все еще довольно мускулистый зад Разумовского дозу успокоительного «на дорожку». Олега и «конвой» приглашали остаться на ужин и спокойно дождаться, пока лекарство подействует в полную силу. Волков торопился, ссылаясь на то, что транспорт ждет и к полуночи надо быть в Москве, чтоб отчитаться перед начальством. На деле он в самом деле торопился: весь маршрут был рассчитан практически по минутам. Однако больше всего ему не хотелось позволить Серому и лишней секунды оставаться здесь.  Олег упаковал друга в медицинские стяжки и сам усадил в кресло-каталку, чтоб доставить до катера. Серега стал куда тяжелее, чем был в студенческие времена. Тело совсем другое, хоть он и исхудал: Олег ощущал не только выпирающие кости, но и много мышц, гораздо больше, чему Разума было раньше. Это был не привычный субтильный Разумовский, которого Олег и до армии мог довольно легко таскать на руках. Этот Разумовский был куда шире в плечах, с куда более мускулистыми руками и ногами, с крепкой подкачанной задницей. Остальное Олег не видел и не щупал, но предполагал, что везде будет примерно то же. Ношение брони требует приличной физической силы. Дорогу до катера удалось преодолеть легко. Седативное подействовало отлично. Серега даже не особо верещал, когда Олег достал нож, чтоб срезать стяжки и быстро уснул от качки, пока они плыли. Причем настолько крепко, что в вертолет Волкову пришлось тащить его на руках. Потом была нудная дорога на поезде через границу. Проснулся Разумовский уже даже не в купе поезда, а в воздухе, после второй пересадки. Олег был почти доволен. Сработали в Питере чисто: вошли практически средь бела дня через служебный вход с типовыми документами о переводе обратно в сизо, камеры предварительно взломали, так что лиц никто не увидит. Разумовский отбыл легально, его не хватятся до следующих следственных действий. Все прикрыто корочками и бумажками. Главное — покинуть пределы родины — было сделано. Разумовский тихо спал или смотрел в одну точку, пока не кончилось действие того седативного. Олег про себя удивлялся, что это вообще такое. Обычно живой, непоседливый, нервный Разум больше походил на зомби, временами впадающего в спячку.Сейчас, правда, это было на руку. Действие введенного в Чумном форте препарата кончилось как-то резко. Олег после пять раз порадовался, что смог купить те самые таблетки, которые им когда-то в Москве прописал пожилой психиатр. Это тоже оказалось проблемой. Пока Олега не было в России эти таблетки из разряда безобидного успокоительного перешли в список рецептурных препаратов. Нет, если у вас есть деньги, можно, конечно, и без рецепта, только придется их откапывать где-нибудь в парке под кустом.Оставалось надеяться, что они помогают и сейчас. Самым сложным было запихать их в Серегу. Зато спал тот с них весьма крепко, уронив голову на плечо Олега.  Дорога до Венеции была сущим адом. Сергей то впадал в панику, то в ступор, словно говорил с кем-то невидимым. Олег жалел, что не мог разобрать его мед.карту: что термины, что почерк у врача яснее происходящее не делали. И что не представлял масштаб проблемы с головой у Сереги. Волков списался с психиатром из частной клиники, и тот был убежден, что галлюцинации вызваны скорее препаратами, которые давали Разумовскому. Сейчас надо было устроить полный детокс, чтоб оценить истинное состояние пациента и назначить адекватное лечение. Дорога до Венеции была не очень длинной, а Олегу хотелось, чтоб Серый как можно скорее пришел в себя. По большому счету на машине чуть больше суток пути. Врач выслал Волкову целый список возможных побочных эффектов отмены, и все что там значилось легче жизнь не сделало бы. Тошноты и потери сознания не случилось, но вот реальность Разум воспринимать адекватно не мог, на контакт не шел и сделал попытку сбежать, попытавшись открыть дверь машины на полном ходу. Дважды. На третий раз Олег просто пристегнул его к себе наручниками, что лежали в сумке. Они так и проехали двести километров. По крайней мере Серый хотя бы не смог больше ничего натворить и до их первого временного убежища они доехали относительно спокойно. На выручку пришел один из поляков, которого Олег вытащил из грузовика в Сирии. Олег не стал раскрывать все детали своего путешествия, просто сказал,что едет на реабилитацию в Европу и надо не денек остановиться. Маленький сельский домик в глубинке был в его распоряжении. Там Серега чуть не спалил плиту, кухню и себя до кучи. Олег полминуты стоял в ступоре, когда увидел Разума на фоне полыхающей стены. Память некстати подкинула картину полыхающих грузовиков на пустынной дороге. Или наоборот кстати. Олег на рефлексах дернул Серого от горящего места, потушил рукав его толстовки, шагнул к начавшей терять в дыму раковине, открыл кран и прижал струю пальцем. Вода с шипением начала бить по стене, огонь стихал. Серый стоял и зачарованно смотрел на все это. На кухне теперь мерзко пахло, мокрые сгоревшие обои выглядели гадко. Зато Серый глядя на обугленное пятно улыбался. На ночь Олег пристегнул Разумовского к кровати на всякий случай. Им надо дождаться курьера с новыми документами. Сутки. Всего сутки. Еще одни сутки без сна для Олега. Волков надеялся, что без таблеток, назначенных Рубинштейном, Разуму должно становиться чем дальше, тем легче, но ничего подобного. Серый стал еще беспокойнее, не мог теперь спать и есть. Олег связался с психиатром. Тот разрешил те успокоительные, что были с собой, но Серый не хотел принимать лекарства. Теперь Волков насильно запихивал ему в рот таблетки. Не ради себя или своего комфорта. Отсутствие еды убивает за недели и месяцы. Отсутствие воды или сна — в считанные дни. Серый не ел, не пил и не спал с того момента, как закончилось действие волшебного укола. Волков надеялся, что это временно. Серый скоро придет в себя, узнает его. Все будет хорошо. Они поселятся в Италии, облазят все античные развалины и сходят в тот сад во Флоренции, которому пятьсот лет и где мог гулять Боттичели. Память сама подкидывала название: сад Бардини и виды террас. Серый когда-то с такой страстью рассказывал об этом месте! Олег оставил денег за обгоревшую стену и поспешил покинуть это место, понимая, что дальше лучше не будет. Уход за Серым изматывал. Олег все эти дни ни одной ночи не спал нормально с момента отъезда из коммуналки, которую он поручил продать какому-нибудь «веселому» семейству. И сколько еще таких дней и ночей, в которые Серега будет кричать, пытаться отбиваться и не давать ни малейшей возможности отдохнуть? Волкову самому нужен отдых. Сидеть за рулем в таком состоянии просто опасно. Олег поставил себе задание довезти их до Венеции, а не умереть в какой-нибудь глупой аварии на польской или немецкой дороге.  В их следующем перевалочном пункте Олег решил сделать остановку на несколько дней и нанял сиделку. Он физически не справлялся. Следить за кем-то круглосуточно не смыкая глаз можно весьма недолго. Его знаний не хватало. Серега был теперь вообще не самостоятельным. Посвящать кого-то еще было рискованно, но Олег понимал, что один это задание не выполнит. Впрочем, в этом заросшем рыжей щетиной отощавшем человеке с диким взглядом узнать Разумовского можно было разве что по цвету волос. Да и тот потускнел. Розу Олег нашел по рекомендации от все тех же людей, что помогали ему в Питере. Она вообще не говорила по-русски или английски и это давало надежду, что бред Сереги она просто не поймет. Олег, глядя в глаза Розе, на весьма дурном немецком нагло соврал, что Сережа — его двоюродный брат, который болен шизофренией и считает себя Сергеем Разумовским. Та кивнула.   Олег так же надеялся, что с чужих — не его — рук Серега хотя бы начнет есть. Не тут-то было. Все эти уговоры тут не сработали. Ложечку за маму, ложечку за папу, ложечку за "Рождение Венеры". Серега не понимал. Не язык, а вообще происходящее вокруг, кажется, все сильнее погружаясь в свой бред. И не ел даже столь любимые им чипсы. Олег специально выискивал по городу те самые, но нет. Готовил сам. Просил готовить Розу. Из всего предложенного Серега сжевал куриное крыло, приготовленное Олегом, с таким видом, словно на тарелке лежит бомба, а он должен ее съесть, чтоб обезвредить. Хорошо, что хоть с таблетками он пил воду. Возникла и еще одна проблема. Серый, всегда на памяти Олега стремившийся выглядеть как можно лучше, сейчас напрочь игнорировал личную гигиену. В больнице за этим явно не следили. Сейчас помыться возможность была, но Разум ей не пользовался. Когда Олег привел его в ванну, Разумовский только отшатнулся от зеркала. «Серый, надо тебе хорошо вымыться. Давай, а?» — этот стиль общения, будто с маленьким ребенком, выработался за последние дни. Олег раздевает Серого осторожно. Снимает толстовку, футболку как перед сном. Это уже пройденный этап, еще тогда в доме польского друга. В первый раз Олег почему-то ощутил странное волнение. Может, боялся увидеть какие-то следы пыток или увечий? Была пара синяков на ногах, там где проходили ремни и всё. Под прожженным рукавом толстовки тоже все оказался не ожог, а так, красное пятно. Сейчас оно еще не до конца сошло. В душ Серый лезть не хочет. Нахохливается в углу. Олег с горем пополам заводит его за шторку, включает воду. Серега вдруг сползает по стенке и сворачивается в углу, будто прячась от света и струй воды. Олег осторожно льет на грязные волосы шампунь, взбивает пену. Олег никогда никому в жизни не мыл голову, даже не представляет как это сделать. Заставить Разума встать, чтоб помыться, не получается. Олегу как-то неловко трогать его где-то еще кроме волос. Соскучившееся по ласке собственное тело вдруг решает напомнить о себе, разбуженное прикосновениями к раскрасневшейся от теплой воды чужой коже. После мытья Серый как-то совсем затихает, не пытается отбиваться, замыкается, совсем ничего не говорит. Олег даже думает, что тот в принципе молчит. Но нет, Серега пытался говорить с сиделкой. Она даже поняла слово «полиция» и позвала Олега. Изначально Волкову пришлось с три короба наврать о том, что Серый тут исключительно пострадавшая сторона. А Разумовский припомнил все свои весьма хорошие языковые познания. «Вы понимаете, я убил человека. Я опасен! Мне надо сдаться полиции. Я не хочу, чтоб кто-то еще пострадал.Сообщите, что знаете о местонахождении Сергея Разумовского. Меня ищут. Должны искать. Я известный преступник… За меня наверняка назначена награда…»   Роза как-то по птичьи склоняла голову то к одному плечу, то к другому. Олег стоял чуть поодаль и слушал. Похоже, не так уж не в себе был Серега, как казалось на первый взгляд. Английский он припомнил, говорил весьма связно, понятно и разборчиво И только закончив речь Разум увидел в дверях Олега. Вот тут Сергея накрыла истерика. Олег видел такое только в ясельной группе. Когда слезы буквально фонтаном. Серега бросился на Розу со слезами на глазах. Олегу едва удалось его оттащить, схватив поперек груди и надавав пинков. Серый даром, что не тренировался, был все еще на удивление сильным. Роза попросила ее рассчитать на день раньше. Олег опять остался один. Надо было как-то все это решать, выбираться из этой засады. Олег принимает решение ехать без остановок в Венецию, в тот самый замок. Он проверил: имя Разумовского нигде в сделке не фигурировало, оплата он-лайн. Планировка вроде вполне безопасна: есть внутренний двор, большая часть окон выходит туда. Всего десять часов за рулем. Десять часов разговоров с пустотой и ожидания какого-то финта от Серого. Второе потрясение Олега ждет, когда он понимает, что уже видел это здание. Серый фотографировался на фоне этого палаццо, когда путешествовал по Италии. Сейчас беспокойный заросший Разумовский на фоне этих прекрасных стен со всем не походит на себя с той фотографии, которой всего-то чуть больше полутора лет. Здесь в самом деле есть просторный внутренний двор. Все окна, ведущие наружу, Олег тщательно запирает. Этим будет их собственная крепость, как они мечтали в детстве. Только спасаться они будет не от драконов, а от всего мира и болезни. В первые часы тут Олегу кажется, что Разуму лучше. Тот бродит по коридорам, вслух вспоминает, как в первый раз попал сюда, как ему понравилась обстановка, спрашивает, что ему делать. Говорит о том, как им здесь хорошо с Олегом, что они опять здесь. Волкову кажется, что хоть сейчас Серому будет легче, но это лишь иллюзия. У Сереги сейчас два задания, как в самой младшей группе: хорошо кушать и спать в тихий час. Но даже с этим он не справляется. Он не ест даже эти чертовы чипсы, которые обожал. По коридорам эхом разносятся то его крики, то бормотание, то плач. Он не может уснуть ночами. Он шарахается от Олега, от любой тени, от движения задетой ветерком портьеры.  Олег смотрит, как человек, которого он считал одним из самых умных в мире, часами разговаривает с кем-то невидимым в пустой комнате. Даже не невидимым, в существующим только в голове. Распахнутый халат почти съезжает с костлявых плеч. Рыжая щетина отблескивает на солнце. Брить себя Серега не дает, а доверить ему даже безопасную бритву Олег не рискнет. Еще от яркого солнца у Разумовского опять появились на носу веснушки, как в детстве. Он всю жизнь их так ненавидел и избавился от них, разбогатев. зато с деньгами приобрел кучу других проблем. Единственный, кто может и хочет ему помочь — Олег. И вот Олег с этим заданием справиться обязан. Не провалить, исполнить любой ценой. Потому что у них с Серегой есть только они. У Олега Серега, а у Сереги — Олег.  Олег видит друга сейчас точно таким же, каким сам был в пять лет, едва попав в детский дом: слабым, уязвимым,напуганным и не понимающим происходящего вокруг. И не может ничего с этим сделать. Разумовский не воспринимает его. Вообще. Никак. Даже когда ночью просыпается от кошмара и видит рядом, сидящим в кресле. Кажется, это пугает его не меньше. Олег смотрит, как Серега часами бормочет что-то, ругается с кем-то в пустой комнате. И это страшно. Куда страшнее войны. Врач будет еще не скоро.  Потом вдруг начинается период кидания предметами. Олег не сразу понимает, что это такое. Серега кидается фруктами, чашками, подушками. Эти вещи не могут нанести сильного вреда. Олег обычно уворачивается от них. Суть этого действа стала понятна, когда Олег, уже не выдерживая собственного напряжения, в сердцах со всей силы швырнул обратно брошенную подушку. В серегиных глазах поднялась такая смесь чувств, что не разобраться. И он впервые потянул руку к Олегу. Потрогать, убедиться, что все по-настоящему. «Ты хотел проверить, да?» — догадывается Олег. Сереге что-то мерещилось, что-то, где Олег был монстром, самым страшным из всех. Вернее, монстр принял образ Олега. Серега неуверенно кивает. «Что мне сделать?" — Олег подходит осторожно, как у дикому зверю. Серегу начинает, кажется, отпускать.И трясти еще больше,чем обычно в последние дни. «То, что я не смогу сам", — Серый точно так же осторожен и напряжен, дышит тяжело. Олег тянется погладить. Серега прикрывает глаза. Воздух, звенящий до этого от напряжения, замолкает. Наконец повисает блаженная тишина. Луч солнца скользит по мраморному полу, по вдруг ставшими влажными от беззвучных слез щекам Разумовского. Весь остаток дня Серый не желает отпускать Олега даже в туалет, ходит за ним следом, пытается потрогать. Внимательно слушает, как Олег забирает заказ у курьера, принесшего продукты. Вечер нервный, но не так, как до этого. Серый требует, чтоб Олег уложил его спать: сводил в ванную и укрыл одеялом. Ванная — это отдельная пытка для Волкова. Сережа хочет, чтоб Олег влез к нему, как тогда. Олег набирает ванну воды и усаживается рядом. Сонного Серого он переодел ещё на катере. Потом было их первое временное убежище, где был только душ. Самостоятельно мыться Разумовский не мог и Олегу не оставалось ничего, кроме как самому отмывать друга. Кажется, в психушке банными процедурами пренебрегали. Разумовский в первый раз в своей жизни пах, чего с ним не было ни подростком, ни в адскую сессию, ни во время переезда «Вместе», когда у него не было времени даже спать. Той же ночью Серый просыпается с воплем. Олег дремлет неподалеку на канапе. Неудобно, но это лучше, что искать утром Серегу по закоулки этого чертова дворца и бинтовать руки, потому что тот подрался с зеркалом. Олег пытался, уходить спать отдельно. Но Разуму надо было проверять и среди ночи, есть он или нет, настоящий или кажется. Радионяня оказалась не так хороша, как думалось. В итоге они начали спать рядом. Размер кровати позволял. Серега порой просто прижимался и ждал, пока успокоится дыхание, уляжется в крови адреналин после очередного кошмара, ощупывал Олега, чтоб убедиться, что тот материален. Волков поначалу тоже вскакивал от этого, позже привык. Сейчас Серега опять хватает ртом воздух, шарит рукой по кровати. Олег продвигается к нему, шепчет:"Я тут, рядом, настоящий», — заверяет он спокойно. — Сделай что-то, что я не смогу сам. — сегодня Разуму мало слов и прикосновений.— Оставь след, — требует он. Олег спросонья, не понимает. Серега сидит в кровати ссутулившись и разглядывая рукав футболки. — Сюда. Укуси меня сюда, — тыкает он в середину плеча. — Физически я на дотянусь и буду знать… Олег не хочет делать другу больно. — Давай я лучше тебя обниму, как в детстве, чтоб ты успокоился? Серега поспешно кивает. Олег вытягивается рядом, сгребает дрожащего Серегу в охапку и прижимает к себе. Мог бы, укрыл собой от всего. Тут ещё как на зло Олег чувствует начинающуюся эрекцию. Это вот сейчас некстати. Совсем. Ему неловко. Наверное, даже еще сильнее, чем когда лет в четырнадцать у него встал прям на уроке у доски ни с того, ни с сего. Олег от докторов в учебке знает, что это ну… нормально. Молодой организм, гормоны и все такое. Олег чуть отодвигается, чтоб унять себя. Не хватало ещё Серегу напугать. Но Серега чувствует и не дает отодвигаться. Наоборот, сам придвигается еще ближе, тащит Олега на себя. — Олег, я хочу попробовать. До Олега не сразу доходит что попробовать-то. — Серый, спи. — Ну сейчас тебе чего не хватает?! Я всю жизнь хотел, - в голосе прорезаются истеричные нотки. - Но тебе то слишком мало денег было, то в войнушку хотелось играть. Я тебе что угодно готов был подставить, чтоб ты не уезжал. Хоть рот, хоть задницу. Я бы тебе все деньги бы отдал, если б ты попросил. Тебе так не хотелось оставаться со мной? — переход интонаций в этой речи был странный: от детской растерянности в начале до желчности и злости в конце. Ложь, что Олегу не хотелось. Ему ночами снилось, как он живет с Серегой в другом, спокойном мире. Почти как сейчас. Только Серый здоров, Олег не воевал и они не в бегах. Как они по утрам встают в своих дизайнерских спальнях, ходят гулять по питерским набережным, играют во что-то вечерами, как Олег сопровождает Серого вместо того телохранителя, который так прокололся в "Золотом драконе". И еще в этих снах были кое-что. Что-то странно-смущающее, что в реальности Олег никак не мог уловить. Он не мог понять, почему он отводит взгляд от голого Разумовского в общей душевой, а от других мальчишек нет. — Ну же сделай так, чтоб я чувствовал все это утром. — капризно требует Разум. Олег не особо готов, но то сам заползает под Волкова, буквально укладывает — откуда только силы, взялись? — на себя. Дрожащая рука гладит, дразнит, обещает. Олег не знал, что Разум спит голым. Вернее, Разумовский всегда, прям с детства, был приучен спать одетым. Также как сам Олег. В их совместные ночевки Разум был в пижаме, как они привыкли в детском доме. А сейчас он оголившимся под чужими настойчивыми руками животом и пахом ощущает голую кожу и волосы на теле. Память подбрасывает воспоминание, как Серый возвращается из душа после той поездки куда-то на Рублевку. Думает, что Олег спит и приходит прям в полотенце на бёдрах за чистой футболкой. Полотенце сползает, видно немного темно-рыжих волос на лобке, отблескивающих в свете настольной лампы. Это было как-то на удивление будоражуще. Волков и под пытками бы не признался, но эта рыжая полоска волос была одним из самых ярких эротических воспоминаний. Ее не затмили ни полная красивая грудь Яны, ни ласки на развалинах сирийской деревушки. У Сереги очень смелые руки. Он привык быть активным и не теряет этой роли даже будучи «принимающей стороной». Он здесь верховодит, направляет Олега, говорит, что делать. Разводит ноги, направляет куда нужно, сам толкается навстречу. Олег ошеломлен, сбит с толку, поглощен этими ощущениями. Там все настолько плотно, что он рискует кончить даже не начав. Сереге явно неприятно, но он не хочет прерываться. Он жмурится, чуть кряхтит, закусывает губу, дышит судорожно. И гнет Олег к себе, обнимает, вжимает сильнее, шепчет, что надо продолжать, что ему — Сереге — надо, необходимо это. Олег в самом деле не может терпеть долго. Это ощущение наконец-то наставшей правильности происходящего захватывает, накрывает с головой. Все именно то и так как надо с тем, с кем надо. — Глубже… Давай еще глубже, — требует почти шепотом Серега и смотрит этим своим шальным взглядом. — Чтоб утром я не забыл, что все это на самом деле. Олег наклоняется, чтоб поцеловать. Серега с уклоняется с какой-то ядовитой ухмылкой, губы чуть мажут по щеке, по колючей рыжей щетине. — Тебе точно… нравится? — Олег чувствует, как Серега под ним дрожит и ерзает, пытается как-то сменить позу, свести колени. — Да, ты все делаешь правильно. Именно так, как надо, — вопреки своим движениям убеждает тот. После этих слов Олег кончает едва сделав пару десятков фрикций. Получается на грани боли и удовольствия. Совсем иначе, чем все разы с девушками до этого. Слаще, сильнее. Вмиг становится жарко, будто весь мир вокруг загорелся невидимым пламенем. И нет этого ощущения не правильности происходящего, что что-то не так,чего-то не хватает. Наконец все так, как надо, так как мечталось и снилось. Даже после марш-бросков и бега по раскаленной пустыне у Олега так не сбивалось дыхание. Серега лежит под ним и пристально, изучающе смотрит, довольно улыбается. Под глазами блестит, искусанные губы подрагивают. Он плавно выскальзывает, оставив Олега одного на широкой кровати и торопливо уходит в ванную комнату. Олегу кажется, что простыни под ним горят, воздух липкий и от этого так хорошо! Он подгребает серегину подушку, чтоб обнять, еще раз вдохнуть терпкий аромат волос. Серого долго нет. Олег предпочитает не терять бдительность ни на секунду и… Ему тоже надо в ванну. Спонтанный анальный секс красиво и чисто выглядит лишь в порно. В жизни все далеко не так, как на экране. Олегу необходимо помыться. Он встает, обессиленный и окрыленный произошедшим, стучит в дверь ванной комнаты. «Сереж, с тобой все нормально?» В ответ звучит шум воды в унитазе. — Более чем, — как-то холодно произносит Разумовский, выходя из двери ванны. Олег быстро моется, всего пару минут. Когда он возвращается, то Сережка крепко спит, обняв подушку. У Олега уснуть не получается. Его не отпускает правильность и неправильность произошедшего. Для него не было шоком, что Серый его хочет. Все их отношения всегда были пропитаны чем-то подобным, сейчас просто все дошло до логического финала, все пришло к тому, к чему шло. Вот Серега рядом сопит голый. Это так… правильно. Естественно. Через час ворочаться надоедает. Даже наступившее после секса расслабление не перебивает круговерть мыслей в голове. Олег берет планшет. За окном серые предрассветные сумерки, самое время разобраться с неправильностью. Он не хочет делать Серег больно. Особенно таким вот образом. Он хочет делать приятно. Так как Серега не смог бы сам. Это ведь будет равноценная замена, не правда ли? Олег не сказать, что прям искушен в сексе и многоопытен. Поисковики и форумы открывают для него кое-что новое. У них с Серегой была одна из самых болезненных поз, они много что сделали неправильно. Смазка, обязательно нужна была смазка. И еще куча всего. Олег решает отложить некоторые нюансы до утра, обсудить с Серегой. Серый просыпается лишь к восьми, когда обычно кончается действие снотворного. Олег рядом. Серега пару минут лежит как обычно, прислушиваясь к себе. Потом чуть морщится, когда пытается повернуться. Скашивает взгляд в планшет Олега. — С добрым утром, — Олег не знает, что сказать. Он сам оделся, но Серегу трогать не стал, боясь разбудить, раз тот вот так отлично проснулся среди ночи не смотря на принятое снотворное. Засыпал Разумовский одетым, а проснулся голышом. — Помоги мне встать, — Серега выглядит каким-то… не таким как обычно в последние дни, хоть в его просьбе нет ничего странного: по утрам у него не очень с координацией. Пару раз он, в принципе не очень-то ловкий, падал, запнувшись о мебель или врезался в дверь ванной. Олег встает, помогает своему — Кому? Другу? Любовнику? Любимому? Единственному родному человеку? — сесть и встать. Серега идет в ванную, запирает дверь и… орет на зеркало. «Сволочь! Как ты мог?! Зачем?!» и сам же себе с насмешкой отвечает, что почему нет, раз давно хотелось, спрашивает, чем они еще недоволен, что он тряпка и сил признаться не нашел бы всю жизнь. Услышав в очередной раз звуки разбитого стекла Олег вышибает дверь, пока Серега не натворил чего-нибудь еще. Серега сидит на полу, зажимая порезанную руку. Зеркала в ванной больше нет. Рама пуста как еще десяток в этом дворце. Потом, наверное, Серега успокоится и Олег закажет новые зеркала. Позже, через несколько дней. Или недель. или месяцев. Он говорил, что собирается. Олег промывает раны тут же среди брызг крови, бинтует руки. Осколки он уберет позже, когда Серега не будет нуждаться в пристальном внимании. Он уводит Серого в постель. Что-то произошло.Что-то, что крайне расстроило Сережу. Олег сделал что-то не так? Почему первым делом с утра приключилась эта истерика? Олег лежит рядом, Серега жмется к нему, как всегда, как детстве держит за руку. — Ты чего, Сереж? Ты… Ты не хотел ночью? — это как бы очень очевидно. Олег уже где-то внутри уже корит себя, что так поддался. Надо было замотать Серого в одеяло и сходить погонять лысого в ванной. Серега может вообще из-за своих лекарств в принципе ничего не хотеть. — Хотел, — опустив глаза признается Разумовский. — Тогда скажи, что случилось? Я попробую понять, исправить… — Олег теперь запутался. — Он… он все испортил… Я… Я тебя правда хотел, хотел быть с тобой, не знал как тебя, вернуть и я… Секса с тобой тоже хотел, но по-другому. Я не должен был. Ты же ведь… не из таких… — последнее явно делает Разуму больно. — Почему? — Олег сейчас сам не знает, из каких он. Он был уверен, что ему нравятся исключительно девушки, просто ну не встретилась та самая единственная. — Ты… ты, ведь всегда смотрел на девчонок, никогда даже намека не давал, что между ними может быть что-то кроме дружбы и … братства… Я не могу так больше.Олег, правда… Мне надо выпить мои таблетки… — сквозь слезы просит Разумовский. — Сейчас, я тебе воды принесу. Серега глотает свои лекарства пригоршней, все сразу. Он не такой, каким был ночью другой, такой как обычно: погруженный в себя, дерганный, неловкий, с другими улыбкой и взглядом. Разве что не такой апатичный как до этого. — Олег, я на самом деле люблю тебя… И если ночью я сделал что-то не так. — Тихо. Все так. Если не хочешь, больше никогда не будем… - Олег осекается. Он же ведь перетерпит? Сможет обойтись уже попробовав? — Всегда об этом думал… Мечтал, как дурак, чтоб как… — бормочет Серега сквозь дрему. — Может ты еще чего-то хочешь? — Олег не имеет ввиду ничего с двойным смыслом. — Хочу. Вернуть все свое и отомстить Грому, — вполне уверенно отвечает было заснувший Серега. - Хорошо, Сереж, хорошо, - успокаивающе гладит его по отросшим волосам Олег.