Не в деньгах

      Олег уехал даже не попрощавшись. Не зная, куда себя деть из Питера Волков уехал в Москву. Серега не пытался звонить, видимо, обиженный этим или вообще всем произошедшим. Нет, Волков не чувствовал себя виноватым. Он был абсолютно прав во всем, что сказал. Он уверен во всем, что сказал. Это Разумовскому надо извиняться. Но все же, в те два дня, что он провел бродящим на Воробьевых горах, грызло что-то такое неприятное. Серому сейчас реально нужна помощь все-таки, и он сам, самостоятельно, должен это понять. Иначе никак. Пусть тот самый Сергей Разумовский собственными гениальными мозгами осмыслит, что с ним не так, где подвох в его желании все успеть. Трансляцию презентации расширенной версии «Вместе» и нового питерского офиса, работающего в невиданном в России формате, Олег смотрит уже в малюсенькой гостинице, похожей на комнатку в общежитии. Тут Волков ждет те самые оставшиеся три дня до конца отпуска. Телефон молчит. Серый не пытается звонить, не пишет через свою сеть, вообще никак не дает о себе знать. Хотя какое ему, триумфатору, дело до простых смертных, которые «не понимают»? Олег сразу по прилету хочет в бой. Можно прям сразу с трапа. Чтоб не было времени на мысли, на телефон, на какие-то переживания за Серого, за глупого гениального Серого. Телефон, подарок Разумовского, Олег в горячке ссоры смел в сумку вместе со всеми своими вещами, которые даже не вытаскивал в Москве, и теперь весьма рад этому. Обида иссякла, осталась тоска. Но с этого телефона можно заглядывать на страницу к Сереге, чтоб убедиться, что тот жив. Олег иногда набирает сообщения через «Вместе», но ни одно так и не отправляет. Сразу после презентации Разумовский на некоторое время исчезает со страниц прессы. В новостях краткое «работа над обновлением заняла много сил, как физических, так и моральных, мне хочется немного отдохнуть». Все. После тишина. Сергей Разумовский несколько дней не заходит в сеть, хотя папарацци снабжают его снимками группу фанатов. Кто-то с телеобъективом снял, как Разумовский стоит у окна в своем кабинете, закрыв лицо рукой, одетый в распахнутый халат поверх пижамы и со стаканом в руке. Выглядит все так, что тот ли ли плачет, то ли смеется. По одному кадру не понять. Олег не читает весь восторженный щебет под размытым снимком, пробегает глазами по истории, что ради этого снимка пришлось проникнуть в одну дорогую гостиницу на Невском, той самой, где пару месяцев назад «Вместе» арендовало номер. Олегу не важны эти подробности, соседствующие со сплетнями о том, с кем там якобы встречался сам Сергей Разумовский в гостинице. Разум жив и это успокаивает. Через три с лишним месяца страничка Сергея Разумовского взрывается фотографиями из Италии. Серега будто извиняется за их ссору и хочет показать, что с ним все нормально, что с ним все в порядке. Вот молодой миллионер Серегей Разумовский гуляет по колыбели Возрождения — Флоренции. Яркие волосы трепет ветер, и они на ярком солнце почти сливаются со столь же яркой черепицей флорентийских крыш. Все фото просто пылает, искрится этими необычайными красками. Словно кто-то вывернул яркость экрана на максимум. Или словно Серый хотел через эти кадры показать весь свет южного солнца. Оно яркое даже зимой. Вот Серега, сидящий в такой знакомой позе, пьет кофе из бумажного стаканчика на античных руинах в Риме. Вот фото из Венеции, на фоне какого-то дворца, по-их — паллацо. День дождливый, но улыбка Разумовского словно делает эту погоду солнечнее. И последнее фото из какого-то роскошного номера в гостинице. Заспанный Разумовский сделал случайное селфи в кровати утром. Олег не раз видел друга таким в детском доме. Серега заспанный, растрепанный, с отпечатком подушки на щеке, с утренней щетиной. Прекрасный, милый в своей сонной неловкости. Олег это все видит, смотрит внимательно, увеличивает фото, чтоб разглядеть глаза. Разум избавился от болезненной худобы. Глаза везде синие, как питерское небо. На гостиничном селфи так вообще можно рисунок на радужке разглядеть. Серега будто оправдывается, выкладывая эти фото: «Смотри, вот он я, отдыхаю. Кофе и энергетики пью не литрами, всякую гадость в рот не тащу. Даже поспал — смотри какая кровать!» Олег попытался позвонить только через несколько месяцев после этих фото. Серега, похоже, сменил номер. Ну да, он же миллионер и самый узнаваемый человек теперь. Или все еще обижается на Олега. В принципе, Волкову сейчас было неважно: их перебрасывали на базу и оттуда в Россию. Кто по домам, кто дослуживать в более спокойные места. Олег уже выбрал, где проведет следующий год, пока не кончится контракт. Командир, хороший мужик откуда-то из-под Рязани, который все шутил про грибы с глазами, обещал похлопотать, чтоб Волкова перевели как можно ближе к Питеру. Смотрел как-то понимающе. Может думал, что у Олега Волкова тоже есть в Питере какая-то Ленка или Наташка, которая хорошо пельмени лепит. Сейчас уже все это особо важно не было. Они часа два тряслись в кузове грузовика. Нудный однообразный пустынный пейзаж за бортом грузовика, пыль, забивающаяся во все щели и поры. Олег думал, что когда доберется до России, то залезет в ванну и будет там отмокать сутки, пока вся эта пыль не осядет на дне. Быстрый душ, который можно было принять тут, пыль до конца не смывал, кожа все равно оставалась с оттенком песка. Дорогу давно разминировали и территория вроде как была зачищена. Ничего не предвещало. Олег крутил в руках телефон, серегин подарок, с которым он не расставался здесь, только в бой с собой не таскал. В самом деле крутая модель, даже интернет ловил везде. И … это единственная связь с Серегой в этом их обоюдном обиженном молчании. Можно было новости читать и серегины фото пересматривать, убедиться, что тот жив и не отлипает от компа. «Сергей Разумовский был в сети 5 минут назад» — значит все нормально. Но это было пять минут назад, надо проверить еще раз. И как-то предупредить, что возвращается в Россию. Олег оглянулся на едущий следом грузовик с поляками, увидел, как их водитель, Вацлав, приветственно поднял ладонь, и полез за телефоном, который только-только убрал в карман. Из-под гимнастерки выскользнул жетон и зацепился за пуговицу, да так, что шею не разогнуть. Глупее ничего не происходило. Попросил сидящего рядом Славика подержать телефон, расстегнул цепочку, чтоб распутать злосчастую пуговицу. Машину тряхнуло и жетон полетел на пол. Олег нагнулся, чтоб его найти и… его что-то ударило, но не локально, как кулаком, а словно всего шлепнуло, смело гигантской ладонью, мир перевернулся, жара стала просто адской, грохот, после которого мир стал абсолютно тихим. Что случилось Волков понял уже лежа в кювете и выплевывая пыль, которой почему-то оказался полон рот. Их грузовик подорвался. Олегу повезло: его выкинуло ударной волной, и за счет своей позы он приземлился достаточно мягко, только мир вдруг стал тихим-тихим, а ребра начали болеть. Потом вдруг притормозивший польский грузовик тоже вдруг полыхнул свечкой. Без звука это выглядело еще более пугающе. В Олега, едва начавшего подниматься, прилетело что-то тяжелое и железное. Волков про себя матерился, вставая. Он ж домой ехали по нейтральной зоне! У них уже оружия толком не было. Что вообще случилось? Саперы плохо поработали или засада? Если она, то далеко, за пределами зачищенной территории. От первого грузовика не осталось ничего: он полыхал. Олег было кинулся туда, но спасать кого-то было уже поздно. На дороге валялась рука с татуировкой «Рязань 1995» и еще что-то, что Олег отсек в своей голове:"Не думать, не узнавать». Польский грузовик пострадал меньше, хотя кабина горела с Вацлавом вместе. Похоже, Вацлав пытался сдать назад, но не успел далеко уехать. Они тут были как на ладони. Поганое место. В грузовике взрывались патроны, но были слышны и крики: сзади, похоже, был еще кто-то живой. Олег побежал к ним. Успел отшатнуться, когда с борта сиганул кто-то в горящей форме, выбрасывая рацию. Волков помог сбить пламя, но кто там горел — неизвестно. Он все же нырнул в грузовик, едва вдохнув раскаленый внутри воздух закашлялся, вытянул за шкирку кого-то еще из пламени, но так и не понял живого или уже нет. Сообщить об обстреле — это определенно была не лежавшая под колесами мина — Волков смог, хоть и весьма хрипло, даже примерные координаты назвал для верности на английском. Дальше звон в ушах набрал силу, заливающая глаза кровь тоже не способствовала адекватному восприятию мира. Из оружия у него остался только нож. Еще неизвестно, кто за ними придет первыми: зверье, почуявшее кровь или те, кто их подорвал. Волков нашел укрытие, перетащил туда дуреющего от боли в ожогах поляка и на всякий случай второго, хотя тот уже не дергался. Обошел место взрывов в надежде, что не он один такой везучий. За ними приедут. Точно ведь приедут. Через несколько часов отрубился сам от невыносимой жары, жажды и головной боли. Даже кое-как обустроенная из куртки и палок тень не спасала. Идти куда-то Волков, не могущий нормально вдохнуть, не рискнул. Дальше Олег помнил как-то смутно. Опять шум какой-то, стрекот, то ли стрельба, то ли не стрельба. Вот он вроде опять то ли летит, то ли едет, над ним кто-то нагибается, что-то говорит. Вроде: «Пошекай». Почикай? Пощелкай? Чем пощелкать-то? Что и кто говорит? «Poczekaj, niedługo będziemy w szpitalu»*. Олег пытается спросить, что они там бормочут. После приходит какой-то нездоровый, слишком глубокий сон. Очнулся Олег уже в госпитале. Что это точно госпиталь он понял ещё не открыв глаз. Запах ни с чем не спутать. Горьковатый стойкий душок, запах бинтов и смерти. Не той, что на поле боя, а этой, которая в кровати в окровавленных бинтах. К Олегу подходит врач: «Jak się czujesz? Czy pamiętasz swoje imię?»** Олег в упор не понимает, что тот говорит и вроде как понимает. Як ще чуешь? «Хреново», — хочется ответить Олегу, но но не может. Голоса нет вообще. «Памятаешь свое имя», — это Олег вроде как «памятает». Только не понимает ничего. Они ж вроде по-русски говорят или как? Врач еще что-то говорит, показывает на шею, что-то объясняет. Олег кивает и жмурится от головной боли. Он получил какую-то травму? Какую и как он не помнит. Просто кусок выпал из памяти и все. Вот он ехал и слушал в очередной раз шутку про то, что в Рязани грибы с глазами — а теперь здесь, лежит как бревно и не понимает до конца русского языка. Олег ни с кем не общается, чтоб как-то осознать и понять, что не так. Целыми днями спит под действием лекарств, подставляет задницу для уколов, кивает медсестре, пьет свою еду, которая не травмирует горло. Ребра и рука потихоньку срастаются. В голове, правда, яснее не становится. Врачу он все еще кивает, потому что обожженные дыхательные пути заживают медленно. Проясняется все только через неделю. К нему приходит еще один посетитель. в этот раз не в белом халате,а в военной форме. Отдает честь, жестом говрит о том,что не обязательно вставать. " Wykazałeś się bohaterstwem godnym polskiego żołnierza.Otrzymasz nagrodę»***, - и вот тут до Олега доходит суть проблемы, которую притупленные упокоительными и обезболивающими мозги никак не могли переварить. Наконец-то становится ясно, почему он не понимает. Дело вообще не в травме. Поляки забрали его с теми пострадавшим, приняв за своего. Олег напрягается,чтоб его было слышно: " Я не поляк". Через несколько дней уже пришедший в себя Олег Волков, отделавшийся парой переломов, контузией, ушибами и ожогами, ведет переговоры с поляками, чтоб доказать, что он — вполне живой гражданин России, не террорист, что его надо связать с консульством. Подтвердить свою личность сложно. Жетон остался в грузовике, который выгорел до тла. Всех, кто был там,уже зачислили в умершие. Поляки, видимо, даже и не подумали, что он может быть русским. Форменные брюки у «песчанки» весьма похожи, а после сидения в пыли, крови и копти — так вовсе не отличить. К тому же к Олегу, человеку без жетона, относятся с подозрением. Он даже под арестом до выяснения. Выяснение затягивается на долгих три месяца. Бюрократия везде бюрократия. Личность Олега практически некому подтвердить. Ни семьи, ни друзей. С горем пополам находятся бывшие сослуживцы, да брат одного из обгоревших поляков наводит шум среди своих, чтоб те нашли что-то на базе с отпечатками пальцев Олега. Отыскали. Привезли. До кучи рассказали, что те два обожженных поляка с трудом, но выжили, теперь оба уже в Европе долечиваются. Хотят встретиться, когда все утрясется. Поблагодарить. Дальше начинается возня с восстановлением документов. Жетон Олега нашли в грузовике, тела фрагментированы, частично сгорели и разлетелись вокруг, и понять сколько их там точно было сложно. А может, узнав, что Олег Волков — сирота без даже дальних родственников и никто не спросит, не стали особо стараться хоть какие-то его останки. Все одно похоронку слать некому. Так сержант Волков так же оказался вычеркнут из всех списков и посмертно демобилизован датой взрыва. Доказать государству, что ты жив, здоров и дееспособен дело не быстрое. Олег торчал в российском теперь госпитале и думал о том, что случилось. Ребят было жалко. И Славика, который подстрахует всегда и везде, и командира с его шутками про глазастые грибы, и всех остальных. И Леха к своей Верке не доехал, а так ждал. Да даже этот Диман, которому рожу набить хотелось после его рассказов о дележке квартиры с женой, - и того жалко было. Была у Олега и еще одна потеря. Пусть не столь фатальная, меркнущая на фоне произошедшего в досадную мелочь. Телефон. С вбитым в окошко единственным сообщением Серому: «Послезавтра возвращаюсь» . Олег не был уверен, отправил его или нет. Не помнил. или не нажал ту самую кнопку? Надо было послать. Может и вернулся бы раньше. Разум бы мог там деньгами надавить или подтвердить, что вот этот бородатый злой мужик — Олег Давидович Волков, законопослушный гражданин России, военнослужащий, родившийся в Лениграде, запрос в детский дом послать. Олега от поляков довольно быстро перевели в российский госпиталь, но все еще не в России и отправлять бойца на родину никто не спешил. Документы восстанавлись со скоростью дохлой черепахи. Сначала он несколько месяцев ждет решения суда о признании его обратно живым, а дальше все паспорта, военные билеты и прочая бюрократия, с которой можно вернуться. Хорошо хоть признали, что он все же не террорист. Олег ходит на процедуры, общается с местными врачами, разрабатывает сломанные конечности, посещает психолога. Последнее напрягает, но разбавляет скуку. Олег тут ощущает себя запертым. Кондиционированный воздух кажется затхлым. Он не понимает, почему его не отправят в Россию и уже там не оформят все нужное. Военному консулу почему-то нужен его паспорт именно здесь. Олег и так на территории другой страны практически нелегально, какая разница-то? Олегу не положено выходить в город, он не знает, чем себя занять, пока не обнаруживает, что в госпитале есть что-то вроде интернет-кафе на первом этаже. Олегу ввиду обстоятельств разрешают пользоваться бесплатно. Первым делом он лезет во «Вместе», на свою страницу. И не может войти. Серый добавил еще уровень безопасности. Техподдержка в качестве насмешки предлагает отправить код для подтверждения доступа на номер телефона. На который зарегистрирована страничка. На старый номер Серого, наверное.Или на телефон, который сгинул в том взрыве. В любом случае, у Волкова сейчас нет мобильного телефона здесь, куда бы ему в принципе могли бы прислать код. Олег решает плюнуть на эту затею и просто создать новый профиль. Это проще. Номер телефона добавит потом. Пустая страница дает возможность хотя б просто зайти. У Олега нет фото, которое он мог бы добавить. Сохранять что-то из старого профиля так же не получается: профиль закрыт. Олег даже не знал, что такое возможно. Видимо, Серый, ставший известным человеком, побоялся, что и попавший в кадр Олег может стать объектом преследования журналистов. Олег лезет на страницу Сергея Разумовского. Тот был в сети два часа назад. Тут очень ранее утро, значит Серый просто лег спать. В Питере глубокая ночь. Олег пытался написал писать Разуму с новой страницы, но отправить Сергею Разумовскому личное сообщение можно было только будучи у него в кратком списке друзей. Кратком — это по сравнению с полумиллионом подписчиков. Что ж, Серега стал персоной известной и медийной, винить его за желание иметь некую частную жизнь было нельзя. Так что Олегу осталось только довольствоваться фото и интервью в прессе и ждать документов, чтоб лично навестить башню «Вместе». Нового в последнее время Серый ничего не публиковал. Вообще .Только скупые строчки о грядущем очередном обновлении сети. Олег принялся пересматривать старые записи и видео, те, что не мог с телефона, на которые не хватало времени. Это приносило некий покой, возвращало к чему-то… нормальному. Вот Серега, с ним все в порядке. Живой, веселый, увлеченный своим детищем. Эдакое напоминание о том, что нормальная жизнь где-то есть. Психолог советовала настраивать себя на мирный лад, вспоминать о чем-то приятном. Олег листает страничку вниз, до тех фото из Флоренции. На большом экране фото выглядят еще сочнее. Видно, что Серого даже от зимнего итальянского солнца опять обсыпало веснушками, которые он люто ненавидел всю школу. Видно, что в Разумовском появился лоск, присущий богатым людям. Футболки не заношены, кеды всегда чистые, волосы красиво блестят. Может, даже маникюр есть. Олег листает страницу вверх. После поездки в Италию был довольно длинный ролик, минут на пятнадцать, который Олег не посмотрел.Теперь было время и сносный интернет, который почти не тормозит. Беседа, кажется, шла где-то в башне «Вместе». Журналистка представилась и добрых минут пять пела дифирамбы тому, как ей повезло брать интервью у самого Сергея Разумовского. Да. Все так же. С восторженным придыханием: «Самого Сергея Разумовского» Серега тут был сам собой, расслабленный, в дурацком свитере с теми самыми совами, который ему с первой получки купил Олег, и немного смущенный вопросами. Разговор идет о Флоренции, Венеции и том, как «Вместе» становится все популярнее. Интернет медленный, интервью приходится постоянно останавливать, чтоб видео успевало подгрузиться. Вместо десяти минут это занимает все сорок. Под конец девушка переходит и к самым волнующим вопросам. «Сергей, во время путешествия вы остановились в номере для молодоженов. Можно ли говорить об изменения в вашей личной жизни?» — журналистка замирает. Интерсно, та история со снятым номеров в гостинице на Невском уже утихла? Там такие теории были, что их создателям романы писать. Олег перечитал от скуки. Кого там только не приписывали! И каких-то начинающих звезд, и моделей, и бизнес-вумен. На тему личной жизни Разумовского слишком много слухов и ни один из них не подтвердился. Олег себя ловит на мысли, что он об этом знает не больше тех сплетников и журналистов. То есть ни черта. Если в школе и институте девушки были довольно скептичны и особого интереса к Сереге не проявляли, да и он сам был поглощен своими идеями слишком сильно, то молодой миллионер им должен казаться куда привлекательнее нищего язвительного студента, который живет своими идеями. У Олега в голове проносится мысль, что, наверное, Серега должен уже был найти себе кого-то. Он же не в армии, молодой, богатый, красивый. Самый завидный холостяк России, чего уж там. Видео замирает, возникают схематичные часики, предлагающие подождать. Как будто дают Олегу нужно время, чтоб свыкнуться с мыслью, что у Разумовского кто-то может быть. Хотя, конечно, еще вопрос, может ли вообще: Серый признавался, что с обычными людьми ему было в основном скучновато. Олег хоть шутки понимал. Мальчишки Разума недолюбливали, девчонки окидывали скептическими взглядами. Олег не припоминал, чтоб Серый с кем-то встречался или говорил, что ему кто-то нравится. Волков был уверен, что Разумовский такое бы не стал скрывать, если б у него в самом деле завязались с кем-то отношения. Так какая она, избранница самого Сергея Разумовского? Точно не охотница за деньгами. Серый не любил фальши в людях. Пока они тусили в Питере, Разум весьма недобро прошелся по искательницам богатых «папиков», которых видел на тусовках. Да и глуповаты для него такие. Одной внешности, чтоб покорить самого Сергея Разумовского, было достаточно лишь «Венере». Едва ли это фанатка. Официантка в ресторане, пусть и не особо смелая, Серого не впечатлила. Он даже после рассуждал, что фанатизм не лучшее проявление любви и люди могут не заметить очевидных недостатков. Серый скорее оценит то, что у человека в голове. Может, эта гипотетическая девушка такой же эстет до мозга костей и они сошлись на почве любви к какой-нибудь античной статуе или расположение мазков у Ботичелли? Или Разум мог познакомиться с кем-то в МГУ? Олег, правда, не помнил, были ли у Сереги в группе девушки в принципе. По крайней мере тогда вслух Разумовский никого не вспоминал и на девушек поглядывал довольно отстранено, без особой заинтересованности. Из всех находящихся вокруг на момент визита Волкова в Питер женщин Разумовского больше всех занимала Марго. Ну не пристроил же он к ней какой-нибудь силиконовый девайс для, так сказать, полноты ощущений?.. Сама эта мысль показалась смешной и абсурдной. Мерзкой даже. У Сереги не должно бы быть отбоя от женщин сейчас… Хотя, зная Разума, сложно представить, чем с ним будет заниматься девушка. Они будут романтично вспоминать, кто у них был первый: бейсик, фортран или паскаль? (конечно, фортран). Обсуждать что лучше: питон или си? Часами молча смотреть на музейные экспонаты? Бегать вдвоем от журналистов, как они с Олегом? Сервера вместе собирать? Еще Серега бывает порой саркастичен и шутит… довольно грубо. Олег все это спокойно воспринимал. Они как-то всегда были как-то на одной волне. А девушка? Как такие приколы воспримет девушка? У Олега не сказать, чтоб у самого было много опыта общения с женским полом. Переглядки с девчонками в школе и с одногруппницей в университете не в счет. Во время срочной службы у него был роман с некой Яной с толстой, почти по-сереженому яркой рыжей косой. Впрочем, Яна вскоре выскочила замуж и уехала в Тикси. Олег даже нашел ее страничку во «Вместе» несколько дней назад. Волосы у Яны стали тускло-серыми, она повзрослела. Глянув на ее фото, Олег подумал, что и внимания бы на нее не обратил, если б не тот яркий, солнечный цвет волос. Наверное, и хорошо, что у них не срослось. Была в их романчике какая-то фальшь. Кроме Яны была еще одна женщина. Уже тут, на востоке. Вышла тенью из тени дома, глянула на него из-под платка светлыми, как питерское небо, глазами. И этот взгляд… Серый с таким просил не уезжать тогда, в самый первый раз, не идти в армию. Дальше, правда, получилось паршиво. Олег ведь пошел за ней, за этим ее взглядом. Завела в самую глубь дома, прижалась к нему, такая маленькая хрупкая, схватила за руку, начала говорить что-то. Олег перехватил ее поперек горла. «Террористка!» — неслось в голове. Спасибо, напарник не дал свернуть шею ни в чем неповинной женщине. Она, оказывается, осталась тут одна. Вся ее семья погибла. Подрабатывала себе на еду тем, что давала попользоваться своим телам солдатам. А Олег... Он ей, похоже, в самом деле понравился. Она несколько дней после за ним ходила, смотрела печально из-за руин. В итоге Олег все же дослушал, что же она там шептала. Она говорила, что он самый красивый из всех мужчин, что она видела в жизни, что она сделает ему приятно, как ни одна другая. И об этой женщине знали все, кроме Олега. Напарник так спокойно отреагировал на нее именно поэтому. Олег тогда отдал ей часть своего пайка. Деньги тут были бесполезными бумажками, а банка тушенки — ходовым товаром. Она не хотела брать. Олег не понял, что она ответила. Но в самом деле было приятно. Они виделись еще раза три ли четыре. Олегу сам прервал эти свидания: после было как-то особенно тоскливо и как-то… неправильно.И увезти ее с собой Олег не был готов. Видео наконец подгружается и отвлекает от всего этого сумбура в голове. Застывший с приоткрытым ртом Серега отмирает, его улыбка делается какой-то растерянной. " Для... для молодоженов?" — запнувшись, обескураженно переспрашивает он. В принципе с внимательностью Разумовского к бытовым вещам станется и пропустить такое. "Да. Вы молоды и любая девушка…" — журналистка определенно роет носом в надежде на сенсацию. Снять интервью о личной жизни самого Сергея Разумовского может быть пределом ее мечтаний. Он ведь никогда не говорит ничего на эту тему, отделываясь общими фразами. Олег даже предполагает, что в хорошенькой светловолосой головке уже подгоняется теория о том, для кого же был снят номер в дорогой гостинице на Невском на три дня и в какую сторону надо копать. Серый смущенно смеется. "Я всего лишь просил номер с самой большой кроватью и самым тихим коридором. Очень хотел выспаться" , — смущенно поясняет он. Отлегло. Олег сам не знал, что именно отлегло и почему. Такое же чувство он испытывал когда-то, когда в третьем классе они по ошибке забрели в кабинет информатики. Олег очень понравился учительнице, а Сережа застыл зачарованным зайчиком перед экраном, где бежали страницами нули и единицы. Олег тогда испытал что-то подобное. Словно эти нули и единицы и молодая учительница заберут его приятеля. А почему сейчас то же? Когда они были рядом он как-то не задумывался ни о своей, ни о серегиной личной жизни. Серега ходил в университет, не так уж много общался с сокурсниками, вечерами торчал дома, готовясь к конкурсам или разрабатывая свою сеть и стратегию действий. Почему сейчас, услышав такой ответ, Олег словно выдохнул? Больше в интервью ничего особо интересного. Серега резко меняет тему, рассказывает о своей поездке и восторгается Флоренцией, говорит о благотворительности, о том, что мы все люди и «вместе мы можем все и изменим мир к лучшему». Делает уже фирменный жест в виде латинской "V". Олег и себе говорил эти слова, глядя на разрушенные войной, но отбитые, спасенные от разрушения старинные памятники. Он тогда думал, что тут бы могло понравиться влюбленному в античность Сереге. Петру тот бы точно оценил. Даже израненная осколками и пулями она производит неизгладимое впечатление. Жаль фотоаппарата не было. Или возможности позвонить Сереге с видео. Олег листает страницу дальше, рассматривая все, что он пропустил за эти месяцы. Кажется, путешествие в Италию пошло Сереге на пользу. Он сильно изменился. Всерьез увлекся здоровым образом жизни месяца два-три назад. Есть даже пара фото из спортзала. Вот Сергей Разумовский подкачивает мышцы, вот тренируется в самообороне по настоянию нового начальника охраны. Олег был согласен, что охрана нужна, даже видел одного из охранников, которому едва руку не сломал. Не особо профессионален, видимо, тот был. Олег намекал, что лучше б сменить на кого-то более надежного. Но этот начальник был крайне загадочной личностью. Серега в еще одном коротком текстовом интервью обронил, что знает этого человека всю жизнь и доверяет ему как себе, что не может вообразить лучшего телохранителя. Олега это тоже как-то кольнуло. Теперь он ломал голову, кто бы это мог быть - Разум ни с кем дольше него не был знаком - и насколько этот человек профессионален и надежен. На фото этот самый начальник охраны не светился никогда, словно его и не было. Это было профессионально. Лучше, чем тот, который был в аэропорту. И все же у Волкова на душе было как-то неспокойно относительно того, кто бы это мог быть? Самой внятной выходила теория, что Разумовский по доброте душевной вытащил из грязи кого-то из бывших однокашников. То, что выжить после детского дома сложнее, чем в нем Олег понял почти сразу. И не все были к этому готовы. Это они с Серегой были друг у друга, не давая спиться или продать квартиру аферистам. Теперь у Олега появился почти ритуал. Утро он начинал с чтения новостей и страницы Серого. В друзья Серега его так и не добавил. В Питере все как всегда. Историческое здание в центре попала под программу реконструкции от мэра еще в том году, но известно стало только сейчас, и Разумовский почему-то публикует у себя эту новость. Наверняка какая-то мутная история. Детки богатых родителей опять вышли из берегов. Какой-то гонщик сбил девчонку на пешеходном переходе и скрылся. Новость цепляет еще и тем, что девочка из того же детдома, где выросли они с Серым. Олег даже предполагает, откуда взялась девочка там: экскурсия на каникулах. Мерзкая история. И гонщик этот повел себя как не мужик. Пишут, что если б не созданная этим уродом пробка и еще две аварии в попытке скрыться, «Скорая» успела бы, девочка могла бы выжить. Олегу в самом деле охота придушить голыми руками этого малолетнего ушлепка. Вместе с этим Серега всерьез взялся за апдейт сети. Анонсы следуют один за другим. Уже очень скоро всех ждет что-то грандиозное. Олегу сделали временные документы и уговаривают оставшиеся месяцы дослужить тут при штабе, а потом уже с почетом и медалями домой насовсем. Олег соглашается. У него есть тут дело. Надо завести кое-какие полезные знакомства. Он отыщет тех, кто подорвал его грузовик. На блюдечке их принесет миротворцам. И он приступает к исполнению этого плана. У Сереги тоже все по плану: презентует в срок версию 2.0, как давно грозился. Олег смотрит видео с презентации. Серега давно не выходил на публику, наверное, с той поездки в Италию. Он подстригся, как-то неровно, словно сам. Наверное, это как-то по-модному. Дорогая рубашка, очки. Но только Олег видел, насколько его давний друг взволнован. У Сереги даже голос подрагивает, даже телефон в конце уронил из-за всплывшей на главный экран новости и это разрушило весь образ уверенного в себе молодого и успешного. И все же у Разума получилось. То, о чем Сергей Разумовский мечтал в старших классах школы и на первых курсах университета стало реальностью. Может, это идеализм, но может это и в самом деле тот путь, по которому следует идти? В том, что сейчас затевает сам Олег, он не очень уверен. Это опасно и не профессионально.