Мелкими каплями белого золота капает дождь

– В детстве, у меня на тарелочке был нарисован зайчик. Здание судебно-медицинской экспертизы – это достаточно забавное место, хотя, это ведь не место создаёт атмосферу, а люди, обитающие где-то по близости. Конкретно сейчас всё разворачивалось в закутке, который работники морга выделили для себя в качестве курилки. Извечно весёлый патологоанатом Сюэ Ян улыбался во весь свой комплект идеально ровных, белоснежных зубов, которые недавно обошлись ему в кругленькую сумму, затягиваясь едким дымом. Подле него стоял какой-то чересчур подавленный, не выспавшийся санитар Цзинь Цзысюань, который так же посасывал папиросу, и интерн Вэнь Нин, пытающийся отмахаться от дыма, который выделяли эти два «паровоза». Ему не доставляло удовольствия заниматься пассивным курением, но разве ж он мог отказать коллегам, которые видели в пареньке друга. Да и истории Сюэ Яна всегда было интересно послушать. Кроме комичных баек этот человек мог рассказать что-то достаточно занимательное, поделиться своим профессиональным опытом и помочь пополнить багаж знаний юного коллеги. Конкретно сейчас он пытался рассказать что-то забавное. – Когда я не хотел доедать, бабушка говорила, что из-за меня этот зайчик захлебнётся и сдохнет. Цзынь Цзисюань усмехнулся. Кажется, история друга помогла ему забыть о случившейся с ним вчера вечером казусной ситуации. Но об этом чуть позже. Сейчас же санитар понял, что по данной теме ему так же есть что сказать. – А я до сих пор помню сожранную семью пельменей. Вэнь Нин и Сюэ Ян непонимающе уставились на мужчину, ожидая объяснений, а то что-то краем мысли захотелось его на содержание в крови наркотических веществ проверить. – Когда на тарелке оставался один пельмень, – Цзысюань продолжил. – Мне сказали, что это малыш, я съел его папу, маму, братиков и сестричек, а он остался и хочет к ним. Я тридцать лет живу и помню одинокого холодного пельменя на пустой тарелке. Безвыходная, однако, ситуация. Зайчика твоего хоть спасти можно было, а пельменя только добить. – Поедая пельмень, ты помогаешь ему переродиться. – Сюэ Ян подхватил мысль друга. – Поедая пельмень, ты помог ему переродиться, это акт освобождения. Он же переродился спустя, примерно, сутки, но лучше не уточнять во что, и я уверен, что не о таком перерождении он мечтал. И оба мужчины рассмеялись согнувшись пополам. – Господин Цзинь, – Вэнь Нин дождался, пока старшие отсмеются, и только потом раскрыл рот. – Как Ваш член себя чувствует? Вам не больно мочиться? Может, господин Сюэ ещё раз его посмотрит? Улыбку с лица Цзинь Цзисюаня как рукой сняло, оно вообще у него как будто каменным стало. – Да не буду я больше его член трогать! – возмутился Чэнмэй. – Мне вчерашнего хватило. Что, Вэнь Нин, когда Сяо Синчэнь меня из дома выгонит, мне к тебе в общагу жить перебираться? Или к этому любителю экспериментов? – кивнул в сторону санитара. Парень замолк. А вот и собственно то, что случилось ночью, почему альфа пребывал в неважном расположении духа и, что самое странное, почему переминался с ноги на ногу, иногда, пока никто не смотрит, хватаясь за причинное место. Цзинь Цзысюань так же проживал в общежитии, которое ему любезно предоставила больница, за неимением другого жилья, вместе с Вэнь Нином. Правда, жили они на разных этажах: господин Цзинь обитал на третьем, а молодой интерн на седьмом, но всё равно это не мешало им частенько заходить друг к другу в гости. А ещё, был у Цзысюаня сосед по этажу. Мо Цзыюань. Его комната находилась через две двери от комнаты санитара. Неприятный такой парнишка, не любил он особо работать, зато понтоваться для него как смысл жизни. Фельдшером на скорой помощи работал и то, говоря, абы каким, вену даже уколоть не умеет. Так вот, имелся у него прекрасный махровый халатик, красивый такой, не из дешёвых, а ещё, сам он страдал от синдрома Плюшкина – всё барахло в свою конуру тащил без разбора. Старые транзисторы, радиолы, не нужную никому ветошь, коляски и даже велосипед с одним колесом. Искренне недоумевает, конечно, когда все его «сокровища», которые он годами любовно хранил, пытаются определить на помойку, но да ладно, речь сейчас не об этом. Досталась ему как-то по случаю и непонятно откуда муфта латунная обжимная, а если понятнее объяснить, то гайка-переросток. Ну и затерялась она по какой-то причине в кармане этого халата. А тут Цзинь Цзысюаню приспичило в душ смотаться, да голому по этажу разгуливать как-то неохота, всё же, парень он видный, симпатичный, мало ли какая голодная омега из-за угла выпрыгнет, да в свою берлогу беззащитного утащит. Вот он и пошёл этот халат просить, правда, в комнате Мо Цзыюаня никого не оказалось, пусто, как и в личной жизни, зато дверь не заперта и халатик висит себе преспокойно, никого не трогает. Ну, Цзинь Цзысюань и решил, что одолжит на десять минут, а там, может, и вернуть успеет до прихода хозяина. Только вот через некоторое время он не на пороге комнаты соседа стоял, а поднялся аж на седьмой этаж к своему другу Вэнь Нину. Тот как раз занимался изучением конспектов по микробиологическим анализам, которые любезно предоставил своему ученику Лань Ванцзи. Ну, постучался Цзысюань в комнату интерна и сразу же вошёл, не дожидаясь разрешения. И это ему ещё повезло, что сестры парня, Вэнь Цин, с которой они вместе жили, не оказалось дома, а то б задала трёпку. Подошёл к нему и смотрит, а сам бледный весь, губы дрожат, видно, что хочет рот раскрыть, заговорить, да, видимо, не знает, с чего начать, а то и вовсе стесняется. – Что случилось? – всё же спросил обеспокоенный Вэнь Нин, откладывая в сторону тетрадь. А Цзинь Цзысюань по-прежнему молчит и только пах прикрыть ладонями пытается. Ну, парнишка не выдержал, схватил за полы халата и задрал вверх, а там на эрегированном члене гайка-мутант. Плотно так сидит. Присмотрелся будущий патологоанатом, а там ещё, вокруг гайки капельки крови выступают, видать, поцарапал нежную кожу металлическими заусенцами. Да и сам пенис уже багровеет, темнеет. Если же пережать губчатое тело вокруг мочеиспускательного канала, то, так уж получается, что в него кровь идёт, а обратного оттока нет. Член встаёт и в буквальном смысле попадает в ловушку – и упасть не может, и зажим с него никак не снять. Времени мало, часа четыре максимум на раздумья есть, потом беда – пойдёт некроз. – Ну и зачем? – Вэнь Нин, понимал, что надо действовать, а на охи и ахи времени просто нет, но, всё же, главные вопрос не задать он просто не мог. – Решил одним выстрелом двух зайцев положить? – а это уже жаргон Сюэ Яна проблёскивает, как солнечный луч. – И в урологии полежать, и в дурке отдохнуть? – За шкафом, бл#д*! – ругнулся Цзысюань. – Не знаю, что на меня нашло. Стою в душе голый перед зеркалом, в одной руке х*р, в другой эта гайка. Вспомнил, как наш Ян-Ян рассказывал, про какое-то эрекционное кольцо, которое муж его купил. Ну, думаю, чем чёрт не шутит! Нахрена покупать, когда вон оно, в руке. Вэнь Нин себя ладошкой по лбу хлопнул. – Так кольцо господина Сяо резиновое было, тянущееся. – Помоги, по-братски тебя прошу. Её срезать надо, она не снимается, – а мужчина уже и расплакаться вот-вот готов. Ну, что делать? Пошёл интерн по общаге инструмент искать. Разжился напильником, ну, и стали они пытаться пилить, да только не выходит ничего, и боль адская. Ну, думали они, думали и то, что придумали, лучше б не думали. Стали Сюэ Яну звонить, виновнику, так сказать, сего инцидента. У того муж на звонок ответил и с ходу попросил, сегодня господина Сюэ по вопросам работы не беспокоить, а то они с дочкой и без того отца дома не видят. Но Цзинь Цзысюань телефон вырвал и начал матом на омегу кричать, что он умирает и что только друг его писочку спасёт. Синчэню как минимум интересно стало, как это его благоверный альфа должен помогать ещё одному альфе решить вопросы с его детородным органом. И пока эти двое ехали из общаги на такси, Сюэ Яну устроили такой допрос с пристрастиями, что он сам, бедный, подумал, что его родного пениса лишат. Всё встало на свои места после позднего визита гостей. Там уже, проникшись ситуацией, Сяо Синчэнь так же подключился помогать освободить несчастного экспериментатора. Взяли они настольную лампу, при свете которой маленькая А-Цин уроки делала, достали из закромов старинную мясорубку, такую, ручную, которую к столу тисками прижимать надо. Собственно, между этих тисков для крепления и положили член Цзинь Цзысюаня, зажали. Ну, не сам член зажали, а только гайку, задницей усадив на стол. У самого Сюэ Яна так же где-то хорошо заточенный напильник нашёлся. Это ещё со времён, когда его тесть в зяте увидел плотника и отжертвовал ему часть своих инструментов. Ну и давай они вдвоём с Вэнь Нином по очереди эту гайку пилить. Один пилит, второй к пленённому члену разделочную доску прижимает, чтоб нежный орган ещё больше не травмировать, если вдруг напильник сорвётся. Сяо Синчэнь же сверху по чуть-чуть холодной водой рабочее поле поливал, чтоб металл не нагревался от трения. Ну, мало по малу удалось труду победить металл. Взяли они крепкую металлическую ложку, просунули в щель от разреза и стали поворачивать, чтоб ещё чуть разжать, а там уже гайка диаметром больше стала и её просто сняли. Цзынь Цзысюань аж заплакал в этот момент, не выдержал. Сполз со стола на пол, взял в руки член и начал его баюкать, как дитя малое, да поглаживать. Сяо Синчэнь же из шкафчика бутылку коньяка початую достал и четыре фужера. Разлил пойло каждому, да сам первый залпом в себя алкоголь опрокинул, потом тут же наливая ещё одну порцию и делая с ней тоже самое. Сюэ Ян так же повторил действие мужа, как и несчастный страдалец. Только один Вэнь Нин в этой компании решил остаться трезвым, а вот омега немного рассудком помутился и сказал то, что думали все здесь присутствующие, совершенно не подбирая слов: – Тебе, козлу, не в больнице работать, а слона в зоопарке за х*й водить, когда тот у него стоит. А стоит он у него раз в год, мудак. Тогда сразу весь зоопарк собирают, чтобы его на слониху вести, как тебя сегодня, чмо, обезьяна гамбургская. – И это учитель начальных классов! – Да ладно Вам, доктор Сюэ, со всеми бывает. – Вэнь Нин попытался заступиться за санитара. – Да ты что? Со мной, например, не бывает. С тобой, думаю, тоже не бывает. С Ванцзи и Усянем не бывает, а с этим бывает. Правильно мой муж вчера сказал – обезьяна гамбургская. Цзинь Цзысюань низко опустил голову. Они хоть и друзья, но всё равно ему чертовски стыдно. Ещё вдобавок утром от Мо Цзыюаня по еб@#у получил за то, что халат спёр. Вздрогнув, санитар поспешил вернуться в здание. Перепугавшись за друга, Вэнь Нин пошёл с ним. Он сам хотел посмотреть член альфы, проверить, всё ли с ним в порядке. А Сюэ Ян же закурил ещё одну сигарету, вспоминая сегодняшнюю весёлую ночку и брань Сяо Синчэня, которую ему пришлось выслушать, когда за его коллегами закрылась дверь их с супругом дома. – Здравствуйте, господин Сюэ! – послышалось где-то сбоку. Мужчина повернул голову, желая глаз на жопу натянуть тому, кто сейчас желает до него докопаться, но увидев перед собой улыбающегося, до боли знакомого ребёнка, сам не смог сдержать радостной улыбки. – О, Лань Юань! – восторга было не скрыть. – Какой я тебе, к хер@м собачьим господин, поцик? На крайняк, зови меня братцем, не такой уж я и старый. Мальчик рассмеялся, понимая, что соскучился по немного нестандартной речи друга и коллеги своих родителей. Они пожали друг другу руки. – Сиги буш? – Чэнмэй протянул мальчику пачку сигарет, предлагая взять одну. – Ты что, Ян-гэ, мне ж всего шестнадцать лет, – мальчик как-то наигранно искривился. – Мне папа не разрешает. – Усянь что ли? – мужчина прыснул от смеха. – Да он сам дымит, как печная труба. И Ванцзи, к слову, такой же, если не хуже. Мальчишка чуть покусал губу и непроизвольно накрыл ладонью щеку, явно пытаясь принять решение. – Не, всё же, откажусь. – Ну, как знаешь, – взрослый альфа убрал назад в карман сигареты. – А ты чего, кстати, с чемоданом? – Да я ж домой приехал. – Сычжуй бросил взгляд на стоящий рядом чемодан. – На выходные. Решил пораньше, хочу кое-что с отцом обсудить. Вопрос один есть, папу волновать не хочу, надо придумать, как более корректно ему сказать. Сюэ Ян понимающе улыбнулся. – Да, альфа-сын всегда будет больше тянуться к альфе-отцу, – он сделал на этом акцент, потому что был близким другом обоих родителей мальчика и прекрасно знал о его степени родства с Ванцзи. А слова подростка радовали, отцу точно приятно будет, что Сычжуй так его воспринимает, да и о папе заботится. – Иди в здание, он там в «разделочном цеху», то есть в секционном зале был. Что напрягся? Боишься? Мальчишка опустил голову и, сгорая от стыда, кивнул. Но только Сюэ Ян смеяться не стал. Выкинул недокуренную сигарету в урну, потушив её о собственный ботинок, а потом взял увесистый чемодан, желая помочь ребёнку. – Ой, не нужно… – Пошли, проведу тебя к отцу!